ИЗОЛЬДА
Он всё ещё внутри меня. Мой первый опыт секса с сексуальным лучшим другом моего брата всё ещё продолжается, и Си-Джей стонет, пока я пью из него. Татуировки на его коже обжигающе горячие, и когда он переворачивает нас так, что я сажусь на него верхом, моя киска немного болит, но мне всё равно. Я хочу больше. Я освобождаю его от укуса и смотрю на него сверху вниз, его кровь капает с моих губ.
— Двигай бёдрами, моя сладкая, — шепчет он. — Оседлай меня.
Он твёрдый, как скала, внутри меня, и я осторожно прижимаюсь к нему, задыхаясь от новых ощущений, которые приносит эта поза. Его руки сжимают мои бёдра, направляя мои движения, пока я нахожу ритм, который заставляет нас обоих стонать.
— Вот так, Иззи, — подбадривает он, не сводя с меня янтарных глаз.
Я провожу кончиками пальцев по отметкам на его груди и шее, очарованная их теплом. Кажется, каждое прикосновение усиливает его реакцию, он крепче сжимает мои бёдра.
— Кто ты? — шепчу я, в то время как моё тело прижимается к его телу с растущей уверенностью.
— Твой, — рычит он, приподнимаясь навстречу моим движениям. — Это всё, что сейчас имеет значение.
Напряжение между нами нарастает, нарастающее давление, которое снова разобьёт меня вдребезги. Я наклоняюсь вперёд, упираясь руками ему в грудь, и изменение угла наклона заставляет меня вскрикнуть.
— Си-Джей! — кричу я, чувствуя, что приближаюсь к очередному пику.
— Вот оно, моя сладкая. Выкрикни моё имя.
Его глубокий голос вызывает во мне трепет, и моя киска прижимается к нему. Я испытываю боль, но удовольствие смывает всё это.
Он берёт меня за руки и переплетает наши пальцы, пока я скачу на нём, испытывая оргазм.
Затем он переворачивает нас и снова входит в меня. Он проникает глубоко, издавая восхитительный стон, и стонет, снова извергаясь в меня. Я обхватываю его ногами, чтобы прижать к себе.
— Изольда, — бормочет он, а затем издает дикий стон. — Чёрт, я снова кончаю, — хрипит он. — Чёрт. Такого раньше никогда не случалось… чёрт, Иззи. Чёрт.
Широко раскрыв глаза, я наблюдаю, как выражение его лица меняется на выражение неподдельного блаженства.
— Иззи, — стонет он, его член дико дёргается внутри меня, когда он испытывает множественный оргазм. — Боги, ты так чертовски хороша. Я никогда не испытывал ничего подобного.
Его слова придают мне сил. Я знаю, что он не девственник. Он, наверное, переспал с большим количеством женщин, чем я сменила своего нижнего белья, но я знаю, что он не лжёт. Я знаю, потому что дала ему то, чего у него никогда раньше не было.
Он замирает, погружённый в меня, но затем быстро вынимает свой член, заставляя меня отчаянно желать его. Он опускается и раздвигает мои ноги. Он проводит пальцем по моей киске с озорной улыбкой.
— Разорвана и испорчена. Вся, чёрт возьми, моя, — его рот прижимается ко мне, и я задыхаюсь, когда он использует свой язык, чтобы зачерпнуть смесь, которая хлещет из меня.
Он отрывает свой рот и ползёт по мне, прижимаясь своими губами к моим, в то время как его рука обхватывает моё горло. Я раскрываюсь, и он вталкивает семя мне в рот своим языком.
— Попробуй нас на вкус, моя сладкая, — шепчет он мне в губы. — Глотай, как хорошая девочка, чёрт возьми.
Я подчиняюсь. Мне ничего не остается, как дать ему то, что он хочет. Я проглатываю, и его глаза темнеют.
— Такая чертовски грязная, Иззи.
Я обхватываю ладонями его лицо, и он ослабляет хватку на моей шее.
— Только ради тебя.
Его губы изгибаются в полуулыбке, а затем он встаёт с кровати.
— Куда ты идёшь? — разочарованно спрашиваю я.
— Нам нужно привести тебя в порядок, а затем выяснить, кто поставил на тебе клеймо.
Я смотрю на символ, совершенно забыв о нём.
Он направляется в ванную, и я слышу, как включается душ. Я вздрагиваю, надеясь, что на этот раз это просто вода. Я не слышу, чтобы он ругался или выключал воду, так что, полагаю, всё в порядке. Я встаю с кровати и ковыляю к нему, наслаждаясь приятной болью, и протягиваю руку. Он стоит спиной ко мне, пробуя воду, и я соскабливаю её с его спины, прижимая губы, чтобы слизать с них кровь, прежде чем она закроется.
— Ты действительно имел в виду то, что сказал? — бормочу я.
Он отворачивает голову в сторону.
— Каждое слово.
Я обнимаю его, и он кладёт руку мне на запястье.
— Когда придёт время, я приму твою фамилию как свою собственную и буду гордиться тем, что она принадлежит мне.
Он поворачивается в моих объятиях и смотрит на меня сверху вниз, его рука снова сжимается на моём горле.
— Ты показываешь мне честь, произнося эти слова, — говорит он, и его голос полон эмоций, которые я редко слышал от него. — Фамилия Аквила имеет вес там, откуда я родом.
— Откуда ты родом? — спрашиваю я, заглядывая в его янтарные глаза.
Его челюсть слегка сжимается.
— Об этом поговорим в другой раз. Сейчас нам нужно сосредоточиться на этом,- он проводит большим пальцем по выцветшему знаку на моей груди. — Кто-то намеренно пометил тебя. Кто-то, кто знал о способности Уильяма обретать телесность при определённых условиях.
Он ведёт меня в душ, тёплая вода приносит благословенное облегчение после потока крови, хлынувшего ранее. Я прислоняюсь к нему, пока он нежно смывает остатки нашей страсти, его прикосновения благоговейны, несмотря на тьму, скрывающуюся под его кожей.
— Список подозреваемых невелик, — бормочу я, закрывая глаза, когда его руки перебирают мои волосы. — Это должен быть кто-то, кто имеет доступ как к древней магии, так и к знаниям о природе Уильяма и о том факте, что я могу его видеть.
— И кто-то, кто был достаточно близко, чтобы прикасаться к тебе с тех пор, как ты приехала, — мрачно добавляет Си-Джей. — Это значительно сужает круг поисков.
Одна мысль поражает меня с тошнотворной ясностью.
— Бенц, Рейн, тот подонок.
Руки Си-Джея массируют мне кожу головы, и я застонала от удовольствия.
— Я разорву их всех в клочья.
Я улыбаюсь, закрывая глаза. Когда он перестает делать то, что делал, я хмурюсь и снова открываю глаза. Выражение его лица становится мрачным, почти испуганным.
— Это не угроза, Изольда. Я сдерживался, потому что не хотел, чтобы ты увидела монстра, который скрывается под поверхностью. Я не хотел, чтобы ты отворачивалась от меня. Но когда Кассиэль убил Бенца, ты не сбежала. Ты не отвернулась от него. Это всё меняет, Изольда.
Я склоняюсь к его прикосновению, изучая конфликт, отражающийся на его лице.
— Какой монстр, Си-Джей? Думаешь, я ещё не знаю, что ты опасен?
Он весело смеётся.
— Ты даже не представляешь, что значит «опасен», когда дело касается меня, моя сладкая.
— Может быть, не потому что у тебя всё ещё есть секреты от меня. Но это нормально. Я знаю, что на это есть веская причина. Я понимаю необходимость секретов, поверь мне. Я верю, что ты расскажешь мне, когда будешь готов.
— Это не потому, что я не хочу… Я просто не могу. Пока нет.
— Всё в порядке. Тебе не нужно ничего объяснять.
Его глаза ищут мои.
— Ты само совершенство, Изольда Морворен.
— Ты ожидал меньшего? — я ухмыляюсь.
— Я ожидал давления, — честно признаётся он.
— Не от меня. Не от женщины, которая знает, что хочет быть с тобой, несмотря на то что не знает всей правды.
— Ты сильно рискуешь, — говорит он.
— Оно того стоит.
Он прижимает меня к себе, его губы впиваются в мои, когда он целует меня поцелуем, от которого рушится мир. Символ снова нагревается, и я стону ему в рот, когда он поднимает меня и прижимает к холодным плиткам пола. Он насаживает меня на свой член, тупая боль между моих бёдер усиливается, но я терплю. Я принимаю всё и требую большего.
Он шипит от удовольствия:
— Иззи, — хрипит он. — Боги, с тобой так чертовски хорошо.
Я прижимаюсь к нему, обхватывая его ногами, когда он входит в меня. Его обладание мной кажется первобытным и неограниченным, и моя киска наполняется возбуждением. Каждый раз, когда он входит в меня, моя сила растёт, и теперь я знаю только одно — это он.
Он прижимает меня к кафелю, и необузданные эмоции выплескиваются из него, когда он заставляет меня кончить снова.
— Чертовски моя. Ты моя навсегда, — выдыхает он, когда я подпрыгиваю на его члене. Моя киска содрогается от очередного сильного оргазма, и я выкрикиваю его имя.
Си-Джей на мгновение замирает, затем роняет голову мне на плечо, издавая почти нечеловеческий рык. Ощущение его горячего семени, наполняющей меня, снова доводит меня до предела, и я вскрикиваю, впиваясь ногтями ему в спину.
Вода струится между нами, снова смывая остатки нашей страсти. Он слегка отстраняется, отпуская одну руку, чтобы провести по исчезающему символу на моей груди. Он слегка реагирует на его прикосновения, но не сильно меняется от своего тусклого состояния; кажется, что он снова заостряется от осознания. Его глаза закрываются, когда он прижимается своим лбом к моему.
— Я люблю тебя, Изольда. Я знаю, что это быстро, я знаю, что это безумие. Я знаю, ты думаешь, что это одержимость и ещё одна форма контроля, и ты можешь думать все эти вещи. Но мне нужно было сказать тебе. Меня влечёт к тебе не только физически. Твоя кровь зовет меня. Это навязчивая идея.
— Это хорошо или плохо? — осторожно спрашиваю я.
— И то, и другое, — говорит он, а затем мягко опускает меня на пол и снова молча вытирает.
Я тоже молчу. Я слишком устала.
Когда мы оба отмываемся, он выключает душ и сначала заворачивает меня в полотенце, прежде чем обернуть одно вокруг своих бёдер. Он относит меня к кровати и укладывает, прежде чем забраться рядом. Я откидываюсь на подушки, изнеможение давит на каждую клеточку моего тела. Полотенце соскальзывает, обнажая изгиб моей груди, но Си-Джей не обращает на это внимания и натягивает на нас одеяло.
— Что теперь? — спрашиваю я.
— А теперь отдохни. Твоему организму нужно восстановиться после всего пережитого, — он проводит пальцами по моим исцеленным рукам, но я вздрагиваю, вспоминая ожог от крови.
— Я не могу успокоиться, — возражаю я, хотя чувствую, как мои веки тяжелеют с каждой секундой. — Они нашли меня. Они внутри Серебряных Врат. И Уильям…
— Харрингтон может сам о себе позаботиться, — прерывает его Си-Джей, и резкость в его голосе привлекает моё внимание даже сквозь туман усталости. — Он прожил столетие в качестве призрака, он переживёт всё, что бы это ни было.
— Что-то использовало нашу связь против нас обоих.
Си-Джей вздыхает.
— Я найду его, — обещает он, и его голос смягчается. — Когда ты ляжешь спать, я попрошу Кассиэля присмотреть за тобой и выследить Харрингтона, — он притягивает меня к себе, и я таю в его объятиях, прижимаясь лицом к его груди. Его кожа тёплая, почти горячая, и я слышу ровный ритм его сердца у себя под ухом.
— Я так устала, — шепчу я, и его кожа заглушает мои слова. — Я устала убегать, прятаться, не знать, кому доверять. Я провела всю свою жизнь взаперти, и как только я почувствовала вкус свободы, это случилось. Я словно проклята.
— Ты не проклята, — яростно говорит он, его руки сжимаются вокруг меня в защитном объятии. — И ты не одинока, Изольда. Больше нет.
Я смотрю на него снизу вверх, чувствуя, как по моему лицу текут слёзы, и не в силах их остановить.
— Разве не так? Я даже не знаю, что делаю. Все в Серебряных Вратах либо хотят меня использовать, либо боятся, и я причиняю людям боль. Я никогда не чувствовала себя более одинокой, хотя меня окружают существа.
— У тебя есть я, — мягко говорит он.
— Ты? Вампир, который шпионит за мной, угрожал заявить на меня права, независимо от того, соглашалась я или нет? Который дерётся со всеми, кто приближается ко мне? У которого такие глубокие секреты, что я едва могу разглядеть их поверхность?
Он слегка вздрагивает от моей оценки, и я чувствую укол вины за то, что бросаю ему в лицо его поведение.
— Прости. Я ничего такого не имела в виду. Я устала и ни о чём не думаю.
— Это справедливо, — признаёт он, ослабляя хватку, как будто ожидая, что я отстранюсь. Я не отстраняюсь. Я крепче прижимаюсь к нему. Несмотря ни на что, есть что-то успокаивающее в его присутствии, в его твёрдой силе, когда я чувствую себя такой хрупкой. — Со мной было трудно.
— Это одно и то же, — бормочу я, хихикая.
— Я в этом не силён, — признаётся он с нехарактерным для него неуверенным видом. — У меня никогда раньше не было отношений, в которых я заботился бы о другом человеке, где я не мог бы думать ни о чем, кроме неё. Ты для меня новичок, вся эта ситуация новая, и я не уверен, что способен вести себя по-другому. Я хочу чего-то, я принимаю это. Если я не могу этого получить, я становлюсь одержимым этим.
— Но теперь у тебя есть я.
— Это не избавляет от навязчивой идеи, Иззи. Это просто меняет направление. Теперь ты у меня есть, и я никогда тебя не отпущу. Никогда. Ты будешь моей навсегда.
— Меня это вполне устраивает.
— Так ли это? Правда? Ты была изолирована всю свою жизнь. У тебя никогда не было парня или отношений. Теперь ты заставляешь меня предъявлять к тебе несправедливые требования, но я ничего не могу с этим поделать. Если у меня не будет тебя, я разнесу всё это королевство в клочья.
Я смотрю в его янтарные глаза, видя неприкрытую уязвимость за его яростными словами.
— Си-Джей, — тихо говорю я, проводя пальцами по одному из изменчивых узоров на его коже. — Я никуда не уйду. Тебе не обязательно угрожать уничтожением королевств, чтобы удержать меня.
Он стискивает челюсти.
— Ты говоришь это сейчас, но ты не понимаешь, с чем имеешь дело. Кто я такой. На что я способен, — от боли в его голосе у меня защемило в груди.
Я прижимаюсь губами к его шее, вдыхая запах его крови, текущей по венам.
— Я не боюсь тебя, Си-Джей. Я боюсь потерять тебя ещё до того, как у меня появится шанс узнать тебя всего.
Его руки конвульсивно сжимаются вокруг меня.
— Ты не потеряешь меня. Сама смерть не смогла бы разлучить меня с тобой.
— Это место меняет меня, — бормочу я, снова устраиваясь поудобнее. — Оно делает меня мрачнее, я меньше беспокоюсь обо всех остальных и больше сосредоточена на себе.
— Ты заслуживаешь быть эгоисткой после того, как так долго сидела взаперти.
— Дело не в этом, — говорю я, пугая себя. — Это не эгоизм. Это просто безразличие.
— Сомневаюсь в этом. Ты самое заботливое существо, которое я когда-либо встречал.
— Значит, ты не так уж хорошо меня знаешь.
— Я знаю достаточно. И если ты меняешься, становишься темнее, чудовищнее, то ты прекрасно впишешься в нашу компанию.
— В Серебряных Вратах?
— В мою.
В его. С Кассиэлем, падшим ангелом, который уже отнял ради меня жизнь. С Мясником Уильямом. Может, так оно и к лучшему. Может, перемены — не самое худшее, что может случиться. Может, это даже спасёт мне жизнь.