КАССИЭЛЬ
— А теперь отдохни, — говорю я ей, беря за руку и подводя к кровати.
Она одаривает меня благодарной улыбкой.
— Вы останетесь? Все вы?
— Конечно, — тут же отвечает Си-Джей, уже направляясь к выходу из комнаты.
Он проверяет окна, проводит руками по стенам, и я чувствую, как он проверяет наличие магических чар или следилок.
Уильям придвигается ближе к кровати, теперь он снова не более чем прозрачная фигура.
— Ничто не ускользнёт от нас.
Я сажусь на стул рядом с её кроватью. Ощущение, что она кормится, всё ещё чувствуется.
Её вкус был острее, слаще, насыщеннее. На грани привыкания.
— Кассиэль, — сонно бормочет она, уже наполовину зарывшись в одеяло. — Спасибо. За то, что позволил мне покормиться.
— Для меня это было честью, — честно отвечаю я.
Си-Джей заканчивает осмотр и переходит на другую сторону кровати, полностью одетый, но явно намереваясь оставаться рядом.
— Спи, Иззи. Завтра будет трудный день.
— Боже, как успокаивающе, — замечает Уильям.
Си-Джей показывает средний палец, и Уильям закатывает глаза. Я не уверен, почему я сейчас вижу призрака, когда раньше не мог его видеть, но это как-то связано с Иззи.
Через несколько минут её дыхание выравнивается, но даже во сне от неё мягкими волнами исходит сила. Серебристый свет иногда вспыхивает под её кожей, и я чувствую, как с каждым неосознанным ударом сердца она черпает из огромного запаса энергии.
Си-Джей неподвижно стоит в изножье кровати, напряжение исходит от него беспокойными дугами. Он бросает последний взгляд на дверь, как будто одна только воля может удержать мир и его монстров на расстоянии. Силуэт Уильяма остается неподвижным рядом с Изольдой, его взгляд не отрывается от неё. Мы проводим молчаливое бдение: рыцари и монстры, связанные хаосом, похотью и клятвой, которую никто из нас никогда не произносил, но все мы намерены сдержать.
Через некоторое время Си-Джей нарушает молчание.
— Нам нужно составить план, — бормочет он, понижая голос, чтобы не разбудить её. — Они были терпеливы веками. Теперь они будут в отчаянии. Сегодня вечером она перевернула доску, — он переводит взгляд на меня, острый и испытующий.
— Что?
— Нам нужно наполнить человеческую кровь магической силой. Она не сможет поддерживать себя, постоянно питаясь от нас. Это непрактично. Должен быть способ передать нашу силу человеческой крови, которую мы ей даём.
Я перевожу взгляд на Уильяма.
— Есть какие-нибудь идеи по этому поводу, быть тем, кто ты есть?
— Призраком? — отвечает он.
— Ты знаешь, что он имеет в виду, — рычит Си-Джей. — Перестань капризничать и помоги ей.
— Гибриду разных сил, — говорит Уильям, игнорируя тон Си-Джей.
— Придать обычной крови сверхъестественные свойства будет сложно, но не невозможно. Мы могли бы направить в неё энергию до того, как она начнёт питаться.
— Она всё ещё будет жаждать нашей крови? — спрашиваю я, замечая, как она цепляется за простыни даже во сне, как будто каждая клеточка её тела держится изо всех сил.
— Да, — подтверждает Уильям. — Но это снизит интенсивность и риск.
— Тогда начнём завтра, — решает Си-Джей. — Подготовимся как можно лучше, прежде чем Коллекционеры сделают свой ход.
— А если Блэкридж сыграет против нас? — с вызовом спрашиваю я, высматривая хоть какие-то признаки сомнения у высокомерного вампира.
Он не колеблется.
— Тогда мы позаботимся о том, чтобы его игры разлетелись у него перед носом. Жестоко.
— Жестоко, — сухо замечает Уильям. — Всегда твой ответ.
— Иззи нравится, когда я бываю жестоким, — парирует Си-Джей.
— Тогда ей понравится, когда я доберусь до Коллекционеров, — отвечает Уильям, и его тон меняется с саркастического на смертельно серьёзный. — Никто не заберёт её у нас. Только не снова.
— Сила Изольды даже больше, чем я себе представлял. Как только она научится управлять ею, её будет невозможно остановить.
— Как и нас, — говорит Си-Джей.
Огонь в его голосе эхом отдаётся в тишине, и меня охватывает неожиданный прилив согласия. Каждый из нас по-своему был изгоем, бунтарём, угрозой миру, который хочет запереть нас в клетке. Вместе с Изольдой, мы можем быть опаснее, чем кто-либо из нас мечтал или боялся.
Я смотрю, как она спит, её тёмные волосы разметались по подушке, сияние силы освещает её кожу, как лунный свет. Клеймо на её груди видно над краем рубашки, это навязчивое напоминание о силах, которые объединились против нас. Мысль о том, что кто-то может похитить её, лишить свободы или причинить ей боль, вызывает во мне гнев, которого я никогда не испытывал, пока не упал с небес.
Чего бы это ни стоило, с кем бы нам ни пришлось сражаться, Изольда будет свободна.
— Она снова проснётся от жажды, — замечает Уильям, его прозрачная фигура парит рядом с кроватью. — Нам придётся осторожно справляться с её голодом. Если он одолеет её…
— Этого не будет, — перебивает Си-Джей с безжалостной уверенностью. — Она сильнее этого. Сильнее любого из нас.
Сильнее, но не неуязвимее. Ещё нет.
— Может быть, она и вправду богиня, — говорю я совершенно серьёзно. Это не та тема, которой я пренебрегаю легкомысленно, и я более чем хорошо осведомлён.
Си-Джей невесело усмехается.
— Тогда мы преклоняемся перед ней, осознаёт она это или нет.
— Это правда, — соглашается Уильям, не отрывая взгляда от спящей Изольды.
— И она, кажется, не возражает, — добавляю я, замечая лёгкую довольную улыбку на её губах.
Это сложный процесс балансирования, но у нас есть свои сильные стороны.
Каждый из нас — дикая карта в этой игре с высокими ставками, достаточно непредсказуемой, чтобы держать в напряжении даже самых опытных игроков.
Я думаю, небеса тоже наблюдают за происходящим, интересуясь этой новой главой в моём существовании. Что теперь думают обо мне небесные силы? Отмеченный проклятием, принесший клятву верности королеве крови вампиров?
Проклятие или судьба — не имеет значения.
Изольда ворочается во сне, бормоча наши имена, как обещание. Как вызов.
Грядущие дни станут испытанием для всех нас, но мы готовы. Против Коллекционеров, против Блэкриджа, против любой силы, которая осмелится встать между нами и существом, ставшим нашим наваждением.
Это будет великолепно.