ПОДСЛУШАННОЕ
Женевьева очнулась в гостиной от гулкого шума голосов за стеной и чего-то тёплого, тяжело лежащего у неё на груди. В голове всё ещё клубился туман, и потребовалось несколько попыток, чтобы она наконец смогла распахнуть глаза —
— и встретиться взглядом с большими золотыми глазами, смотревшими прямо на неё.
Женевьева вскрикнула, резко приподнявшись, и это заставило Умбру вскочить и соскользнуть с её груди. Проведя рукой по шёлковому корсету своего уже порядком помятого платья, она поморщилась и бросила взгляд на лису, которая теперь сидела у её ног и прихорашивалась.
— Этот дом и впрямь управляется животными, — проворчала Женевьева, поднимаясь с плюшевого дивана, на бархате которого остался отчётливый отпечаток её тела. Приглушённые голоса, что она услышала прежде, доносились теперь яснее — с противоположной стороны стены, и её любопытство моментально взыграло. Подобрав юбки свадебного платья, она приблизилась к двери. Приоткрыв её ровно настолько, чтобы можно было заглянуть в коридор, Женевьева убедилась, что он пуст, зато голоса стали гораздо отчётливее. Умбра юркнула в образовавшуюся щель и помчалась направо. Женевьева последовала за ней, наблюдая, как лиса шмыгнула в арку, ведущую в столовую, и исчезла из виду. Тут же раздался громкий грохот, и Женевьева замерла, прижавшись к стене коридора, затем осторожно наклонилась, заглядывая в проём, чтобы остаться незамеченной.
— Ну и истерика, Грейв, — пробурчала Эллин, сидевшая во главе длинного стола рядом с Уэллсом.
— Посмотри на это с другой стороны — у тебя появился новый человек, которого можно пырнуть ножом. А ты это всегда любишь, — заметил Севин с того конца стола, вытаскивая очередную карамельку изо рта, чтобы откусить яблоко. Он опасно раскачивался на задних ножках стула, и Женевьева всерьёз удивилась, как он ещё не грохнулся.
— Вопрос только в том, простит ли Роуин кому-нибудь из нас, если мы её убьём, — отозвался Уэллс.
— А это важно? Он же не говорит с нами за пределами Охоты, — буркнул Реми, стоявший за спиной Севина.
— Только не начинай, — рявкнул знакомый голос, и Женевьева тут же перевела взгляд на источник звука.
Роуин. Его лицо, как всегда, застыло в равнодушной маске. Золотистые глаза смотрели холодно, рот был плотно сжат в раздражённую линию. Эти губы совсем недавно прикасались к её губам…
Женевьева вспыхнула, воспоминание об их поцелуе обдало её жаром, дыхание сбилось. Почему у неё такая острая реакция, если это был всего лишь спектакль? Просто часть их игры. Не самый страстный поцелуй в её жизни, — укорила она себя, стараясь загнать образ поглубже в темноту памяти. Он всего лишь мужчина.
Но теперь уже не просто мужчина, верно?
Он был её мужем.
Жар в крови мгновенно сменился другим ощущением — более тревожным. Она заставила себя сосредоточиться на происходящем. И, пробежав глазами по лицам его братьев и сестёр, поняла, что никогда прежде не видела настолько явных проявлений родства. Даже если бы она встретила их поодиночке и в других обстоятельствах, она бы всё равно поняла — они семья.
— А почему бы и не начать? — отозвался Реми, точь-в-точь отражая выражение лица своего брата-близнеца. — Нокс сейчас в Аду, сочиняет, как представить твою фиктивную женитьбу. Самое подходящее время.
— Ладно. Моё общение между раундами Охоты— — начал Роуин.
— Или его отсутствие, — пробормотала Эллин Севину и Уэллсу. — не имеет отношения к делу, — продолжил Роуин, голос его звучал ровно, но с угрозой. — Хотите сосредоточить всё внимание на попытках убить Женевьеву — дело ваше. Но если она умрёт, вы наказываете не только меня. Она — удобный инструмент. Не более и не менее. Если я смогу выбраться, вы все получите выгоду.
— Когда ты найдёшь лекарство? — зарычал Грейв. — Хватит уже нести чушь. Этого лекарства не существует, Багровая гниль заражает могущественных Демонов уже веками. Их семьи были так же отчаянны, как и мы. И что нашли? Ничего. Мы продолжаем играть в эту чёртову Охоту — или наша мать умрёт. Так что надеюсь, твоя новая кандальная умеет драться.
Женевьева даже с расстояния заметила, как сильно Роуин сжал челюсть. Но больше всего её разозлило то, что он не стал отвечать. Даже больше, чем то, что Грейв назвал её кандальной.
— Мы ведь все знаем, как это закончится, — проговорил хриплый голос из тени. Женевьева едва не вскрикнула, заметив в углу мужчину, которого прежде не видела. Тёмные волосы, алые глаза — и огромная чёрная змея, обвивающая его ногу и торс.
Тот самый, что резал себя в спальне?
Значит, она наконец видела всех семерых детей Сильвера в одном месте. Потому что обсуждение её участи теперь было делом семейным. Лишь вскользь Женевьева отметила, что весь этот разговор шёл на их родном языке, и она, как и говорил Баррингтон, едва заметила переход.
— И как же, по-твоему, это закончится, Ковин? — спросил Роуин, в его глазах промелькнул тёмный блеск.
— Либо ты победишь снова, и мы больше тебя не увидим. Либо твоя серия побед прервётся, и ты наконец вкусишь Ад вместе с нами. В любом случае, завтрашний маскарад — последний шанс побыть вежливыми, так что предлагаю прекратить перепалки и устроить вечеринку на прощание, — произнёс Ковин, и пока он говорил, Женевьева с ужасом отметила, что у него, как и у питомца-змеи, был раздвоенный язык.
Она передёрнулась.
— Ты серьёзно сейчас? — приподнял бровь Роуин. — Думаешь о вечеринке?
— А я — да, — бодро отозвался Севин.
Ковин пожал плечами:
— А чем ещё наслаждаться в нашей ситуации? За десятки лет проигрышей тебе и Грейву, и с учётом того, что Севин девять раз из десяти выигрывает звание Избранника, я успел привязаться к Аду и вечеринкам Нокса.
— Ты, скорее, привязался к постелям демонов, — фыркнула Эллин, закатив глаза.
Ковин пожал плечами снова:
— И к ним тоже.
— Если вам от этого станет легче, то романтический фарс Роуина почти наверняка лишит меня титула Избранника, — с сочувствием вставил Севин. — А жаль, потому что у Нокса есть одна занятная карманная часушка, на которую я давно засматриваюсь. Говорят, она показывает, сколько времени осталось до того, как ты—
— Заткнитесь к чертям, — прошипел Грейв. Севин швырнул в него огрызок яблока. Тот поймал его одной рукой и швырнул на пол, после чего повернулся к Роуину:
— Ты и твоя невеста можете спать спокойно этой ночью, но как только начнётся Охота, пощады от меня не жди. Так что я бы на твоём месте прислушался к Ковину и хорошенько повеселился на маскараде.
Роуин сделал шаг вперёд, на губах у него заиграла опасная полуулыбка:
— И ты не жди пощады, если посмеешь дотронуться до моей жены.
У Женевьевы по спине пробежал холодок.
Роуин обошёл Грейва и направился к выходу, и Женевьева едва успела отпрянуть от дверного проёма, прячась обратно в гостиную с бешено колотящимся сердцем.
Когда Роуин ворвался в комнату через несколько мгновений, она поняла две вещи. Во-первых, она явно не создана для быстрых побегов — ей ещё никогда не приходилось так себя вести. И во-вторых, Роуин прекрасно знал, что она подслушивала. Это подтверждалось тем внимательным, колючим взглядом, которым он окинул её лицо, кожу на щеках, всё ещё горевшую от волнения, и сдержанную дрожь дыхания, стеснявшегося в жёстком корсете.
Но прежде чем он успел что-то сказать, Женевьева задала свой вопрос:
— Почему я упала в обморок?
— Отец считает, что твой организм не справился с наложенной Ноксом блокировкой магии — особенно в сочетании с заклятием, связывающим наши жизни на время Охоты, — ответил Роуин. — Мне тоже было паршиво — на мгновение.
— С какой стати Нокс вообще заблокировал мою магию?
— Не только твою, — заверил он. — У всех. Во время Охоты день будет разделён на два периода — охотничьи часы и безопасные. С полуночи до полудня — охота. В это время нам запрещено использовать магию. Блокировка уже вступила в силу.
— Чёрт, — выругалась она.
Это было катастрофой. В Фантазме она спокойно проходила сквозь этажи, не испытывая ни малейших затруднений. Исчезать, становясь невидимой для мира, когда всё становилось слишком — было её единственным спасением, единственным способом оставаться в безопасности.
— Прекрасно. Значит, ты наконец поняла, насколько всё серьёзно, — удовлетворённо кивнул Роуин. — Думаю, пора отправиться в нашу спальню.
— Что ты, чёрт возьми, имеешь в виду под «наша» спальня?! — вскипела она.
Он рванулся вперёд, пытаясь зажать ей рот рукой, но она отмахнулась с таким ледяным выражением, что он сразу передумал.
— Осторожней, — прорычала она. — Я кусаюсь.
Он сузил глаза:
— Да, я в курсе. — Он приблизился. — Прошу тебя говорить тише. Нокс сейчас в Аду с моим отцом, но к ночи он, скорее всего, будет слоняться по дому, обсуждая детали маскарада. Так что какие бы у тебя ни были трепетные чувства по поводу совместного жилья — забудь. Быстро.
Она фыркнула. Никакие чувства не были трепетными. Просто она не хотела, чтобы он оказался рядом, когда ей снова приснится кошмар. Этого зрелища ей не нужно было ни для кого.
Она вздёрнула подбородок:
— Нет.
Золотистые глаза Роуина потемнели:
— Я не спрашивал. Не заставляй меня снова тащить тебя на плече. Мне плевать, как ты кусаешься.
Как только эти слова сорвались с его губ, в комнату ворвались Севин и Ковин.
Ковин свистнул:
— Кусается? Звучит неплохо.
Севин склонил голову к Роуину:
— А я-то думал, тебе больше по душе удушение.
Женевьева взглянула на Роуина с насмешкой:
— Вот удушение я бы попробовала. Захотелось придушить тебя ещё с первой твоей реплики.
Роуин закатил глаза, а Севин, усмехаясь, добавил:
— Не думаю, что именно ты будешь душить, милая.
Женевьева почувствовала, как уши слегка вспыхнули от образа, который тут же нарисовали его слова. Но прежде чем кто-то успел заметить, в комнате промелькнула тень.
— Удивлён, что вы, голубки, всё ещё не в постели, — раздался хриплый голос, и между ними возник высокий силуэт. — Я уж думал, где-то уже хрустнула кровать.
Даже если бы Женевьева не узнала голос, по тому, как Роуин застыл, она поняла сразу — это был он.
Нокс.
Он был ошеломляюще красив. Даже по меркам демонов. Лицо, выточенное из мрамора: резкие скулы, точёный подбородок, фиалковые глаза под густыми чёрными ресницами и бровями. Волосы, длиннее её собственных, прямые и чёрные, как смоль, спадали по спине. Два изогнутых рога венчали его голову — Метка Дьявола. Женевьева узнала её сразу.
— Уже вернулся? — осведомился Роуин. — Я думал, ты будешь ещё часами распространять весть о нашей свадьбе по всему Третьему Кругу.
Нокс усмехнулся:
— Вернулся только для того, чтобы установить ещё пару зеркал для моих нетерпеливых зрителей. Все в восторге от вашей новобрачной пары.
— Восхитительно. А теперь, с твоего позволения, мы с Женевьевой как раз направлялись в спальню, — заявил Роуин и повернулся к ней: — Готова, беда моя?
Он протянул ей руку, и Нокс с интересом наблюдал за ними.
Женевьева одарила Роуина ослепительной улыбкой, положила ладонь в его ладонь:
— Абсолютно.
В глазах Роуина мелькнула искра — что-то тёплое, почти читаемое, но прежде чем Женевьева успела определить, что именно, это исчезло.
Когда он потянул её прочь, она протянула, не оборачиваясь:
— Приятного вам всем вечера.
— Было приятно официально познакомиться, мисс Гримм, — произнёс Нокс на прощание.
Женевьева резко остановилась, повернулась к нему и, встретившись с фиалковым взглядом, хладнокровно уточнила:
— Миссис Силвер. И мне с величайшим отвращением официально познакомиться с вами. Доброй ночи.
С этими словами она решительно увела Роуина прочь из комнаты.
Когда они зашагали по коридору, направляясь в другую часть особняка, он заметил:
— Знаешь, не так уж много смертных осмеливаются говорить с Дьяволом в таком тоне.
Она начала ковырять ноготь:
— Ну, насколько я понимаю, сейчас он больше хочет, чтобы я осталась в живых, чем мёртвой — ради своей игры. Так зачем мне сдерживаться?
— Я бы даже не предположил, что ты вообще умеешь сдерживаться, — пробормотал Роуин, когда они достигли одной из дверей в крыле с портретами. Он толкнул её и, распахнув, жестом пригласил войти первой. — Прошу вас, миссис Силвер.