ПРИВЯЗАННОСТЬ
Пять столетий до Фантазмы
Будучи Принцем Дьяволов, Салемаэстр думал, что давно познал всё, что Тьма могла предложить. Он бесчисленное количество раз наблюдал за ужасами очистительных ям. Видел, как души веками разрывали друг друга на части, надеясь вырваться к лучшей загробной жизни. Он сам был вестником боли и смерти для множества душ — смертных и бессмертных — за последние пятьсот лет.
Но осознание того, что её похитили… Это была такая агония, какую он не испытывал никогда.
Прошёл почти год с тех пор, как он поклялся ей никогда не возвращаться в сердце Ада с тех пор, как видел огненные холмы Ноктурнии, покрытые зловещими ирисами. Теперь же он стоял перед огромными воротами дворца своего отца, плечи согнуты тяжестью нарушенной клятвы. Но ничто не могло удержать его от того, чтобы спасти её. Даже обещания, которые он дал.
Ворота, сотканные из ониксовых языков пламени, лизавших бурное небо, разошлись перед ним почти мгновенно, узнав его. Они полыхали ярче, словно празднуя его возвращение.
Он шёл через сверкающие обсидиановые залы, как Адская Гончая, идущая по следу крови. Но под той яростью, что окутывала его, словно клубы дыма, скрывался страх, проникающий в самую глубину его существа. Он чувствовал её присутствие здесь, в этих зловещих стенах, где ей не место. Её сердце было слишком мягким для этого проклятого места.
Я иду за тобой, поклялся он. Я уже иду.
Ряд стражников выстроился перед тронным залом его отца, ожидая его приближения. Это, конечно, была лишь формальность. Даже армия не смогла бы остановить его силу. Это была попытка доказать, что он всё ещё тот же жестокий и беспощадный Принц Дьяволов, каким его вырастил отец. Что его невозможно приручить.
Глухой рык сорвался из его горла, когда волна тёмной магии уничтожила отряд стражников, разбросав кровавые ошмётки по сверкающему алмазному полу. Возможно, это и было правдой. Его нельзя приручить. И не удастся. Никому, кроме неё.
Он готов был стать всем добрым и светлым, что она так отчаянно хотела видеть в нём, если это означало, что она будет в безопасности. Но сейчас… сейчас он был готов разорвать этот мир на куски.
Двойные двери всё ещё сочились кровью, когда он с помощью магии распахнул их. За ними огромный чёрный тронный зал пылал жаром от аметистово-чернильных огней, покрывающих стены.
Король Дьяволов сидел на своём алмазном троне, корона из эбенового пламени покоилась на его голове. С его губ не сходила улыбка, когда он смотрел на Салема с возвышения. На коленях короля мурлыкал его любимый шпион — кот, который лениво зевнул, не обращая внимания на нарастающее напряжение, заполняющее зал, когда Салем приближался к своему отцу.
У подножия ступеней трона Салем заметил Синклера, пленённого двумя демонами-стражами. Всё внутри него кричало броситься на этого ублюдка и разорвать его на части. Именно из-за него всё это произошло, и Салем ненавидел себя за то, что когда-то считал этого Дьявола другом.
Судя по убийственному взгляду в алых глазах Синклера, чувства были взаимны.
Когда Салем подошёл к трону, обнажая зубы, он зарычал на Короля:
– Где она, чёрт возьми?
Его отец рассмеялся.
– Вот как ты приветствуешь своего отца после стольких лет?
Салем кипел от ярости.
– Не смей играть со мной. Если ты её не отпустишь, я сожгу Ноктурнию дотла. А потом и остальной Ад заодно.
Улыбка не сходила с лица Короля.
– К сожалению, я знаю, что ты действительно попробуешь это сделать. Но есть одна маленькая деталь, которую ты упускаешь, мой Принц.
Салем сузил глаза, наблюдая, как отец встаёт и спускается по ступеням. Тот остановился перед ним, наклонившись, чтобы прошептать самые холодящие душу слова, которые Салем когда-либо слышал от его губ:
– Я знаю твоё Истинное Имя.
Кровь застыла в жилах Салема.
Нет.
Этого не могло быть.
Он произносил своё Истинное Имя лишь для одного человека…
– Ах, вот в чём вся проблема, – сказал Король, отступая назад, с улыбкой на губах, но с холодной ненавистью в глазах. – Ты можешь сколько угодно играть в могущественного, Салемаэстр, но в тот момент, когда ты влюбился в эту глупую смертную, ты отдал всю свою силу.
Он произнёс слово «смертная», как будто это было проклятие.
– Но не сердись на неё слишком сильно, – продолжил Король. – В конце концов, смертные такие хрупкие создания. Разве не всегда я предупреждал тебя об этом? Было лишь вопросом времени, когда она поддастся пыткам. Хотя, признаюсь, я был слегка впечатлён: она продержалась почти три дня, прежде чем закричала твоё Истинное Имя, надеясь, что ты придёшь её спасти.
Боль пронзила Салема при мысли о том, что её пытали, что она с такой отчаянной надеждой звала его, а он не пришёл. Гнев заслонил весь его взгляд, и он бросился на своего отца, сжимая руками его горло.
– Зачем ты это делаешь? – зарычал он. – Она не заслужила этого.
– Она сделала тебя угрозой, – прошипел его отец, вырываясь из хватки. – Она превратила тебя в слабость для всего королевства. Я предупреждал тебя, что ты пожалеешь о том, что выбрал её вместо своей обязанности перед Ноктурнией.
– Тогда накажи меня, – потребовал Салем. – Я тот, кто ослушался тебя. Не она. Накажи меня.
Едва на лице отца появилась зловещая улыбка, он пожалел о своих словах.
– Не волнуйся. Именно это я и собираюсь сделать. – Король щёлкнул пальцами. – Приведите её.
Дыхание вырвалось из груди Салема, когда он увидел, как в нескольких шагах от него из воздуха появляются два новых стражника, удерживающие между собой обмякшее тело. За все века он разрывал врагов на куски, вырывал их сердца, проливал их кровь, не моргнув и глазом. Но это… он едва не вырвал, когда увидел её состояние.
Он оттолкнул демонов, которые держали её, и опустился на колени, бережно обнимая её тело. Ему было всё равно, что отец сочтёт это проявлением слабости. Он должен был прикоснуться к ней, вылечить её.
Её тело покрывали бесчисленные синяки и порезы, так что не осталось ни одного участка кожи, нетронутого болью. Тёмные волосы были спутаны кровью. Глаза цвета кристально-голубого льда потускнели от боли. На нижней губе красовался глубокий порез, а зубы – чёрт возьми, её клыки были выбиты.
– Энжел , – прошептал он, кончиками пальцев осторожно касаясь её лица, стараясь не выдать дрожь в голосе. Он не хотел, чтобы она паниковала. – Я здесь, Энжел. Всё будет хорошо. Я всё исправлю.
Она сглотнула, её влажные глаза сузились, глядя на него.
– Салем… Ты правда здесь? – С её губ сорвался рыдающий всхлип. – Ты пришёл. Я знала, что ты придёшь. Я им сказала.
Обожание, всё ещё сиявшее в её взгляде, заставляло его ненавидеть себя. Он этого не заслуживал. Он подвёл её.
Салем прижался лицом к её шее, проводя рукой по затылку.
– Я говорил тебе, что всегда приду. Прости, что не успел раньше. Чёрт возьми, мне так жаль.
Она держалась за него изо всех сил, которые ещё остались, как будто всё ещё не могла поверить, что он настоящий. Опустошающее зрелище.
Слишком быстро её вырвали из его рук. Магия ударила его в грудь, отбросив назад. Он тут же поднялся на ноги, но отец уже стоял рядом с ней.
Её спина прижалась к груди Короля, а его рука обвила её торс, крепко сжимая её горло.
– Хватит, – прохрипел Салем. – Что тебе нужно от меня? Ты хочешь, чтобы я умолял? Хорошо, я буду умолять.
– Для этого уже слишком поздно, – сказал его отец.
– Я вернусь в Ноктурнию, – пообещал Салем, делая нетвёрдый шаг вперёд. – На всю свою вечную жизнь, если это то, чего ты хочешь. Только не тронь её. Позволь ей вернуться к своей жизни.
– Не двигайся, Блэквелл, – голос отца прогремел по залу.
Салем замер. Магическая сила захватила всё его тело, парализуя каждое движение, как только прозвучало его Истинное Имя.
Король улыбнулся, склоняясь к самому уху Энджел.
– Последние слова для твоего возлюбленного, девочка?
Груз безнадёжности осел на плечах Салема, пока он был вынужден наблюдать, как Энджел из последних сил поднимает голову, чтобы встретиться с ним взглядом. Смирение, отразившееся в её голубых глазах, заставило его хотеть взреветь от ярости. Он боролся с магией, сковавшей его тело, напрягал мышцы до предела, пока все они не начали дрожать от напряжения. Всё напрасно.
– Я люблю тебя, Салем, – прошептала она.
Его отец расхохотался и приказал:
– Говори, Блэквелл.
– Я люблю тебя, – прохрипел Салем. – Прости, что ты вообще встретила меня. Я никогда себе этого не прощу.
– Пожалуйста… – с трудом проглотив слёзы, она прошептала: – Пожалуйста, не забывай меня.
– Никогда.
– Ты обещаешь? – умоляла она.
– Клянусь, Энжел, – прошептал он.
И тогда Король Демонов протянул руку, пронзил её грудь и вырвал сердце.
Салем заревел, и пламя, окаймлявшее зал, взметнулось выше, охватывая стены и устремляясь к самому потолку. Его крик был настолько громким, что его, казалось, могли услышать даже существа на Небесах.
Король щёлкнул пальцами, не занятыми пульсирующим сердцем Энджел, и в зале возник демонический слуга. Король бросил её изувеченное тело и сердце к ногам демона, вызывая в Салеме ненависть к этой чудовищной апатии.
– Утилизируй её, как мы обсуждали, – холодно произнёс он.
Демон молча кивнул, поднял безжизненное, окровавленное тело и исчез.
– Подойди ко мне, Блэквелл, – теперь приказал Король.
– Я уничтожу тебя, – поклялся Салем, пока его ноги непроизвольно несли его к отцу. – Я не успокоюсь, пока не расплавлю каждый дюйм плоти с твоих костей и не вырву твоё проклятое сердце из груди. Я скормлю его твоим Адским Гончим, а затем отдам им твою душу на растерзание, пока от неё ничего не останется.
Жестокий огонёк мелькнул в глазах его отца.
– И как ты собираешься это сделать, сынок, если я изгоню тебя отсюда и привяжу к другому месту?
Салем сорвался.
– Что ты несёшь?
– Ты думал, что лишение тебя её – это всё наказание? Эта часть была слишком простой, чтобы доставить мне удовольствие, – язвительно заметил его отец. – Ты хотел предать меня ради забав с этой драгоценной смертной, позволил ей узнать твое Истинное Имя? Я создал место, где ты сможешь насладиться им, сколько я сочту нужным.
Салем вдруг почувствовал себя бесконечно уставшим. Его отец знал его Истинное Имя. Любая угроза в его адрес была пустой. А теперь, когда Энжел была мертва… у него больше не было причин сражаться.
– Не теряй надежду так быстро, – наставительно произнёс отец. – Я оставил тебе лазейку.
Салем был слишком вымотан, чтобы спрашивать, что за лазейка. Нет, не вымотан. Опустошён. Замёрзший изнутри.
Король ухватил сына за лицо с нескрываемой злобой.
– Салемаэстр Эразмус Блэквелл, я приговариваю тебя к моей новой забаве – Фантазме. Миру кошмаров, которым ты будешь править, не помня, каким предательским ублюдком ты стал для меня. Возможно, со временем ты заслужишь титул Принца Демонов. Отныне ты принадлежишь Фантазме и мне. Если только не найдёшь сердце и ключ, чтобы освободиться, – объявил Король.
– А если я освобожусь? – спросил Салем.
– Ты получишь заслуженную награду. Чего ты хочешь? – Король усмехнулся.
– Я хочу, чтобы каждая душа, знающая моё Истинное Имя, забыла его, – прошипел Салем.
Король рассмеялся.
– Это не вернёт её. Но у нас будет сделка. Если сумеешь освободиться из Фантазмы, я клянусь забыть твоё Истинное Имя.
Когда магия нерушимой клятвы его отца окутала их, Король щёлкнул пальцами, и Салем увидел, как другие демоны, оставшиеся в зале, вытолкнули вперёд Синклера.
– Синклер. Сопроводи моего сына в его новый дом. Убедись, что ты подробно расскажешь ему обо всём, как мы обсуждали, прежде чем начнётся игра, хорошо?
Синклер низко склонил голову в знак повиновения и, повернувшись к Салему, сделал резкий жест подбородком.
– Пойдём, Блэквелл, – с ненавистью процедил он.
Салемаэстр молча последовал за бывшим другом. В голове эхом звучало только одно имя. Оно будет звенеть там, пока от него самого не останется лишь прах.
Энджел.
***
Король Демонов стоял неподвижно, пока его сын не исчез из дворца, и выжидал, пока ощущение присутствия Принца полностью не покинет стены замка.
– По, – обратился он в пустоту.
Через мгновение в зале появился кот, выпустив тихое мяуканье, словно дожидаясь приказов.
– Следуй за ними. Докладывай мне в конце каждой игры, – велел Король.
Кот моргнул и исчез из комнаты, а Король перенёсся обратно на свой трон. Устроившись на бархатных подушках, он щёлкнул пальцами. Четверо слуг немедленно выстроились перед ним, плечом к плечу, в ожидании.
Король задумчиво постучал ногой по полу, наклонив голову к одной из слуг, стоявшей в центре.
– Далия. Ты позаботилась о смертной, как я велел?
Далия, молодая Демонесса, наделённая даром пения душ, сделала шаг вперёд из строя. Она запустила руку в карман своих строгих брюк и вынула из него золотую подвеску в форме сердца.
– Да, ваше Высочество, – подтвердила Далия, передавая медальон в руки Королю. – Осталось лишь решить, кто получит душу смертной и когда она будет освобождена.
– Душа должна быть возрождена в ком-то, кто не испугается такого места, как Фантазма, но при этом будет относиться к нему с должной осторожностью. Мы не можем сделать игру слишком лёгкой для Салемаэстра.
– Возможно, паранормальная смертная? – предположила Далия, и в глазах Короля мелькнул интерес.
– Именно, – подтвердил он. – Но не провидица. У них будет слишком большое преимущество. Нужен тот, кто понимает последствия магии и сможет тщательно взвесить очаровательное проклятие, которое я наложил на Фантазму, прежде чем решить выбрать моего сына, несмотря на него.
Далия кивнула, давая понять, что поняла замысел.
– И сколько времени нужно, чтобы ожерелье оставалось на носителе, прежде чем душа будет освобождена и возрождена?
Король задумался на мгновение.
– Давайте дадим ему пять веков. Пусть моя магия успеет заставить его по-настоящему забыть её. Если сделать это раньше, он может всё ещё узнать её душу. Убедись, что те, кого ты заставишь носить ожерелье, никогда не снимут его, пока не передадут следующему носителю, и так далее.
– В подземелье сейчас содержится некромантка, ваше Высочество. Гестия Гримм, – вставил один из других слуг. – Та самая женщина, что пыталась создать армию нежити. Её ненависть к Демонам и Аду может сделать её подходящей кандидатурой.
Король улыбнулся, бросая медальон обратно Далии.
– Идеально.