Я отношу стакан Айлы вниз, пока миссис Уоллес его не нашла и не устроила мне головомойку. Затем иду в её лабораторию, которая находится на чердаке, рядом с моей спальней и комнатой Алисы. Обычно запертая дверь приоткрыта; я вхожу и вижу Айлу за лабораторным столом. На ней защитные очки, которые смотрелись бы вполне уместно на первых авиаторах. Она жестом подзывает меня к столу, где собирается провести пробу Марша.
Вот тут я кое-что знаю из истории криминалистики, потому что проба Марша стала вехой в развитии науки. Она позволяет ученому обнаружить даже малейшие следы мышьяка в пище, тканях или содержимом желудка. Химик по имени Джеймс Марш был нанят обвинением по делу парня, который, как считалось, отравил кофе своего деда. Марш провел тест по старому методу и нашел доказательства наличия мышьяка, но улики испарились прежде, чем жюри присяжных успело их увидеть. После оправдательного приговора подсудимый признался в убийстве деда, и Марш был так взбешен, что разработал новый тест с более стойкими результатами.
Айла начинает с того, что помещает небольшой образец содержимого желудка Лесли в стеклянную колбу с безмышьяковым цинком и серной кислотой. Цинк и кислота вступят в реакцию с выделением водорода, но если в образце есть мышьяк, то образуется еще и газ арсин. Газ поднимается в горизонтальную стеклянную трубку, где его нагревают на открытом пламени. Тепло превратит результат обратно в водяной пар и мышьяк, если он присутствует. Тогда мышьяк должен проявиться в виде серебристо-черного налета.
Айла проводит эксперимент… и мы не видим на конце трубки даже серого пятнышка. У нас достаточно материала, так что она разрешает попробовать мне. Тот же результат. Мышьяка нет.
Затем мы используем пробу Райнша, и вот тут получаем положительный результат. Что это значит? Только то, что содержимое желудка Лесли содержит металл из группы шести тяжелых металлов. Мы знаем, что это не мышьяк. И хотя это может быть ртуть, висмут, сурьма или селен, в списке есть еще один металл. Единственный, который соответствует симптомам лорда Лесли.
Таллий.
Я в библиотеке с Айлой. Газеты и листки разложены на столе. В руках у меня одна из газет, и я с трудом пытаюсь продраться сквозь статью. Проблема не в языке. Даже с незнакомыми словами я справляюсь так же быстро, как с романом Диккенса. Проблема в Айле. Она хочет говорить о химии, конкретно о ядах, и в любое другое время я бы ловила каждое её слово. Но сейчас я пытаюсь получше разобраться в предыдущих убийствах, и раз Грея нет рядом, чтобы резюмировать их для меня, приходится полагаться на эти проклятые газеты. И да, я всё еще злюсь на Грея за то, что он смылся.
— Ума не приложу, как доктор Аддингтон, видя признаки отравления тяжелыми металлами, мог сделать вывод о мышьяке без всяких тестов, — говорит она.
— Хм-м.
— Допускаю, если дать ему шанс оправдаться, что мышьяк — самый распространенный метод. А если это таллий, он мог и не слышать о его использовании в подобных целях. Он может даже не знать о его существовании, будучи медиком, а не химиком. И всё же, неужели ему трудно оставить место для сомнения? Сказать, что он подозревает мышьяк, но для уверенности требуется анализ?
— Хм-м.
Она вздыхает.
— Ты и так на него зла, а я только ухудшаю ситуацию, напоминая о его некомпетентности.
Я издаю очередной неопределенный звук и перечитываю строчку в третий раз.
Она продолжает:
— Ты права, мне понадобятся образцы тканей других жертв. Полагаю, Аддингтон был лечащим хирургом. Он тоже настаивал на мышьяке?
— Не знаю.
Наступает долгая пауза. Затем она произносит как можно мягче:
— Я знаю, ты пытаешься читать эти отчеты, Мэллори, но это важнее. Что ты можешь рассказать мне о других отравлениях?
— Не густо.
Её голос становится прохладным.
— Надеюсь, это не потому, что мой брат запретил тебе говорить. Я могу сколько угодно презирать разговоры о ядовитых сетях, но если у нас она действительно появилась, я обязана участвовать в расследовании.
— Согласна.
— Поскольку меня не было в стране, я ничего не знаю об этих смертях. Будь добра, расскажи мне то, что известно тебе.
— Как я и сказала, не густо. Поэтому я и читаю всё это.
Она медлит, а затем произносит:
— Кажется, я не совсем понимаю. Мой брат ведь ввел тебя в курс дела, не так ли?
— Ему нужно было, чтобы я вчера поработала под прикрытием, вместе с Хью в пабе. Времени хватило только на беглый обзор дел. Я знаю, что вторая жертва могла умереть от отравленного пудинга, но прежде чем я успела расспросить детектива МакКриди или доктора Грея подробнее, закрутилось всё остальное — погоня за зацепкой, а потом мы вернулись и нашли здесь Эннис. Я планировала расспросить доктора Грея после вскрытия, но у него, видимо, нашлись неотложные дела. Я решила, что лучше возьму газеты и выясню всё сама, чем буду его тревожить.
— Потревожить его? Расспросами о чем-то большем, чем краткие детали дела, над которым вы работаете вместе?
— Не то чтобы мы работаем вместе. То есть, наверное, теперь работаем, но это вышло как-то случайно.
— Потому что ему нужно было, чтобы ты сыграла роль? — Её голос повышается на тон. — Роль побрякушки на руке Хью? Ты была театральным реквизитом? О чем, черт возьми, думает Дункан?
Дверь открывается как раз на ругательстве Айлы, и Алиса замирает на пороге.
Айла вздыхает.
— Прости, Алиса, что тебе пришлось это услышать.
— Я и раньше это слышала, мэм, — отвечает та с легкой улыбкой. — Всё в порядке?
Взгляд Алисы косится в мою сторону. Катриона издевалась над девчонкой, и пройдет немало времени, прежде чем она поверит, что я в своей новой ипостаси не замышляю ничего дурного.
— Всё в порядке, Алиса, — говорит Айла. — Мэллори рассказывала о прискорбном обстоятельстве, и я выражала возмущение от её имени. — Она сверяется с каминными часами. — Тебе уже пора быть на занятиях, верно?
— Да, мэм. Я как раз заканчивала дела.
Я поднимаюсь из-за стола.
— Мои обязанности не мешают твоим занятиям?
— Нет, мне только нужно вернуть швабру и вылить воду из ведра.
Я уже собираюсь сказать, что сделаю это за неё, но Айла жестом велит мне сесть обратно.
— Сделай это, Алиса, а потом наверх, за уроки. — Когда та уходит, Айла поворачивается ко мне. — Итак, вернемся к моему праведному негодованию по поводу поведения брата и Хью.
— Не думаю, что виноват детектив МакКриди. — Я медлю. — То есть, я и вашего брата не виню. Ну, не слишком сильно.
Она фыркает.
— Это значит, что ты изо всех сил пытаешься не признавать, как тебе хочется дать Дункану по шее. Искренне не понимаю, о чем он думал. Нет, не так. Я знаю причину — он попросту не думал.
— Надеюсь, это вы не обо мне, — произносит Грей, когда дверь снова открывается.
— А о ком же еще, дорогой брат?
Его благодушие испаряется, взгляд перемещается с одной на другую.
— Смею ли я спросить, что я совершил?
— А ты рискни не спросить — и совершишь это снова.
— Всё в порядке, — быстро говорю я. — Айла расспрашивала о деталях других отравлений, и я сказала, что поэтому и читаю газеты, потому что у нас не было времени их обсудить.
Он хмурится.
— Но мы ведь обсуждали, разве нет? По дороге в паб… Нет, позже, когда вы перевязывали… Нет, и тогда тоже. Но наверняка в какой-то момент… — голос его затихает.
— Вы дали мне основу. Я собиралась расспросить подробнее сегодня, но вы ушли. Это нормально. Однако я была бы признательна, если бы во время работы над делом вы сообщали мне, что я должна делать — если должна — в ваше отсутствие.
— Это было личное дело.
— Я не спрашивала, куда вы идете. И что вы делаете.
— Не делай хуже, Дункан, — предупреждает Айла. — Мэллори выражает свой упрек очень мягко.
— Это не упрек, — поправляю я. — Это выстраивание новых профессиональных отношений. Если я ваш ассистент, а не просто горничная, которая помогает вам время от времени, мне нужно больше информации.
Айла явно хочет сказать что-то еще, но мой взгляд её останавливает.
— Прошу прощения, — говорит Грей. — У меня были дела, с которыми нужно было разобраться, чтобы сосредоточиться на следствии, и мне следовало предупредить тебя об уходе. А также обсудить с тобой остальные дела.
Он замолкает с видом, который я уже успела хорошо изучить. Это его «ожидающий» взгляд — так он смотрит, когда делает признание, которое считает трудным, и ждет за это печеньку. Если я в хорошем настроении, этот взгляд кажется мне даже милым, пусть и раздражающим. Но сейчас я не в духе, поэтому отвечаю лишь коротким кивком, отчего он понуро ссутулится.
— Едем дальше, — говорю я. — У Айлы новости.
— Не уверена, что он их заслужил, — бормочет она.
Поймав мой взгляд, она продолжает:
— Ладно. Я подтвердила, что это не мышьяк. Определенно какой-то другой тяжелый металл из весьма ограниченного списка, в который входит и таллий.
— Сравнительно новый элемент, — вставляет Грей. — А значит, если виновник — таллий, это меняет дело.
Я вклиниваюсь в разговор:
— Я не утверждаю на сто процентов, что это таллий. Выпадение волос — классический симптом, хотя, как я и предполагала вчера, он может проявиться лишь через пару недель. Но всё же — да, картина очень похожа на отравление таллием.
— Суть в том, — говорит Айла, — что Гордона убил тяжелый металл, и это совершенно точно не мышьяк. Теперь я хочу знать, что доктор Аддингтон нашел в телах других жертв, и могу ли я получить доступ к образцам тканей. Собственно, так мы и пришли к обсуждению того, что у Мэллори нет никакой информации по этим делам. И я должна прояснить: она на тебя не жаловалась. Она вообще этого не делает, даже когда следовало бы.
— Я посмотрю, что можно сделать с образцами тканей, — отвечает Грей. — Хотя вторую жертву — того клиента из паба — похоронили сегодня.
— Эксгумация? — оживляюсь я. — Скажите мне, что мы устроим настоящую викторианскую эксгумацию: на кладбище в полночь, с воронами, замершими на соседних надгробиях, пока гроб медленно поднимают из могилы.
— Это, я погляжу, подняло вам настроение, — замечает Грей. — В следующий раз, когда вы будете на меня дуться, я не стану утруждать себя извинениями. Я просто отвезу вас на эксгумацию.
— Пожалуйста. И кстати, я почти уверена, что на самом деле вы не извинялись.
— Это подразумевалось. Я выясню, что можно сделать, хотя для эксгумации нам понадобится разрешение доктора Аддингтона. А я сомневаюсь, что мы его получим, раз уж запрашиваем его на том основании, что ставим под сомнение его выводы.
— Оставьте это мне, — заявляю я. — Я найду способ его убедить.
— Снова выставляя грудь у него под носом?
— Сейчас это моя грудь, так что я могу выставлять её как мне угодно. Но тут потребуется нечто большее. Может, стриптиз.
Айла качает качает головой. Грей медленно поворачивается ко мне:
— Пожалуйста, скажите мне, что я неправильно понял значение этого слова.
— Скорее всего, правильно. И вообще, я пошутила. Я не настолько жажду увидеть эксгумацию, чтобы раздеваться перед доктором Аддингтоном. И да, я знаю, это свидетельствует о прискорбном недостатке преданности науке.
Грей не отвечает. Кажется, он просто не знает, что сказать.
— А что с первым телом? — спрашиваю я. — Хотя стоп. Вы говорили, что теперь это анатомический препарат. Значит, мы можем его купить, верно? Почем нынче покойники?
— Мы не станем покупать труп этого несчастного. — Грей медлит. — Если только в этом не возникнет крайней необходимости. Но да, для получения этого образца нам не потребуется разрешение Аддингтона.
— Отлично. А теперь не могли бы вы рассказать нам предысторию этих двух отравлений?