— Прямо сейчас? Тебе нужно отдохнуть, — сказала Пелатина.
— Но… — Эйми неопределённо махнула рукой в сторону двери.
— Пелатина права, — сказала ей Дайренна. — Пока что город в безопасности. Ты никому не сможешь помочь, если упадёшь в обморок от истощения.
Эйми хотела возразить, но они были правы. Из-за трёхдневной непрерывной работы она забыла, что такое отдых.
— Как думаешь, у Джесс хватит сил, чтобы доставить тебя обратно в Антейлл? — спросила Пелатина.
Эйми кивнула. Она чувствовала, что Джесс ждёт её снаружи, и по неясности в их общении поняла, что её дракон задремал.
— Не уверена, что смогу заснуть, — призналась Эйми. Изнеможение сковывало её тело, но внутри она вся дрожала.
— Ну, как насчёт того, чтобы я рассказывала тебе истории, пока тебе не надоест слушать мой голос настолько, что ты заснёшь, лишь бы убраться подальше от меня? — предложила Пелатина с дерзкой улыбкой.
Пелатина всегда могла сказать что-нибудь доброе и ободряющее, и у неё был прекрасный акцент, так непохожий на акцент Эйми. Эйми не думала, что когда-нибудь устанет слушать её голос.
Дайренна собрала их плащи со скамеек и передала по кругу. Когда Эйми брала свой, она заметила, что у неё в петлице не было веточки вереска. Она старалась не грустить. Сегодня погибли люди — она не должна была тратить свои эмоции на глупые цветы, но это был первый подарок на день рождения, который ей подарил кто-то не из её семьи. Надевая плащ, она увидела, что Пелатина улыбается Дайренне, но, когда она заговорила, её слова предназначались Эйми.
— Ты ведь никогда не слышала историю о том, как я пыталась украсть Блэка, не так ли?
— Что? — Эйми уставилась на двух девушек, думая, что ослышалась.
— Я всё ещё не простила тебя, — сказала Дайренна, но на её лице появилась лёгкая улыбка, по краям которой появились морщинки. Она открыла дверь, пробормотав достаточно громко, чтобы услышали Эйми и Пелатина: — Похитительница драконов и девушка, которая должна мне чай, но никогда его не приносит. Какая вы пара.
Эйми и Пелатина последовали за Дайренной на улицу. Джесс спала на крыше гостиницы, но она слетела вниз, и Эйми забралась на неё верхом. Мгновение спустя все три Всадницы были уже в воздухе над городом. Небо над ними было мягким и тёмным, его края всё ещё отливали синевой. Когда они пролетали над стоянкой караванов, там, где стражники работали над починкой и укреплением баррикады, светились фонари, похожие на светлячков.
Эйми была рада, что полёт до Антейлла был недолгим, потому что, когда она садилась в седло, каждая мышца её тела болела сильнее, чем после самых тяжёлых тренировок. Блэк летел впереди так бесшумно, что его огромные крылья казались расползающимися тенями. Он первым исчез в вентиляционном отверстии, вернувшись в Сердце. Пелатина закружилась в танце, пропуская Эйми вперёд. Она так устала, что едва почувствовала прилив адреналина, когда Джесс нырнула в отверстие в скале и нырнула в пещеру.
— Не дёргайся, девочка, — сказала Эйми своему дракону после того, как спешилась и попыталась отстегнуть седло. Джесс всё время пыталась убежать, ей не терпелось найти какой-нибудь выступ и поспать. Наконец Эйми отстегнула последний ремень от пряжки и сняла своё седло со спины Джесс. Джесс один раз ударила её головой, затем перелетела на один из нижних уступов и свернулась калачиком, чтобы уснуть.
Седло в руках Эйми весило целую тонну, и она огляделась по сторонам, прикидывая, не лучше ли оставить его здесь, в углу, чем тащиться с ним до самой лавки.
— Не бросай его, — сказала Дайренна, словно прочитав мысли Эйми. — Его нужно повесить, иначе все ремешки запутаются.
— Я и не собиралась, — солгала Эйми, чувствуя себя виноватой.
— Ты хотела, — Дайренна взяла седло Эйми и взвалила его себе на плечо. — Я уберу его. А ты иди и поспи немного.
Испытывая невероятную благодарность, Эйми быстро обняла старшую Всадницу. От неё пахло кожей и маслом. У Дайренны не было свободной руки, чтобы обнять её в ответ, поэтому вместо этого она положила подбородок на макушку Эйми.
— Спасибо, — поблагодарила Эйми.
— Иди, поспи.
— Теперь три чашки чая?
— По-прежнему две, но с тортом.
Эйми улыбнулась и, обернувшись, увидела, что Пелатина ждёт её. Она стояла у одного из столбов, держа в руках шар дыхания дракона, и мерцающий жёлтый свет танцевал на бронзовой коже её щек. В этот момент она была так прекрасна. Пелатина взяла её за руку и повела по коридору к своей комнате. Изнеможение заставило Эйми еле волочить ноги, и она даже не заметила, как они подошли к двери её спальни.
Она оставила свою комнату в беспорядке, но была слишком уставшей, чтобы испытывать смущение, когда Пелатина аккуратно собрала разбросанную одежду с кровати и с пола. Она аккуратно сложила её, положив стопку на деревянный сундук в изножье кровати Эйми. Эйми попрыгала на одной ноге, затем на другой, снимая сапоги. Она не стала утруждать себя тем, чтобы снять что-нибудь ещё, просто рухнула на кровать. Пелатина натянула на неё стёганое одеяло, и Эйми почувствовала, как её вес переместился на ноги, когда девушка села рядом.
Изнеможение окутало её тело, но разум гудел, как муха, попавшая в банку. Тревоги, страхи и мысли обо всём, что она увидела и узнала, проносились в её голове. Она не могла поймать ни одной из них достаточно долго, чтобы успокоить. Она повернулась на спину и лежала, глядя на фиолетовые кристаллы на потолке над кроватью.
— Зачем ты пыталась украсть Блэка? — спросила она, приподнимая голову на подушке, чтобы посмотреть на Пелатину.
Девушка укрыла ноги Эйми одеялом и села, прислонившись спиной к стене. И прежде чем Пелатина успела ответить, любопытство Эйми выплеснулось наружу. Она хотела знать всё об этой девушке с красивым лицом и бесконечным количеством улыбок.
— Где твой дом? Почему ты приехала в Киерелл? Вы с Аранати приехали вместе? Когда?
Вопросы сыпались из Эйми так, словно она опрокинула их целый кувшин в своей голове. Пелатина фыркнула от смешка, и Эйми понадеялась, что сияние её шара с единственным дыханием дракона скроет румянец на её щеках.
— Извини, я не очень хорошо умею разговаривать с людьми, — объяснила она, — и когда я пытаюсь, у меня всё сразу вырывается наружу. Я всегда перебивала своего дядю, когда он рассказывал мне истории. Он говорил, что, если бы на каждый мой вопрос отвечало по десять человек, мы могли бы позволить себе жить в роскоши, — Эйми теребила оторвавшуюся нитку на своём одеяле. — Я пытаюсь стать лучше в этом.
— Не думаю, что тебе нужно становиться лучше в чём-либо. Разве что, может быть, больше улыбаться, — Пелатина толкнула её коленом в бок. — Если ты умеешь молчать, а потом, когда захочешь, засыпать вопросами, то продолжай в том же духе. Тебе не нужно меняться.
Эйми слишком устала, чтобы придумать что-то хорошее в ответ. Мысль о том, что у неё может быть свой собственный странный стиль общения, и это будет нормально, никогда не приходила ей в голову.
— Итак, я получу ответы на свои вопросы? — спросила она с улыбкой.
— Знаешь, я иногда видела тебя, когда ты тренировалась с Лиррией, и восхищалась твоей решимостью, — Пелатина прислонилась головой к стене, но её лицо было обращено к Эйми. — Я подумала, что, может быть, когда у тебя будет дракон, мы могли бы слетать в город, посидеть в маленьком кафе и обменяться историями. Но времени всё не было.
— Ты хотела узнать меня получше? — спросила Эйми.
— Конечно, хотела. Ты красивая, сильная и добрая, и ты даже не представляешь, какая ты удивительная.
В мягком свете и из-за более тёмной кожи Пелатины было трудно сказать наверняка, но Эйми показалось, что девушка покраснела. Её сердце забилось быстрее, а пальцы ног под одеялом поджались.
— Я представляла, как полечу с тобой, — продолжала Пелатина, — через тундру в один из тех дней, когда небо чистое и длится вечно.
Эйми хотела сказать, что они всё ещё могли бы сделать это, когда всё закончится, но это было бы ложным обещанием. Не имея возможности найти Пагрина, она не представляла, как они снова будут в безопасности.
— Мне нравится парить в небе над тундрой, но я скучаю по жарким дням, — вздохнула Пелатина.
— Летом здесь становится жарко, — сказала Эйми, вспомнив, как раньше она летела без плаща.
— Здесь немного теплее, но никогда не жарко, а зимой просто мороз по коже, — Пелатина покачала головой, но по-прежнему улыбалась. Эйми поняла, что никогда не видела Пелатину или Аранати без плаща или шарфа.
— Я выросла в Марлидеше, где зима такая же тёплая, как и лето, — объяснила Пелатина. — Летом здесь так жарко, что всё вокруг переливается, и люди прячутся в тени. Иногда мне кажется, что я забыла, каково это — быть в тепле.
— Почему ты уехала? А где находится Марлидеш?
Пелатина подняла палец.
— Что? — спросила Эйми.
— Проверяла, будут ли ещё вопросы.
Эйми улыбнулась, смущённая и в то же время обрадованная шуткой.
— Можешь начать с них, — сказала она, стараясь, чтобы её голос звучал непринуждённо, хотя получилось немного пискляво.
Внезапно улыбка Пелатины погасла, а сестра нахмурилась. Эйми запаниковала, решив, что неправильно истолковала их шутку.
— Я…
— Я сбежала, — заговорила Пелатина. Она глубоко вздохнула. — Нас с Аранати взяли в рабство, когда убили наших родителей. Мы сбежали. Я убила человека, чтобы вызволить нас. Мы бежали и добрались до Таумерга, — Пелатина опустила голову, когда говорила, как будто воспоминания давили на неё. И она поглаживала шрам на запястье. — Я хотела вернуться на север, в Марлидеш. Я хотела отомстить людям, которые убили наших родителей, поработили нас и украли все улыбки моей сестры. Но Аранати нужно было продолжать бежать, поэтому я пошла с ней.
Эйми хотела протянуть руку и взять Пелатину за руку, но это означало бы вылезти из-под одеяла, и она боялась, что это движение прервёт нить рассказа Пелатины.
— Мы слышали о городе, заключённом в кольцо гор, далеко внизу, на дне мира, — Пелатина подняла глаза и слегка улыбнулась Эйми. — Я подумала, что это звучит ужасно, но Аранати захотела приехать. Это было всё, чего мы могли добиться от нашей рабской жизни, и Аранати нуждалась в этом.
— Вы шли через тундру с караваном? — мягко спросила Эйми.
Пелатина покачала головой.
— Это было четыре года назад, и караванов было ещё меньше, чем сейчас. Мы отправились в путь одни.
Эйми подумала о бесконечных милях, поросших травой и вереском, и попыталась представить, как она целыми днями гуляет там одна, без драконов. Там были бы Гельветы и другие бродяги.
— Тебе было страшно?
— Возможно, — призналась Пелатина, — но больше всего я была зла. Я не хотела там находиться, я была зла на Аранати за то, что она притащила нас в это пустынное место, и я хотела вернуться домой.
— Так если тебе здесь так не нравилось, почему ты осталась?
— Я не могла оставить свою сестру, она была единственной семьёй, которая у меня осталась. И, как оказалось, Аранати была права, только не говори ей, что я это сказала. Если бы мы никогда не пришли, у меня не было бы Скайдэнса, и когда мы вместе в небе, я могу забыть, что когда-то была рабыней, которую держали в комнате, запертой за высокими стенами. Здесь у меня есть всё небо.
Пелатина запрокинула голову и смотрела вверх сквозь толщу скал над ними, как будто могла видеть небо. Эйми понимала, как радовалась бы беглая рабыня полному отсутствию препятствий в тундре. И Эйми была поражена стойкостью Пелатины. Ей, должно быть, было всего около пятнадцати, когда она попала в рабство и была вынуждена убить человека, чтобы сбежать, но теперь она всегда улыбалась, всегда была жизнерадостной.
— Как тебе это удаётся? — спросила Эйми. — Я имею в виду, быть такой счастливой.
— Я выбираю быть такой, — ответила Пелатина, всё ещё глядя в небо. — Я так сильно сдерживала свой гнев и жажду мести, что забыла, что могу чувствовать что-то ещё. Я была так зла из-за потери родителей, что забыла, что у меня всё ещё есть сестра. Поэтому я решила избавиться от гнева и вместо этого цепляться за счастье.
— Не уверена, что смогла бы это сделать, — призналась Эйми.
Пелатина перевела взгляд своих тёмных глаз на Эйми и улыбнулась.
— О, я совершенно не согласна. Я видела, как ты берёшься за что-то и не останавливаешься, пока не добьёшься этого.
— Но дело не в том, что я удивительный человек или что-то в этом роде, просто я вынуждена так поступать из-за того, как я выгляжу, — Эйми провела рукой по бесцветной половине своего лица.
Пелатина покачала головой.
— И снова я утверждаю, что ты не права. Ты решила повернуться лицом к миру и принять его. Вместо этого ты могла бы спрятаться.
Эйми вспомнила все годы своего детства, когда она поступала именно так, и поняла, что Пелатина была права. Эта мысль заставила её гордиться собой.
На этот раз она всё-таки вылезла из-под одеяла. Она повернулась так, что оказалась рядом с Пелатиной, прислонившись спиной к стене, и накрыла одеялом их ноги. Бедро Пелатины прижалось к её бедру, и от этого прикосновения в животе Эйми заплясали бабочки. Она помедлила, решаясь на это, затем потянулась через лоскутное одеяло и взяла Пелатину за руку. Их пальцы были такими разными — бронзовые, но казавшиеся темнее в мягком свете, а у Эйми загорелые, но покрытые бесцветными пятнами.
Пелатина медленно провела большим пальцем по пальцам Эйми в нежнейшей ласке. По телу Эйми пробежали мурашки. Она всегда считала Пелатину хорошенькой, но теперь, взглянув на неё по-настоящему, увидела, что она прекрасна. Её бронзовая кожа светилась внутренним светом, а когда она улыбалась, на щеках появлялись милые ямочки. Эйми так хотелось поцеловать их. Её короткие тёмные волосы были взъерошены и торчали во все стороны, и Эйми нравилось это несовершенство.
Затем она задумалась, что же увидела Пелатина, когда посмотрела на неё в ответ. Что заставило её так улыбнуться? Она вспомнила, как спросила Лиррию, что та увидела, когда посмотрела на её странное лицо, и вспомнила, как Лиррия сказала, что на самом деле не заметила этого. Возможно, это и было ключом к разгадке. Возможно, ей нужно было провести с кем-то достаточно времени, чтобы они перестали видеть в ней странную сторону, и теперь она достигла этой стадии с Пелатиной.
— Ты больше не замечаешь моего странного лица? — с любопытством спросила Эйми.
— Конечно, я его замечаю, у тебя довольно заметное лицо.
Сердце Эйми упало, и она выругала себя за то, что была идиоткой и испортила момент. Но затем Пелатина удивила её своими следующими словами.
— По-моему, у тебя необыкновенно красивое лицо.
С губ Эйми сорвался лёгкий смешок.
— Это хорошо?
— Определённо. Я замечаю и другие вещи, — Пелатина продолжала поглаживать руку Эйми. — У тебя на костяшках пальцев белое пятно, и когда я вот так наклоняю голову, оно выглядит как полумесяц. И это мило.
Эйми уставилась на неё, разинув рот. Никогда в жизни она не думала о своей необычной коже как о чем-то привлекательном. Её сердце прорвалось сквозь сковывавшее его беспокойство и забилось быстрее, отчего кровь прилила к щекам. Они сидели в тишине, пока сердце Эйми колотилось так громко, что она была уверена, что Пелатина его слышит. Она положила голову на плечо Пелатины, сначала неуверенно, а затем, когда Пелатина прижалась ещё теснее, она всем телом прижалась к девушке. Ей стало интересно, свернулись ли Джесс и Скайдэнс клубочком, обвив свой изумрудно-зелёный хвост вокруг его сапфирово-синего. Она надеялась, что так и было.
— Итак, зачем ты украла Блэка? — спросила Эйми, возвращаясь к своему первоначальному вопросу. Пелатина была в тепле рядом с ней, и она почувствовала, как её начинает клонить в сон.
— Ну, он был первым драконом, которого я когда-либо видела, и я тогда ещё не знала о Всадницах и их связи. Я подумала, что могла бы просто одолжить его ненадолго, слетать обратно в Марлидеш и заставить его откусывать головы людям, которые поработили нас.
— Что случилось? — сонно спросила Эйми.
— Мы были в тундре, это было, когда мы с Аранати шли в Киерелл, и Дайренна только что спасла нас от какого-то Гельвета. Затем, пока она отвлеклась, я подкралась поближе, планируя запрыгнуть в седло Блэка и взмыть вместе с ним в небо.
Эйми фыркнула от смеха над наивностью Пелатины.
— В то время это казалось вполне разумным решением, — Пелатина тоже рассмеялась. — Блэк не согласился и прижал меня к земле.
— Что? — Эйми пришла в себя настолько, чтобы взглянуть на Пелатину.
— Смотри, у меня остался шрам в том месте, где его коготь вонзился мне в плечо.
Пелатина расстегнула ворот рубашки, стягивая её с плеча. Чуть ниже ключицы виднелся небольшой сморщенный шрам, но Эйми его едва заметила. Её взгляд скользнул ниже, по обнажённой коже груди Пелатины. К её разочарованию, Пелатина застегнула рубашку, но при этом притянула голову Эйми обратно, так что она снова оказалась у неё на плече.
— Прости, что я украла твою искру, — сказала Эйми и едва расслышала собственные слова. Сон окутывал её сознание тёплым одеялом.
— Тсс, — мягко сказала Пелатина. — Я знаю, ты найдёшь способ вернуть её. И я обещаю, что в следующем году мы сделаем твой день рождения ещё лучше.
Когда Эйми наконец погрузилась в сон, она не была уверена, почувствовала ли она, как Пелатина целует её в макушку, или ей это только почудилось.