Эйми прокралась обратно по туннелям к кухне, надеясь никого не встретить. У неё не было сил притворяться, что то, что её игнорируют, не больно. Вернувшись ко входу в кухню, она просунула внутрь только одну руку, вслепую пошарила на ощупь, пока не нашла полку, затем оставила там кружки и поспешила прочь. Какая-то часть её сознания говорила ей, что она ведёт себя жалко. Она должна была войти как подобает, вымыть кружки и извиниться за то, что разбила одну. Однако эта часть её сознания была заглушена голосом, говорившим ей, что проще просто спрятаться. Она думала, что ей удалось заставить этот голос замолчать за последние несколько месяцев. Оказалось, что он всё ещё был там, и после её неудачной попытки завести подругу она была слишком уставшей, чтобы спорить с ним.
Скользя по сети пещер и туннелей, она шла во вполне определённое место назначения. Она хотела посидеть в Сердце. Драконы её не осуждали. Им было всё равно, как она выглядит. Она могла смотреть на их прекрасную чешую и мощные крылья и напоминать себе, что такие люди, как Натин, не имеют значения. Она могла успокоить себя тем, что если она продолжит в том же духе, то однажды у неё будет дракон, который полюбит её.
Туннель шёл под уклон, и она вдохнула запах древесного дыма. Приблизившись к отверстию, ведущему в огромную пещеру, она начала улыбаться, затем остановилась. В Сердце раздались громкие голоса. Один из них принадлежал Лиррии, и она ругалась так, словно проклятия собирались запретить.
Эйми подкралась ближе. Туннель здесь был в основном в тени. Ночь была облачной, и звездный свет не проникал сквозь отверстия в потолке пещеры. В скале была трещина, прямо у входа, но всё ещё со стороны туннеля. Эйми скользнула внутрь, подтянув ноги и положив подбородок на колени. Отсюда она могла видеть пещеру и хорошо разглядела двух Всадниц внутри. Другой была Яра. Кто-то другой, возможно, поспешил бы прочь, чувствуя себя виноватым за то, что подслушивал, но Эйми всю свою жизнь наблюдала за другими людьми. Она подслушивала, что происходит в городе, сидя на стропилах над мастерской своего дяди.
— … всё? Что ты видела? — спросила Лиррия.
— Никто из каравана не остался в живых, — ответила Яра.
Лиррия снова крепко выругалась. Эйми потребовалось время, чтобы вникнуть в суть их разговора и понять, что они были расстроены из-за каравана, на который, вероятно, напали во время путешествия через тундру. Караван, который, должно быть, охраняли две Всадницы.
— Что с Тертой и Джул?
Яра покачала головой, и её светлые волосы рассыпались по плечам.
— Всё выглядело так, будто Терту и Тир подстрелили, — сказала Яра, — Со мной была Сэл, и она могла прочесть историю того, что случилось.
— Клянусь, если бы ты дала Сэл пучок травы, она могла бы сказать тебе, кто стоял на нём и о чём они думали, когда делали это, — перебила Лиррия.
Яра продолжила, как будто Лиррия ничего не говорила:
— Крылья Тир были утыканы стрелами, которые проделали рваные дыры в перепонке.
— Гельветы, — прошипела Лиррия, но Яра покачала головой.
— Ты же знаешь, что кентавры предпочитают лёгкие стрелы с тонкими наконечниками. А стрелы, которыми сбили Тир, огромные и толстые с зазубренными наконечниками, раньше мне не доводилось видеть ничего подобного. Не думаю, что кентавру хватило бы сил выстрелить ими в дракона.
— Постой, — Лиррия схватила Яру за руку. — Только не говори, что веришь во все эти страшилки про Воинов Пустоты.
Термин «Воин Пустоты» заставил Эйми вспомнить разговор, подслушанный ей на стоянке караванов в Киерелле. Двое мужчин говорили о странных существах с огненными глазами.
— Искры, Яра, все они были уничтожены. При мысли о людях, лишённых искр, по моей коже тоже бегут мурашки, но Кьелли и Мархорн всех их уничтожили, — сказала Лиррия.
— Знаю, но есть что-то странное в атаке этого каравана.
— Может, ты так говоришь, потому что тебе не хочется верить в то, что именно Гельветы стоят за всем этим.
Яра снова покачала головой.
— Дело не в этом. Людей в караване расплавили.
— Расплавили? Как… — на секунду показалось, что Лиррия лишилась дара речи.
— Так словно кожу и плоть жгли до тех пор, пока они не отвалились от костей. — Яра опустила голос, и Эйми пришлось затаить дыхание, чтобы её услышать. — Я видела караванщика, от лица которого осталась лишь обугленная плоть, слезшая прямо со скул. Где-то кости были белыми, а где-то на них ещё виднелось мясо. Расплавленные глаза вытекли и стекли по лицу караванщика, оставляя липкие следы на его висках. И больше никаких повреждений.
Эйми в ужасе закрыла рот рукой. Ругательства Лиррии эхом отразились от стен пещеры, и где-то высоко над головой взревела Миднайт, разделяя гнев своей Всадницы. Эйми услышала шелест крыльев и, подняв голову, заметила отблеск красной чешуи. Стоя при свете сфер, Яра выглядела сильной и непоколебимой, но по поведению её дракона Эйми поняла, что Всадница встревожена. И это беспокоило Эйми. Те несколько раз, когда она видела Яру, женщина излучала уверенность, но это нападение было достаточно серьёзным, чтобы напугать даже её. Эйми уткнулась подбородком в колени, ожидая, что скажет Яра.
Лиррия ходила взад-вперёд, сжав губы от ярости.
— Но Гельветы всё равно к этому причастны, — настаивала она. — Эти дикари постоянно атакуют наши караваны. Они убили моего брата и сестру, твоих родителей!
— Знаю, Лиррия…
— Эта атака ещё одно доказательство того, что они постепенно пытаются нас уничтожить. А следующим будет уже не караван, а город. Не спорю, все эти смерти очень странные, но Гельветы как-то в этом замешаны, и нам нужно отомстить!
Эйми удивилась, увидев покрасневшее от гнева лицо Лиррии.
— Лиррия, ты не могла бы заткнуться хоть на минутку? — резко спросила Яра.
— Я знаю, как ты относишься к племенам, — начала Яра и тут же подняла руку, призывая Лиррию замолчать, когда та открыла рот, чтобы снова перебить её, — но за последние два года нападений Гельветов стало меньше. Мой брат, Майконн, наконец-то убедил достаточное количество советников выступить за мирное соглашение с Гельветами. Если жители проголосуют за них, наше будущее изменится. Я бы предпочла больше никогда видеть ни одного торговца с окровавленной стрелой в горле.
— Выиграть может и Бельярн, — парировала Лиррия. — А как мы все знаем, он никогда не допустит мира с кентаврами.
Эйми заметила, как лицо Яры исказила гримаса ярости. Мгновение спустя она исчезла, но было понятно, что Всадница ещё не может успокоиться.
— Большинство жителей поддерживает Майконна и верит, что за ним стоит будущее. Киерелл слишком долго был изолирован от остального мира, — сказала Яра.
Лиррия покачала головой:
— Нам вообще не следовало отправляться в тундру. Кьелли и Мархорн не с проста основали город здесь, в горах. Здесь мы в безопасности, скрыты от посторонних глаз. Искры, в уставе Киерелла, написанном Мархорном, говорится, что мы должны оставаться внутри Кольцевых гор. Мы пренебрегаем этим правилом целыми поколениями, и смотри, к чему это привело!
— Лиррия, — Эйми уловила в голосе Яры предостережение.
— Понимаю, мне нужно заткнуться. Но они убили моего старшего брата и сестру.
Лиррия облокотилась на одну из колонн, скрестив при этом свои ноги и руки.
— Я хочу такого будущего, Лиррия, где не будет ни единой семьи, убитой при попытке пересечь тундру, — спокойно сказала Яра, взяв ладонь Лиррии в свою.
Подслушанный разговор вызвал в голове у Эйми целый рой мыслей. Тётя Наура рассказывала о советниках с новыми взглядами, политика которых строится на заключении союза или даже мира с племенами Гельветов. Наура считала это серьёзным шагом, и Эйми была с ней согласна. Ей нравилась мысль о возможности безопасно путешествовать через тундру. Возможно, если бы это случилось, и Киерелл установил бы более тесные связи с миром на севере, то её тётя и дядя смогли бы переехать туда. Возможно, Эйми могла бы начать совершенно другую жизнь в новом городе.
— Расскажи мне о новобранцах, — сказала Яра, и внимание Эйми снова вернулось к двум Всадницам.
— Итак, — начала Лиррия. — Натин сильная, но немного упрямая. Думает, что, притворяясь будто ей не нужны мои советы, сможет убедить меня в том, что она лучше, чем есть на самом деле. Однако у неё сильная искра. Она боец.
— Ей пришлось стать такой, чтобы пережить случившееся с ней в детстве. Ты знала, что отец жестоко обращался с Натин?
— Да, лучше бы ему никогда не попадаться мне на пути… — Лиррия жестом показала, как отрезала бы ему всё, что находится ниже пояса.
— Что насчёт Хайетты?
— О, она, пожалуй, самая грациозная Всадница, которую мне когда-либо доводилось учить. Хотя и тихоня.
— По сравнению с тобой, Лиррия, все тихони.
Эйми еле сдержалась, чтобы не засмеяться: пришлось до крови прикусить нижнюю губу.
— Может и так, — согласилась Лиррия, — но она что-то скрывает, какую-то частицу себя, которой ни с кем не хочет делиться. Я беспокоюсь об этом. Мы обе знаем, как много приходится отдавать, чтобы установить связь со своим драконом.
— Дайренна сторонится других Всадниц, — заметила Яра.
— Понимаю, но всё не так, как кажется. Дайренна предана нашему общему делу. Кроме того, мы знаем, почему Дайренна никого близко не подпускает к себе.
— Хайетта такая же. На её совести тоже чья-то смерть, — сказала Яра.
Лиррия лишь пожала плечами, а Эйми потрясло услышанное. Разве могла тихая, миролюбивая Дайренна кого-то убить? Сейчас ей захотелось услышать историю Дайренны ещё больше. Равно как и Хайетты.
— А та малышка с мордой-полумесяцем?
Всё тело Эйми напряглось.
— Знаешь, если бы не белая половина её лица и странные бесцветные волосы, то она даже ничего.
Эйми сжала колени, что не издать ни звука. Лиррия только что сделала ей комплимент?
— Мне без разницы, как она выглядит. Я хочу знать, достаточно ли сильна её искра, чтобы стать Всадницей.
Эйми затаила дыхание в ожидании ответа Лиррии, зная, что её слова могут причинить сильную боль.
— Сильна ли искра? Эйми свирепа, как детёныш дракона. Освоила бой на мечах быстрее двух других девушек, и она настолько целеустремлённа, что, мне кажется, даже если бы Кьелли вернулась в город и распустила Всадниц, Эйми всё равно продолжила бы это дело.
Волна благодарности захлестнула Эйми, и ей захотелось выскочить из своего укрытия, подбежать и обнять Лиррию.
— Хорошо, — кивнула Яра, — потому что на следующей неделе я собираюсь отправить их к гнёздам драконов, чтобы они попытались украсть детёныша.
После сказанного Ярой восторг Эйми испарился. Вместо этого её охватила паника, от которой задрожали руки.
— Что? — Лиррия оттолкнулась от столба, к которому прислонялась. — Яра, они не готовы. Ещё слишком рано. Мы ещё никогда не отправляли новобранцев к гнездам раньше, чем через год обучения. Искры, Эйми здесь всего лишь три месяца! У них было бы куда больше шансов, если бы мы дождались появления зимних детёнышей.
— У меня нет времени ждать до зимы. Я хочу, чтобы к следующему месяцу эти три девушки либо стали полноценными Всадницами, либо их ждёт смерть.
— Это жестоко, Яра. У них у всех есть потенциал. Они пережили восхождение, поэтому заслуживают стать Всадницами по всем правилам. Если отправить новобранцев красть детёныша, не проведя всех положенных тренировок, то драконы их просто сожрут, — говоря это, Лиррия размахивала руками, будто это поможет заставить Яру прислушаться к ней.
— Да, жестоко, но, когда через пять недель будет избран новый совет, у Майконна, наконец, будет достаточно голосов, чтобы начать мирные переговоры с Гельветами. Мы собираемся перебраться за горы, возможно, с советниками, и мне понадобятся все мои Всадницы. Нам некогда нянчиться с новобранцами, ты и сама это понимаешь, Лиррия.
Яра шагнула назад, подальше от света, исходящего от сферы. Тени скрыли её лицо, только в светлых волосах сохранялся отблеск света. Лиррия подняла руки, словно собираясь выдвинуть ещё один аргумент, но затем опустила их.
— Хорошо. — кивнула Яра. — Аранати готова отправиться к гнёздам и убить детёнышей, вылупившихся весной. Перед этим я попрошу её проверить, есть ли там хотя бы трое детёнышей достаточно больших, чтобы их можно было забрать из гнезда. А пока мне нужно, чтобы ты хорошенько поработала с новобранцами. Через пять дней они отправятся к гнёздам, готовы они к этому или нет.
— Они будут готовы, — обещала Лиррия.
Паника, охватившая Эйми, превратилась из бурлящей реки в настоящий потоп. Пять дней. Она хотела ворваться в пещеру и умолять Яру дать ей ещё немного времени. Эйми неплохо владела клинком, но ещё ничего не знала о полётах, об управлении драконом и сражениях верхом. Она была не готова.