Дыхание Даниэля участилось. Триск метнула сияющий шар, чтобы отбить тот, что летел в него от Квена. И теперь Квен хотел его убить. Этого не может быть.
— Мы можем сделать это в сарае, — сказала Триск тихо, пряча лицо под волосами. — Я не потерплю этот жуткий запах у себя в доме.
— Триск, это плохая идея, — предостерёг Квен, но она резко обернулась.
— Не хочешь помочь — не надо, я сама справлюсь, — бросила она и зашагала к сараю. Её тень быстро исчезла, оставив лишь звёзды над чёрным силуэтом старого здания и звук её шагов.
Квен нахмурился на Даниэля, будто всё было его виной.
— Прошу вас, доктор Планк, — сказал он саркастически, делая приглашающий жест. Даниэль последовал за ним.
В пятидесяти футах впереди Триск добралась до сарая, её маленькая тень дёрнулась, когда дверь с грохотом отъехала в сторону. Через мгновение изнутри вспыхнул свет, отражаясь от припаркованной машины Квена.
— Надо было догадаться, что у Триск не три машины, — пробормотал Квен.
Заклятье забывания, подумал Даниэль. Он бы не поверил, если бы сам не видел светящейся энергии и у Квена, и у Триск. А как же та крошка в моих цветах?
Он замедлил шаг, входя в сарай, и облегчённо понял, что свет исходил от обычной газовой лампы, шипящей и отбрасывающей новые тени на стены просторного двухэтажного помещения.
— Куда ты его хочешь? — спросил Квен.
— Там, — ответила Триск, указывая на место, где смахнула широкую область, и старые доски блеснули от полированного десятилетиями соломы дерева.
— Даниэль, присядь сюда, — сказала она, показывая на тюк соломы. Челюсть Даниэля напряглась. Он продолжал хмуриться, и Триск повернулась к нему. Он задержал взгляд, злой: что-то происходило, от него это скрывали — и скрывали давно. Он не думал больше, что она шпионка, но она явно была в чём-то замешана. Смелая ли она была или продажная, он не знал. Может, мужчины были подлецами, заставлявшими женщин выбирать между этим ради признания их работы.
— Хотела бы я объяснить, — сказала Триск, но её явная вина лишь разозлила Даниэля ещё сильнее.
— Что тут объяснять? — холодно бросил он. — Вы владеете магией, и вам нужно убить меня, чтобы сохранить секрет.
Рядом Квен щёлкнул по рации на поясе, выражая согласие.
— Вот! — воскликнул он. — Даже он понимает.
— Ты не убьёшь Даниэля! — выкрикнула Триск, а затем осела. — Мне жаль. Мы заставим тебя забыть. Всё будет хорошо.
Хорошо? Триск врала ему с самого начала. Как это могло быть хорошо?
— Я не забуду это, — упрямо сказал он.
— Либо забудешь, либо я убью тебя, — процедил Квен, его холодная маска дала трещину. Он посмотрел на Триск. — Это не сработает. Но я обещаю — сделаю безболезненно.
Пульс Даниэля участился, он поспешно сел, солома грубо колола его, угрожая развалиться под тяжестью.
— Нет, — Триск отвернулась, опустив голову. — Это моя ошибка. Я заплачу за неё.
— Триск…
Она покачала головой, заливая пол толстым кругом белого песка диаметром около шести футов. Квен стоял, явно недовольный, и наблюдал, как она ставит в центр свечу и блюдо с пеплом.
— Крупноват круг, не находишь? — спросил Квен.
Триск подняла на него глаза, сжав губы.
— Чем больше круг, тем меньше вероятность, что он попробует его разорвать.
Он? — удивился Даниэль, косясь на дверь. Ах да, демон.
— Это лишь усложнит его сдерживание, — сказал Квен, а потом громче: — Беги, если хочешь. Но учти, в ореховой роще она тебя не защитит, и я тебя прикончу.
— Квен, — упрекнула Триск, и Даниэль замер.
— Это безумие! — воскликнул Квен. — Дай уж я вырублю его.
Триск выпрямилась над свечой. Минуту назад её ещё не было зажжено, но теперь огонь горел неровно, наконец разгоревшись под порывами сквозняка из двери. Даниэль бы поклялся, что не слышал щелчка спички.
— Нет, — сказала Триск, а челюсть Квена напряглась.
— Дашь нам минуту? — спросила она.
— Он ничего не вспомнит, — сказал Квен.
Триск всхлипнула, её лицо исказила боль.
— А я вспомню.
Раздражённый, Квен резко развернулся, собираясь уйти, но остановился прямо перед Даниэлем.
— Если побежишь, — произнёс он холодно, — я оставлю её одну против её демона. И если она погибнет от его руки, я всё равно убью тебя. Только тогда это будет долго и мучительно. Понял?
Даниэль перевёл взгляд мимо Квена на круг и свечу, не зная, чего бояться больше: демона, если он реален, или того, что они действительно в это верили.
— Понял? — повторил Квен громче, и Триск нахмурилась.
— Я не убегу, — сказал Даниэль. Но Квен явно не верил ему. Даниэль отошёл к дверям сарая, плечи его были напряжены, вся осанка выражала недоверие.
Триск села рядом с ним на тюк соломы, склонив голову. Она выглядела совершенно одинокой, и, видя это, Даниэль почувствовал, как его собственный гнев начинает таять. Он уловил от неё аромат корицы и вина, но мог поклясться, что она пила ледяной чай.
— Прости, — произнесла Триск тихо.
— За что? — спросил он. — За то, что ты владеешь магией? Или за то, что твой телохранитель хочет меня убить?
Она подняла глаза, и её карие зрачки поймали отблеск лампы в сгущающихся сумерках.
— Квен не телохранитель, — сказала она. — Он мой друг.
Даниэль заметил, как плечи Квена напряглись. «Друг» было не тем, чего он хотел, но слишком дорого ему стоило, чтобы разрушать это. Даниэль понял это чувство.
— Хотела бы я объяснить, — продолжила она, глядя, как её пальцы нервно теребят друг друга. — Но через несколько минут это уже не будет иметь значения. Мы заберём у тебя лишь крошечные куски времени, и ты ничего не вспомнишь.
— Это нехорошо, Триск… — начал он.
— Не перебивай, — выпалила она, явно стараясь не расплакаться. — По закону ты должен умереть, чтобы сохранить тайну нашего существования. — Она горько усмехнулась. — Мы ошиблись, а умирать должен ты. Но не в этот раз. — Триск подняла голову, её дыхание стало ровным. — После этого я уйду в НАСА.
Лицо Даниэля вытянулось.
— Зачем? Триск, они ведь превратят тебя в общего ассистента. Ты там возненавидишь всё.
Она снова опустила голову.
— Считай это наказанием. Но хотя бы мои исследования будут внедрены, так ведь? Разве это не главное? — её голос задрожал, но становился всё громче. — Чтобы то, что я сделала, имело значение. Какая разница, чьё имя стоит под этим, если это помогает людям?
— Останься, — сказал Даниэль, не в силах смотреть на её страдания. — Мы можем…
Но она покачала головой, взяла его руки и заставила взглянуть на себя.
— Если я останусь, заклинание памяти снова развалится, даже демоническое. Я должна уйти.
Он откинулся назад, его плечи напряглись от злости.
— Я никому не скажу, что ты ведьма.
Она вздрогнула, и у двери Квен резко обернулся к нему.
— Мы… э-э… не ведьмы, — ответила Триск, и Квен предостерегающе прочистил горло.
— Тогда кто вы? — спросил Даниэль.
Квен кашлянул.
— Ему не нужно это знать, — сказал он сдержанно, в его голосе звучало предупреждение. Он навалился на створку, плотно закрывая двери сарая и отрезая ночь. — Мы теряем время.
— Прости, — сказала Триск, поднимаясь. Её улыбка выглядела натянутой. — Останься здесь и, что бы ни случилось, не произноси ни слова. Мы собираемся иметь дело с крайне опасной личностью, которая обращает знания в оружие.
— Ты говоришь ему слишком много, — произнёс Квен резко, и плечи её напряглись.
— Мне всё равно, Квен, — отрезала она и развернулась, становясь к ним спиной. Её взгляд упал на свечу, мерцающую в центре круга.
— Septiens, — прошептала она. И без всякого предупреждения или церемонии из песка поднялась дрожащая волна, сомкнувшись сверху и образовав полусферу. Она переливалась, словно горячий воздух над дорогой. Даниэль хотел было подняться, но Квен взглянул на него так, что тот остался сидеть.
— Алгалиарепт, — прошептала Триск. — Я призываю тебя.
Губы Даниэля приоткрылись, когда в середине круга лёгкий туман вдруг приобрёл очертания.
— Хиппи? — выдохнул он, разглядев высокого мужчину в мешковатой, но изысканно вышитой одежде. На нём была рубаха с длинными рукавами цвета крови и длинный жилет поверх неё. Тёмные волосы были стянуты назад, а борода густая. Но когда Даниэль увидел его глаза, дыхание у него перехватило. Дело было не в том, что они были красные или узкие, как у козла. В них жила ярость. И жажда боли.
— Это не хиппи, это демон, — произнёс Квен мрачно. — Он выглядит так, чтобы внушить тебе иллюзию безопасности.
— Он совсем не кажется безопасным, — прошептал Даниэль. Мужчина с его насмешкой и грубой силой только усиливал это ощущение.
Демон ухмыльнулся, и на переносице его сильного носа возникли круглые очки с голубыми стёклами. Запах жжённой древесной смолы стал приторным. Даниэль замер, память кольнула его — он уже сталкивался с этим. Он чувствовал этот запах раньше.
Триск переминалась с ноги на ногу, плечи её были прижаты к ушам.
— Мне больше нравится викторианский денди, — пробормотала она.
Демон посмотрел на себя, фыркнул, разглядывая босые ступни.
— Ты жаждешь опасной игры, — сказал он глубоким благородным английским голосом, показав плоские зубы. — Я могу почесать этот зуд, пташка, — он провёл пальцем по барьеру, и дымка задрожала, словно в ней образовалась вмятина. — Сделаю так, что ты изведёшься и будешь умолять о большем. Тебе бы понравилось. Обещаю.
Боже. Я это помню, подумал Даниэль, и его накрыла волна головокружения. Сердце грохотало. Он оторвал взгляд от демона и с ужасом посмотрел на Триск, потом на Квена. Всё было реально. Это не был блеф. Квен действительно хотел его убить. Прямо здесь, в сарае.
Словно почуяв его страх, демон перевёл взгляд на него, тяжёлые плечи хрустнули, когда он наклонился ближе к барьеру. Даниэль готов был поклясться, что слышит гул предупреждения, и действительно, из дымки, куда демон коснулся, поднялась струйка дыма, запах жжёного янтаря усилился.
— Два эльфа и человек входят в сарай, — усмехнулся демон. — Звучит как начало анекдота, Фелиция Элойтриск Камбри.
Эльф, осознал Даниэль, глядя на Квена и Триск. Не ведьмы. Тогда Кэл тоже был эльфом? Выходит, они все учились в одной школе. Почему же они генетики?
— Мне нужно кое-что, — сказала Триск, дыхание у неё перехватывало.
Демон, похожий на гуру с пляжа, скрестил руки на груди, закатив глаза.
— Конечно нужно, — протянул он. И в тот же миг все трое вздрогнули: демон с силой ударил кулаком в барьер. Вверх поднялся чёрный дым, очертив изгиб круга, и Даниэль с ужасом понял, что удушливый запах исходил от самого демона.
— Триск? — воскликнул Квен.
Она отмахнулась от его беспокойства, не замечая, как взгляд демона скользнул вверх, к балкам, где что-то глухо звякнуло. Даниэль проследил за его глазами и заметил крошечное сияние, словно из щели сочился свет. Оно рассеялось, не пролетев и нескольких дюймов. Та самая крошечная женщина. Даниэль перевёл взгляд вниз и заметил, что демон следит за ним, дико ухмыляясь.
— Тебе нужно кое-что, — произнёс демон, проведя рукой по тонким ленточкам, вплетённым в бороду. — Увидев человека, который таращится на меня, могу догадаться. — Он на мгновение замер, уверенно расставив ноги в своих сандалиях из дерева и верёвок. — Мне это нравится. Значит, ты так уверена в своих силах, что вызываешь меня в сарае. На поверхности. Где я могу увидеть что-то кроме потолка вашей лаборатории.
Триск вдохнула, собираясь заговорить, но демон снова ударил в круг. Лицо её побледнело, она отступила, барьер зазвенел и засветился ярче.
— Дай угадаю, — пробормотал Даниэль, оставаясь без внимания. — Если он вырвется, мы все умрём.
— Только если тебе повезёт, — ответил демон.
— Спроси его, — сказал Квен.
Триск шагнула вперёд, с какой-то странной решимостью.
— Сколько стоит проклятие забвения? — спросила она, голос её был смесью тревоги и раздражения. — Чтобы затуманить и ту первую встречу, и сегодняшний вечер.
Демон проигнорировал её. Он сдул обугленную кожу со своих костяшек, показав новую розовую плоть, и, склонив голову, посмотрел на Даниэля.
— Как твоё имя, маленький человек?
— Доктор Даниэль Планк, — сказал тот раздражённо, понимая, что всю жизнь жил в мире магии, оставаясь слепым к ней. И это почему-то ещё больше разозлило.
— Не смей! — предостерегла Триск, но было поздно. Демон широко улыбнулся.
— Она велела тебе молчать, — добавил Квен, шагнув ближе, готовый заставить. Даниэль вскочил, но Квен положил руку ему на плечо и снова усадил.
— Без второго имени, доктор Даниэль Планк? — пропел демон, и взгляд Даниэля упал на крошечные бубенчики, тихо звенящие по краю его расшитого жилета. — Ну раз уж ты так щедро назвал себя, приглашаю тебя звать меня Галли. — Демон оскалился. — Хотя это вовсе не моё имя. Скажешь моё настоящее — я приду и убью тебя. А потом убью всех, кто рядом. Понял?
Даниэль энергично закивал. Галли расхохотался.
— Ты мне нравишься, доктор Даниэль Планк, — сказал он, и под ним возник изящный табурет на одной ножке, на который он уселся. — И чтобы ты знал — это не комплимент.
Склонив голову, Галли обратился к Триск:
— А что ты дашь мне за такое проклятие? — спросил он, глядя поверх голубых стёкол своих очков. — Душу?
Триск взмахом руки заставила Квена замолчать.
— Проклятие памяти не стоит так дорого.
— Если ты этого очень захочешь, то стоит, — Галли вздохнул театрально. — Если я не отдам тебе заклятие, доктор Даниэль Планк умрёт. Верно? А убить его придётся тебе самой. Грязная работа. Убивать того, кого уважаешь. Того, за кого готова была бы умереть.
Побледнев, Триск сделала крошечный шаг вперёд.
— Если ты научишь меня работать с проклятием забвения, я стану более ценным фамильяром. Это ведь должно чего-то стоить.
— Разве что пуканье призрака, — сказал Галли, явно разочарованный её предложением. — Я не привык отдавать что-то даром, и мы ведь ещё почти не знакомы. Скажем так, всё ещё медовый месяц. — Он сделал вид, что задумывается, но Даниэль понял: демона куда больше интересовало, как ёрзает Квен, чем сам торг.
— Как твой заговор против Трентона Ли Каламака? — спросил демон, звон колокольчиков на его подоле заставил их зазвенеть. — Плохо идёт? Потому твой… друг здесь? Потому что ваши планы подслушали хитрые, пронырливые люди? Я могу гарантировать, что твоё имя будет на твоём исследовании. Убей лучше доктора Планка и займись действительно важным: обеспечь выживание своего вида.
— Изгони его, — резко сказал Квен. — Он тянет время.
— Постойте! — выкрикнул Даниэль, пытаясь встать, но его снова усадили.
— Я не убью Даниэля, — горячо сказала Триск. — И потом, если он исчезнет, Кэл поймёт, что что-то не так.
— Всё это не имеет значения, если ты примешь мой совет, — Галли театрально развёл руками. — Даже твой Анклав не решиться позволить женщине добиться успеха там, где мужчина потерпел неудачу. Печально, конечно. Наша единственная демонесса безумна, но мы всё равно её уважаем.
Анклав, подумал Даниэль, перекатывая слово в голове. Триск тоже его употребляла. Они были организованы. И вымирают?
— Такая благородная цель у тебя, — продолжил Галли, его голос звучал так, словно цель была ничтожной. — Давай помогу. Заведи роман с Трентоном Каламаком. Он ещё молод. Ослепнет от всего, если задеть его слабое место. Но-о-о-о-о… — протянул Галли, а Триск отвернулась от него. — Ну и ладно. Не вините, что я попробовал.
— Подожди! — выпалила Триск.
Улыбка Галли расширилась, и Даниэля прошиб холодный пот. Демон достал из складок одежды резную шкатулку, открыл её, понюхал щепотку белого порошка, содрогнулся от наслаждения и протянул её сперва Квену, потом Даниэлю.
— Мне нужно лишь проклятие забвения, — сказала Триск, щеки её горели.
— Моя идея лучше, — сказал демон. — Быстрее. — Его взгляд скользнул поверх голубых очков на Даниэля. — И идиотоустойчива.
— Только заклятие забвения, — выдохнула Триск.
— Это проклятие, а не заклинание, — мягко поправил Галли, и Даниэля передёрнуло от тяжёлого обещания в его голосе. — И ты будешь носителем копоти за него, а не я. И это ещё если мы договоримся.
Триск выпрямилась.
— Ну?
— Это никуда не ведёт. Изгони его, — потребовал Квен.
Галли поднялся, и табурет исчез, а колокольчики на подоле звякнули, предупреждая.
— Она меня не изгонит, — сказал он, его глаза, с узкими, как у козла, зрачками блеснули в предвкушении. — Она отдаст мне всё, что я захочу. И очень скоро вернётся за новой порцией.
Триск уставилась на него, пульс ясно бился на её шее.
— Я хочу честную цену. Или я прогоню тебя. Сейчас же.
Галли несколько мгновений разглядывал её, словно взвешивая потребность и шаткую уверенность.
— Дам тебе проклятие забвения, — сказал он наконец, подняв палец. — Только чтобы сохранить это маленькое треугольное безумие. — Лоб Триск нахмурился. — Но взамен я хочу вкусить источник твоей силы. Твой донор-вирус.
— Чтобы продать его Кэлу? — спросил Квен. — Нет.
Галли расхохотался, а лицо Квена побагровело.
— Нет, тёмный олень. Я бы не отдал его даже Кэлу, если бы тот сам попросил. Но мне нужно знать, если я хочу, чтобы её имя осталось на исследовании.
— Но я не прошу тебя следить, чтобы моё имя было там, — сказала Триск. — Я прошу изменить воспоминания Даниэля. Остальное я сделаю сама.
Это так несправедливо, подумал Даниэль. Его мир рушился, и он понимал: если всё будет по её плану, он забудет всё. Если нет — придётся сражаться за свою жизнь.
— Я всё же советую следовать моему пути, — Галли наклонился вперёд, отпрянул, когда борода его затлела. — Но если нет — дай мне то, что я прошу. Иначе ты не только потеряешь право на свою работу, когда Каламак отменит патент, но и он узнает, что ты пыталась его обмануть.
— Я ничего не скажу, — упрямо сказал Даниэль, но его не слушали.
— У меня его с собой нет, — прошептала Триск.
Губы демона растянулись в широкую, довольную улыбку.
— Это не проблема, — сказал он почти мурлыча. — Ты можешь носить мою метку, пока не выполнишь наши условия, Фелиция Элойтриск Камбри. Я сделал своей целью в жизни добиться, чтобы твоё имя было поставлено на твою великую работу. Если этого не произойдёт, ты ничем не будешь мне обязана.
— Триск, не делай этого, — потребовал Квен. — Тебе придётся снова вызвать его, чтобы исполнить обещание. Даже профессора в школе знали: лучше не связываться с демоном.
Губы Триск плотно сжались в раздражении, и она посмотрела на него из-под бровей через весь сарай.
— Если бы у них было призывное имя, они бы тоже рискнули, — сказала она. — Я знаю, что делаю.
— Так говорит каждый призыватель демонов, — усмехнулся Галли, сцепив руки в предвкушении.
Даниэль бросил взгляд на дверь сарая, потом на Квена позади себя. Он не забудет. Он всё запомнит. А потом, когда Триск успокоится и Квен уйдёт, она расскажет ему правду, и они смогут жить дальше, зная, что он в курсе.
— Нет, ты не сможешь, доктор Даниэль Планк, — сказал Галли так, словно читал его мысли, и у Даниэля похолодело внутри, сердце заколотилось в панике. — Так что, да или нет? — обратился он к Триск. — Не утомляй меня. Ты сама меня вызвала.
— Я приму твою метку, — прошептала Триск, и Даниэль побледнел от того, как демон вздрогнул от возбуждения. — Ты наложишь на Даниэля проклятие забвения и снимешь свою метку немедленно, как только я дам тебе образец своей работы. Согласен?
— Согласен, — оскалился Галли, хрустнув костяшками пальцев в предвкушении. Он перевёл взгляд на Даниэля. — Ut sementem feceris, — произнёс он, его рука двигалась в жесте, похожем на язык жестов.
Квен вздрогнул и почти комично отпрянул от Даниэля. Даниэль бы рассмеялся, но эльфы и демон внимательно смотрели на него, ожидая реакции. Я всё ещё помню.
Но вдруг Триск ахнула, её лицо резко побледнело.
— Боже… — простонала она, падая на колени.
Даниэль рванулся вперёд, опустился рядом и схватил её за плечо, а Квен в тот же миг развернулся к демону:
— Что ты с ней сделал?
Под рукой Даниэля кожа Триск была ледяной, дыхание сбивчивым, словно она боролась с чем-то, чего он не мог увидеть.
— Триск? — прошептал он, и она покачала головой, пряча глаза.
— Это копоть, — сказал Галли, даже не пытаясь объяснить толком. — Я хотел убедиться, что она выдержит, прежде чем наложу проклятие. — Он рассеянно дёрнул за свой жилет, заставив колокольчики на подоле зазвенеть. — Очень хорошо, Триск. Когда придёт время, ты станешь отличным фамильяром.
— Всё в порядке, — прохрипела Триск, её глаза расширились от боли, когда она подняла взгляд. — Я справлюсь. — Она перевела внимание на ладонь Даниэля у себя на плече. — Это плата за то, что мы вывели реальность из равновесия, — добавила она, ещё сильнее запутав Даниэля. — Это больше, чем я ожидала. — Её глаза поднялись к Галли. — Я не знала, что так можно… что копоть можно передавать от одного к другому.
— Конечно можно, глупая эльфийка, — высокомерно сказал Галли. — Для этого и нужны фамильяры. — Он вдруг улыбнулся, заметив за её ужасом проблеск осознания. — Ты поняла, как я это сделал, не так ли? — обвинил он, и Триск залилась краской. — Уже учишься у меня на коленях? Какой великолепный фамильяр из тебя выйдет.
— Я возьму копоть за проклятие Планка, — неожиданно сказал Квен, и Даниэль резко поднялся на ноги.
— Это моё проклятие. Я приму его, — сказал Даниэль, и Галли расхохотался. Квен посмотрел на Даниэля так, словно тот был круглым дураком, и Даниэль вспыхнул. Это моё проклятие, я приму его, эхом звучало у него в голове, заставляя чувствовать себя идиотом.
— Эта сучка уже его носит и будет носить, — сказал Галли, утирая слёзы смеха из-под синих дымчатых очков. — Рыцарство не умерло, но, как обычно, ты его путаешь с глупостью. — Всё ещё посмеиваясь, он протёр очки и снова водрузил их на нос. — Ах, мужчины, вы идиоты.
— Где оно? — спросила Триск, глядя на свои руки, затем закатала рукава, чтобы проверить предплечья. — Куда ты поставил метку?
Галли ухмыльнулся:
— На подошве твоей ноги, — сказал он, и Даниэль понял, что Триск едва сдержалась, чтобы не посмотреть прямо сейчас. — Советую уложить доктора Даниэля Планка в постель, прежде чем он очнётся, иначе проклятие рискует распасться. Если с ним неправильно обращаться, даже мои проклятия на память могут исказиться. А уж после двух тысяч лет, что я проклинал Тритон, могу сказать: я стал в этом мастером.
Плечи Даниэля напряглись. Он не хотел забывать. Его взгляд скользнул к двери, но он знал — уйти ему не удастся.
— Даришь сведения бесплатно? — насмешливо бросил Квен, и глаза Галли скользнули вверх, а затем снова вниз.
— О, это не бесплатно, — ответил Галли, глядя поверх очков. — Она уже на треть принадлежит мне, и я забочусь о тех, кто принадлежит мне. Это в моих интересах. Так ведь, птичка?
Демон перевёл взгляд на Даниэля, и тот побледнел.
— Я никому не расскажу, — сказал Даниэль, отступая. — Триск, прошу. Пожалуйста. Я не хочу вам мешать. Позвольте помочь.
Она схватила его за руки, и боль, терзавшая её, стала очевидна.
— Прости, — сказала Триск, и глаза её наполнились слезами. — Даниэль, мне так жаль.
— О Боже. Сейчас меня стошнит, — простонал Галли. — Obscurum per obscurius!
— Нет! — воскликнул Даниэль, резко вдохнув, когда голос демона превратился из звука в осязаемое чувство, окутывая его мутным чёрным покрывалом, спутанным и липким, что вилось сквозь его мысли. Нет! — яростно протестовал он в тишине, ощущая, как тело отключается, а земля стремительно летит ему навстречу.
Даниэль рухнул на пол с грохотом, и проклятие обрушилось на него следом, с опозданием в долю секунды. Он чувствовал, как оно скользит по коже, а затем медленно впитывается внутрь, словно чёрное пламя. Он сопротивлялся, но чем сильнее боролся, тем шире открывался для его касания, пока в конце концов не забыл, с чем борется…
И, наконец, уснул.