Кэл лавировал по парковке «Глобал Дженетикс», его «Мустанг» мягко скользнул к одному из дальних мест, где сосны не сыпали ни иголок, ни смолы. Крыша, как обычно, была опущена, и ветер, растрепавший его волосы у ушей, имел на удивление сырое ощущение для такого раннего утра. Поставив машину на парковку, он посмотрел поверх разросшегося белого здания к линии горизонта. Небо заволокло тучами, и он замер, раздумывая, стоит ли поднять крышу прямо сейчас. Если нет — рисковал, что придётся искать помощницу Триск и выбегать под дождь, чтобы закрыть крышу самому.
Вздохнув, он всё же поддался благоразумию: убедившись, что окна опущены, Кэл нашёл нужную кнопку и нажал её. Довольный, он остался сидеть на месте, пока автомобиль последнего поколения сам поднял крышу. Всё складывалось удачно. После вчерашнего скандала на телестанции Даниэль был разочарован, а Триск — очарована, и теперь всё склонялось в его сторону. Возможно, он окажется дома уже к следующему месяцу.
Улыбка не сходила с его лица, когда он взглянул на оранжево-золотую орхидею на соседнем сиденье. Он срезал её этим утром со своего привитого штамма, чтобы подарить Триск. Женщины любят цветы, а Триск наверняка оценит, что этот экземпляр был единственным в своём роде — не подозревая, что её собственное очарование для Кэла столь же искусственно создано, как и сам этот цветок.
— Кэл! — окликнули его, и он увидел Рика, ждущего его на дорожке. Живой вампир, разыгрывающий из себя британскую рок-звезду в обтягивающих костюмах и с длинными, волнистыми волосами, вызывал у Кэла лёгкую дрожь неприятия. Но если бы Рика одолела жажда крови, Кэл всегда мог прижать его к земле и удерживать кругом силы.
Оставаясь в машине, Кэл помахал рукой и лишь потом поднял стёкла. Схватив шляпу и орхидею, он вышел наружу, двигаясь нарочито медленно — в надежде, что Рик сам уйдёт. На фоне мрачных туч белое здание резко выделялось в линии горизонта. Застегнув пиджак и поправив галстук, Кэл почувствовал прилив уверенности. Он не мог дождаться того момента, когда финансирование опасного вируса Триск перенаправят в более безопасные разработки, и тогда он сможет заняться тем, что действительно важно. Триск останется отмывать колбы и стерилизовать чашки Петри — её навыки будут полезны в продвижении его собственных идей.
— Доброе утро, Рик, — произнёс он, медленно шагая и украдкой пряча цветок в петлицу пиджака. — Как прошёл ланч с Хизер?
Высокий мужчина замялся, явно подбирая слова.
— Эм… нормально, — наконец выдавил он.
Кэл почти почувствовал, как тот отмахивается от воспоминаний.
— У тебя есть время сегодня утром для встречи?
— Конечно. Что случилось? — Кэл улыбнулся, но его выражение тут же напряглось от едва слышного шелеста крыльев пикси. Орхидея? Он послал её присматривать за Триск, чтобы убедиться, что та не прячет у себя дома работу. Появление пикси на парковке не сулило ничего хорошего.
Рик качнулся вперёд, потом назад.
— Вулф хочет испытать вирус Даниэля во Вьетнаме, и у нас впереди масса расчётов. Количество, способы распространения, ну и всё такое. Я сам толком не понимаю, о чём говорит доктор Планк. Мне бы пригодился твой совет. — Он улыбнулся с показной любезностью. — Дань уважения приглашённому доктору.
Кэл замедлил шаг, остановившись у ряда машин между собой и Риком.
— Я сейчас подойду. Почему бы тебе не идти вперёд? Шнурок развязался, да и окна сзади, кажется, остались опущены. Похоже, дождь собирается.
— Хорошо, — кивнул Рик, отходя. — Пончики. В моём кабинете. Через десять минут.
— Сейчас буду, — выдохнул Кэл, стискивая челюсти. Он присел между машинами, надеясь, что Рик не заметит, как он развязывает шнурок, делая вид, что завязывает его заново. — Орхидея… — прошептал он, и облегчение нахлынуло, когда крошечная женщина вспорхнула из-под машин. Она была цела, только сияние пыльцы чуть бледнее от голода.
— Кэл, у неё демон! — глаза пикси расширились так, что он сразу понял — они зеленели от страха.
— Знаю, — пробормотал он, сдвигаясь так, чтобы она могла сесть у него на колене. — Именно из-за этого то самое кольцо жира у меня на потолке. — Ему не нравилось, что Триск не просто узнала имя демона, но ещё и осмелилась вызвать его. Судя по следам, она едва не попалась. — Чёрт, Орхидея. Слезай с колена, пока кто-нибудь тебя не увидел. Ты голодна? У меня в столе есть печенье.
Но Орхидея не сдвинулась с места, её пыльца вдруг вспыхнула ярким красным.
— Она водит тебя за нос! — выкрикнула пикси, крылья затрепетали. — Я всё слышала. Они с каким-то эльфом по имени Квен заставили демона заклятием забыть Даниэля их разговор. Но меня они не заметили.
— Даниэль? — переспросил он, потом замер. Квен здесь?
Внутри Кэла всё похолодело, желудок сжался в крошечный комок. Он резко выпрямился, окинув взглядом край парковки, словно ожидая увидеть там скрывающегося эльфа.
— Она тебя не любит, — прошептала Орхидея, прячась в тени машин. — Она любит Квена, даже если ещё не понимает этого. Даниэль всё подслушал, они нарушили молчание, и им пришлось заставить его забыть, иначе бы убили. Кэл, она лишь притворяется, будто тянется к тебе, пока не подпишешь её патент на томаты. Она никогда не поедет с тобой в НАСА. Никогда. Ты должен что-то сделать, иначе её теории будут признаны безопасными. Никогда их не опровергнешь.
Он опустил взгляд на Орхидею. Её последние слова, полные мольбы, пробудили в нём не только тревогу, но и холодную решимость. Квен здесь. Даниэль должен был услышать что-то ужасное, раз понадобилось проклятие забвения. Интересно, сколько стоит подобное заклятие? — подумал Кэл, снимая шляпу. Ему хотелось спросить у Триск, купила ли она услуги демона разово или тот оставил на ней метку в залог оплаты. И соврёт ли она, если он увидит её и прямо спросит?
— Под шляпу, Орхидея, — сказал он, и пикси послушно устроилась под полями, прижимаясь к его груди.
Он поднялся, чувствуя себя нереально, и едва не сжал в руке цветок, который принёс Триск. Он был уверен, что она им очарована. Но она вела себя, как все остальные женщины, которых он соблазнял и клал в постель. Может, они все мной пользовались, подумал он, и злость стиснула грудь. Эти суки лезли в семью Каламаков через его постель. Выпрямившись, он решительно направился вперёд.
— Она думает, что ты хочешь украсть её работу, — донёсся шёпот Орхидеи из-под шляпы. — Не доказать, насколько она опасна.
— Результат всё равно один, — пробормотал он, и мысль ему даже понравилась.
— Эй, Кэл? Твоя аура какая-то мерзкая, — заметила Орхидея, и он замер, уже протянув руку к двери огромного здания. Он и не подозревал, что пикси умеют видеть ауры.
Выдохнув, он заставил себя успокоиться. Игру можно вести дальше. Посмотрим, до куда она дойдёт. Его нельзя провести. Никому.
— Так лучше?
— Лучше, — подтвердила Орхидея.
Он толкнул стеклянную дверь, и по коже пробежал холодок от запаха озона, просачивающегося с нижних этажей, где стояли компьютеры. Его фальшивая улыбка стала настоящей — пусть и с оттенком насмешки, — когда он заметил Триск и Даниэля в просторном холле, спорящих у лифтов. Даниэль, по крайней мере, спорил. Триск выглядела непривычно зажатой и покорной, медленно отступая от него шаг за шагом, будто пытаясь выскользнуть.
Любопытство взяло верх: Кэл открыл второй взгляд, и ауры вспыхнули перед ним. Даниэль сиял ярким золотом — редкость для человека, а вот Триск… её аура была тусклого зеленовато-серого оттенка, с чёрными прожилками. Она призывала демона. И не только это: она заплатила ему.
Кэл сбавил шаг, соединяя воедино услышанное. Проклятия забвения были ненадёжны даже в исполнении демонов. Если Даниэль услышал что-то действительно важное, что нарушало молчание, ей придётся уехать или рисковать, что его память вернётся. Кэл улыбнулся — злобно, торжествующе, ощущая, как сладкая сила разливается по телу. Если её томатный проект провалится — а он это устроит, — её финансирование тут же уйдёт на его исследования, вместо её рискованных теорий, которые уже однажды не сработали. Он спасёт свой народ. У Триск не останется ничего: ни карьеры, ни будущего. Он победит.
— В одиночку? — переспросил Даниэль, одной рукой шаря по карману лабораторного халата в поисках очков. — Ты правда хочешь, чтобы я в это поверил?
Глаза Триск отворачивались от него. Она не видела Кэла, мягко ступающего по мраморному полу, и он ощущал себя танцором. Как она смеет пытаться меня обмануть. Он ранит её. Сильно.
— Мне всё равно, веришь ты или нет, — сказала она. — Даниэль, я должна уйти.
— Я не слеп и не дурак, — тихо, но с силой произнёс Даниэль, указывая очками на неё. — Если уйдёшь с Кэлом, он использует тебя.
Она сделала ещё шаг назад, лицо сжалось от боли.
— Я должна. Даниэль, прости. — Но вдруг её взгляд метнулся мимо него — к Кэлу. И мгновенно всё изменилось: её осанка осела, плечи опустились, а на лице застыло выражение маски.
Волнение охватило его от того потерянного взгляда, что она пыталась скрыть. Она принадлежит мне.
— Даниэль! — позвал он, делая вид, что ничего не замечает. — Поздравляю! Рик попросил меня подняться и помочь тебе с расчётами. Какое везение для тебя.
Брови Триск дрогнули, но она отступила, освобождая место у лифта, её улыбка казалась настоящей, когда она поправила Кэлу галстук. Ну что, маленькая шлюшка, как далеко зайдёшь во лжи?
— Доброе утро, Триск, — сказал он, втягивая воздух, пытаясь уловить запах Квена. Но был лишь аромат корицы и вина — явный знак, что она занималась заклинаниями. — Хорошая ночь?
— Немного напряжённая, но в целом — да, — мягко ответила она. — Мне нужно поговорить с тобой. У тебя есть минутка?
— Рик попросил меня подняться, но… конечно. — На её ауре проступала тень демонической копоти. Моя маленькая призывательница демонов. Что же увидел Даниэль?
Даниэль снова нажал на кнопку вызова лифта, его челюсти сжались, а шея покраснела.
— М-м-м. Хотел спросить, понравилось ли тебе то вино, что было у нас вчера за обедом, — сказал Кэл, легко вынимая орхидею из петлицы и протягивая ей. — Берген может достать ящик по половинной цене, если захотим.
— О, это было бы здорово, — отозвалась она, и двери лифта раскрылись. Даниэль шагнул внутрь первым, придерживая створку для неё. — Но мы успеем всё это перетащить, прежде чем уехать? — спросила она, задержавшись, пока Кэл не шагнул вперёд, и лишь тогда вошла вместе с ним. — Мне только и нужно — ещё одна гора вещей для перевозки.
Её пальцы были холодны, и Кэл поднёс их к губам, целуя, наслаждаясь дрожью, пробежавшей по её телу. И впервые она не отстранилась.
— Может, удастся уговорить его продать нам лишь половину, — сказал он, как бы в шутку. — Я сказал Рику, что помогу Даниэлю подготовиться. Может занять пару недель. — Он повернулся к Даниэлю. — Сколько материнского вируса, думаешь, понадобится?
— Достаточно, — бросил Даниэль, и Триск опустила голову, пальцем очерчивая лепестки орхидеи. — В лаборатории он растёт быстро. Если не заражать весь город, к пятнице будет готово.
— Половина ящика — и хватит, — расплылся в улыбке Кэл, чувствуя, как уверенность наполняет его.
Двери открылись, и Даниэль жестом пропустил Триск вперёд.
— Я как раз собиралась вниз к Энджи, — сказала Триск, нажимая на другую кнопку. — Я поднялась только ради разговора с Кэлом.
— Мне нужно заглянуть в лаборатории за материалами для встречи, — добавил Кэл, нажимая ещё одну кнопку. Орхидея была голодна. Она всегда шла первой. — Скажи Рику, что я скоро буду.
Даниэль вышел, его движения были резки.
— Хорошо. Увидимся через пару минут.
Кэл видел, как боль отразилась на лице Триск, когда Даниэль резко развернулся и зашагал по бело-стеклянному коридору. Она любила его. Достаточно, чтобы продать кусок души ради его жизни, когда тот услышал нечто запретное. А теперь была вынуждена уйти, пока воспоминание не прорвалось сквозь проклятие. Что он услышал, Триск? Сделала ли ты то, что делать не следовало?
Будто подчиняясь его мыслям, она повернулась к нему, спрятав боль.
— Спасибо за цветок, — сказала она, не отрывая взгляда. — Он прекрасен.
— На здоровье, — ответил он. Лифт мягко заскользил вниз, а мысли его бешено закрутились. Она была ранена и уязвима, неспособна уйти и вынужденная исполнять данное обещание. Он позаботится, чтобы в «Генетический центр Кеннеди» она прибыла с подмоченной репутацией. Тогда всё финансирование достанется ему — на более безопасные, жизнеспособные проекты.
Конец недели обещает быть интересным, подумал он, следя, как цифры сменяются вниз.
— Триск, — внезапно сказал он, беря её холодные руки в свои. — Я вижу, ты несчастна. — Он покачал головой, не давая ей возразить, когда она открыла рот. — Должно быть тяжело уезжать. — Его пальцы мягко сжали её. — Но ты добилась многого. Тебя слушают. Тебя уважают. Но я предлагаю тебе шанс. Шанс вывести свои исследования на быстрый путь. Сделать настоящее открытие. Я обещаю. Просто попробуй. Дай этому шанс, ладно?
Её голова поникла, но она кивнула, и он отпустил её руки в тот момент, когда лифт замер и двери разъехались на первом этаже.
— Я хочу, чтобы это сработало, — прошептала она, и его дыхание перехватило. Доверчива до конца.
— Вот так, девочка моя, — сказал он, когда она вышла из лифта, каблуки звонко стучали по плитке. — Ты не против, если я отменю обед? У меня кое-что особенное запланировано на вечер. Только ты и я.
Триск задержалась у дверей, но он увидел ложь в её натянутой улыбке.
— Конечно, — сказала она, сложив руки на груди. — Но мы ведь ещё увидимся сегодня, правда?
— Трудно будет не увидеться, — ухмыльнулся он. — Сразу после встречи у Рика. Как ты вообще от них отлыниваешь? — покачал головой с притворным недоумением.
— Это прописано в контракте. Принеси мне пончик? — громко бросила она, когда двери стали закрываться.
— Без проблем! — отозвался Кэл. Двери сомкнулись, и его улыбка исчезла.
— Спасибо, что спустил меня вниз, — тихо сказала Орхидея из-под его шляпы. — Я умираю с голоду, а через воздуховоды добираться вечность.
Кэл ненавидел пончики. Засунув руки в карманы, он раскачивался взад-вперёд.
— Она опоздает минут на десять, зная Энджи, — пробормотал он, чувствуя, как медленно загорается адреналин от нехватки времени. — Могла бы поискать что-нибудь в поле. Это лучше, чем крекеры.
— Спасибо, — ответила Орхидея приглушённо. — Что ты собираешься делать? Твоя аура опять мерзкая.
Глаз Кэла дёрнулся, когда двери открылись в белый коридор нижних этажей.
— То, что должен был сделать ещё на прошлой неделе.
Он пошёл привычным шагом по ровному полу к своим и Триск кабинетам. Мысль снова всплыла: А вдруг Триск и Квен спали вместе? С Даниэлем у неё явно ничего не было. До какой степени Триск готова играть роль «подруги», лишь бы спасти карьеру? Его жгло желание сделать её жизнь отвратительной. Пусть почувствует стыд… нет, пусть ощутит себя использованной, когда узнает, что он всё знал.
— Привет, Джордж, — легко бросил Кэл. Тот лишь рассеянно махнул рукой, склонившись над потрескивающим радио. В подземелье связь была слабой, и звук, искажаясь, то появлялся, то исчезал, уступая место двум тянущимся аккордам психоделической Season of the Witch.
Пальцы Кэла легко набрали код двери его кабинета, но настроение испортилось, когда взгляд невольно поднялся к потолку. Лампы вспыхнули, и он увидел всё то же пятно жира — напоминание о том, что женщина осмелилась вызвать демона. И да, она была готова заплатить цену. И, без сомнения, заплатила.
Нужно быть осторожным. Сев в кресло на колёсиках, он аккуратно снял шляпу и бросил её на пустую консоль рядом.
— Спасибо, Кэл, — сказала Орхидея, пролетающим жестом вводя код на панели, что открывала дверь в подземную оранжерею.
Он лишь рассеянно махнул ей в ответ, уловив лёгкий налёт землистого воздуха. Её сияющий след быстро исчез среди качающейся зелени, а он вновь повернулся к терминалу. Быстрые пальцы заскользили по клавиатуре, вызывая на экран проекта томата Триск. Он приказал системе искать последовательность, обычно используемую как маркер для искусственных точек связывания.
Его брови сошлись, пока он ждал, представляя себе вращающиеся колёса и диски внизу — доказательство его измены. Но напряжение спало, когда на экране мигнули три жёлтые отметки входа в геном томата. Триск спрятала их среди генов, отвечающих за устойчивость к засухе. Не в той области, где могло возникнуть скрещивание с человеком, — и Кэл усмехнулся. Он сможет этим воспользоваться. В своём желании оставить лазейку для коррекции, Триск сама же упростила вмешательство.
Но кто бы мог подумать, что блестящая наука шестидесятых, созданная ради спасения мира и облегчения жизни, однажды обернётся против собственных создателей?
Взгляд Кэла метнулся к Орхидее, вернувшейся из теплицы. Её сияние стало ярче и плотнее. Она явно страдала, и теперь он чувствовал облегчение, что сумел помочь ей, не задевая гордость.
— Так лучше? — спросил он, когда пикси опустилась на консоль.
— Очень. Спасибо, — сказала маленькая женщина с достоинством, всё ещё жуя собранный шарик пыльцы. — Честное слово, парковки — лучшее доказательство того, почему мой народ не может жить рядом с людьми.
— Да? — отозвался он, перекатывая кресло к соседнему терминалу. Ему нужно было взглянуть на вирус Даниэля. К счастью, Рик передал ему коды доступа и к этой базе.
— В двух словах: монокультурные сады, — заметила Орхидея, последовав за ним, источая кислый запах томатов.
Поле томатов Триск вспыхнуло на экране, когда она неловко перебирала крыльями.
— Трава и сосны, сосны и трава. А если сосны не опыляются, то и есть нечего. — Усевшись на консоль, она склонилась к жёлтому тексту. — Что делаешь?
— Исправляю, — ответил он отстранённо, сам удивившись, как хрипло прозвучал его голос. — Смотри.
Орхидея проследила за его пальцем, её крошечное лицо скривилось.
— Ты же знаешь, я не умею читать, — упрекнула она, и Кэл смутился, забыв об этом.
— Прости, — сказал он и велел компьютеру распечатать экран. — Это искусственные точки связывания на вирусе Даниэля. Я был уверен, что они есть, если над ним работала Триск. Она вставила три такие же в свой томат, чтобы потом, при необходимости, его можно было доработать.
Орхидея зависла перед монитором, её пыльца переливалась, подстраиваясь под цвет текста.
— Разве это не глупо — делать одинаковые точки в двух разных проектах?
— Глупо было бы, если бы они совпадали. Но они разные. Видишь? — Он указал на второй экран, где всё ещё светился код томата Триск. Потянувшись к другой клавиатуре, он приказал компьютеру распечатать один из кодов связки и для её растения.
Орхидея отряхнула руки от пыльцы.
— Я всё равно не понимаю. Чего мы добиваемся?
— Разрушить неразрушимое, — пробормотал Кэл.
Орхидея тяжело вздохнула, её сияние вспыхнуло красным.
— Триск сделала свой томат устойчивым ко всему, — добавил он. — А я собираюсь использовать вирус Даниэля, чтобы его уничтожить.
Рот Орхидеи приоткрылся маленькой буквой «О» — выражение понимания вызвало у Кэла довольную улыбку.
— Все её три года работы будут перечёркнуты, её универсальный донорский вирус окажется опозорен. Я прослежу, чтобы всё финансирование ушло на мои исследования, куда оно и должно было пойти с самого начала.
Взмахнув крыльями, Орхидея взлетела и закружилась у широкого окна, выходившего на зелёное поле.
— Но ты же сказал, они не совпадают.
— Сами по себе — нет. Придётся синтезировать связку. Пазл. Крошечный фрагмент кода, который соединит вирус с одной стороны и томат — с другой. — Он поднялся, склонившись над консолью, чтобы стереть следы своей работы. — QED.
— Ты умеешь это делать? — спросила Орхидея от окна. — Сколько времени займёт?
Закончив с одним терминалом, Кэл пересел к другому.
— В моей старой лаборатории — до обеда. Здесь займёт пару дней. — Он замялся, вспоминая свои планы соблазнить Триск. Отказываться он не собирался. — Если поработаю без обеда, то, возможно, уже завтра смогу заразить культуры, которые будут синтезировать на этой неделе. Вирус встроится прямо в ДНК.
— И он уничтожит все её томаты? — спросила Орхидея. — А как же остальные?
Неуверенный, Кэл щёлкнул ручкой, затем сунул её за ухо. Она задела рубец там, где когда-то стояли его эльфийские уши, спиленные, чтобы он выглядел «более человеческим». Он тут же вытащил ручку. Когда работа будет завершена, он изменит генетический код эльфов так, чтобы их дети рождались без нужды в ампутациях.
— Этот вирус не убивает людей, Орхидея. Он даже вне лаборатории размножаться не способен. Единственное, на что он повлияет, — это томаты. — Если повезёт, он уничтожит урожай Триск целиком, от края до края. Но Кэл не собирался делиться этим с пикси: она слишком любила выращивать растения.
— Но Анклав послал тебя проследить за безопасностью, — возмутилась Орхидея. — У тебя есть ответственность…
— Ответственность? — перебил он, искренне удивлённый, что ей вообще не всё равно. — Работа Триск опасна. Если никто этого не понимает, моя ответственность — положить конец, пока её исследования не навредили кому-нибудь. — Его голос стал жёстким. — Скажу так, — добавил он, заметив, как её крылья поникли. — Там её посевное поле. Что если я заражу только его, и ничего больше?
— Наверное… — нехотя согласилась пикси.
Кэл улыбнулся, решив, что это ускорит его работу. Он распрямился, хрустнув спиной, но внезапно сжал руку в кулак — всего в нескольких сантиметрах от жирного пятна на потолке. Отрезвлённый, он оглядел кабинет, готовясь забрать распечатки и перейти в лабораторию. Будь он в «Кеннеди», его часть работы давно была бы завершена. Но день, потраченный на подготовку ДНК, был небольшой ценой за возможность увидеть бессильную ярость Триск, когда её труд будет окончательно уничтожен.
— Идём? — спросил он, поднимая шляпу. — Мне нужно закончить всё к вечеру.
Орхидея оторвалась от окна, сложив руки на груди.
— Ты ведь всё равно собираешься её соблазнить? — её глаза распахнулись. — Я думала, она тебе не нравится.
— Нет, — губы Кэла растянулись в безрадостной усмешке. — Она играет со мной как с дураком. А я сыграю с ней в ответ.
— Но, Кэл… — возразила Орхидея, её крылья загрохотали, когда она зависла прямо перед его лицом. — Ты говоришь не только о том, чтобы разрушить её работу. Ты собираешься причинить боль ей самой.
— Именно, — кивнул он, уже предвкушая роль внимательного ухажёра, которую будет исполнять ровно столько, сколько потребуется. Его наградой станет её разочарование и злость в тот момент, когда она поймёт, что её использовали и выбросили.
— Но зачем? — спросила Орхидея, её искреннее недоумение пронзило его уколом вины. — Ты ведь получишь, чего хочешь: её томаты погибнут, работа будет опозорена, а твои исследования расцветут.
Вина поднялась в груди, оживляя воспоминания о смехе Триск, о том, как она становилась мягче в его присутствии за последние недели, как приятно было знать, что её кабинет рядом, и что её мнение действительно что-то значило.
Но он подавил это, напомнив себе, что Триск лгала, выдавая себя за его подругу ради карьеры. Она заслуживала. Кто живёт ложью, тот умирает от неё.
— Мы вместе, Орхидея. Всё или ничего. Так ты идёшь?
Лицо пикси скривилось в неудовлетворённой гримасе. Увидев это, Кэл насмешливо снял шляпу, приглашая её внутрь. Её пыльца мигнула странным оттенком пурпурного и зелёного, и Орхидея с тихим фырканьем нырнула в его светлые волосы.
Но всё же она оказалась у него на голове. Настроение Кэла улучшилось, он аккуратно водрузил шляпу поверх неё. Ещё раз скосил взгляд к потолку — и выключил свет.
Комната погрузилась в полумрак, освещённая лишь зелёным сиянием подземного поля, колыхавшегося в искусственном ветру. Три дня — столько потребуется, чтобы понять, сработает ли его «починка».
Три долгих дня, чтобы увидеть, как далеко зайдёт Триск.