ПРИКОСНОВЕНИЯ И УСЛОВИЯ
— Я не стану рисковать жизнью Дэйши, — шепчу я, крепко скрещивая руки на груди.
Голос Коула становится ещё тише.
— Даже если ты решишь этого не делать, кольцо всё равно превращает тебя в огромную мишень. Если кто-то из мятежников узнает его, они могут решить убить тебя, потому что вместе с тобой погибнет их величайший враг.
— Так вот… почему ты стоял на страже снаружи? Не из-за Дэриана, а потому, что думаешь, будто мятежники могут убить меня посреди ночи?
Он кивает.
Я прочищаю горло и отталкиваюсь от стены.
— Я заключила пакт крови — обязательный договор, и одно из его условий касается нашей безопасности. Ты правда думаешь, они стали бы утруждать себя всем этим, если бы собирались меня убить?
— Пакт крови заключил Сетан. Это не значит, что каждый человек в этом городе согласится с ним. И это всего один город — есть ещё весь северный континент, где могут усомниться в решении Сетана и решить, что вовсе не обязаны ему подчиняться.
Я сглатываю.
Он прав, и я уже сама об этом думала. Но когда тот же страх снова звучит из уст кого-то другого, он только крепнет.
Теперь моей смерти хотят не только король и все его подданные… Я ещё и нахожусь в Землях драконов, где для мятежников могу стать лёгким способом одержать победу.
Проклятье.
Возможно, здесь я в большей опасности, чем была в Артериасе — не то чтобы собственная безопасность тревожила меня так же сильно, как безопасность Дэйши.
Я не могу ею рисковать.
Одна эта мысль будто рвёт дыру в моём сердце.
— Не позволяй этому тебя пугать. Я никогда не позволю, чтобы с тобой что-нибудь случилось… — Голос Коула стихает, и он рассеянно убирает прядь волос с моего лица. Инстинктивно накручивает её на палец, прежде чем заправить мне за ухо.
Потому что он меня любит.
Я не свожу с него глаз и приподнимаю подбородок, а губы сами собой приоткрываются, потому что я знаю, что обычно происходит дальше.
Это кажется самым естественным на свете.
Хотеть его поцеловать.
Прикоснуться к нему.
Щёки вспыхивают от захлёстывающей тоски по нему. Я облизываю губы и отвожу голову, прежде чем успеваю поддаться искушению.
Стоит мне потеряться в его глазах — и исчезают все воспоминания о том, почему мы не целуемся.
Почему я чувствую себя такой далёкой от него.
Почему моё сердце кричит в груди, словно запертый в клетке зверь — сломленный и избитый.
Он всегда умеет сказать именно то, что нужно.
И всё же… это ничего не меняет.
Не сейчас.
— Я не боюсь, — наконец шепчу я.
Боль — не страх.
И сейчас единственное, о чём я вообще способна думать, — как сильно мне больно.
После всего этого времени ему всё ещё не всё равно.
Но это не меняет того факта, что он был помолвлен и несколько месяцев предпочитал мне об этом не рассказывать.
И это не меняет того факта, что я переспала с Дэрианом — а Коул до сих пор об этом не знает.
Но, глядя в его глаза, блестящие от усталости, тоски и боли, я понимаю, что не могу ему сказать.
Во всяком случае, не сейчас.
Он опускает руку, лежавшую у меня на щеке, и прочищает горло.
— Прости. Я… мне не следовало тебя касаться. Наверное, привычка.
Я прикусываю губу и киваю.
— Послушай, я хочу, чтобы ты вернулся к себе и немного поспал. Завтра мы всё обсудим.
Когда он медлит, я вздыхаю.
— Я серьёзно. Поверь, я способна о себе позаботиться. Со мной всё будет хорошо. Я даже подопру дверь комодом, если от этого тебе станет спокойнее.
Он с тихим смешком фыркает и опускает взгляд на свои сапоги.
— Ладно…
Потом медленно поднимает глаза обратно к моим и ещё раз шепчет:
— Ладно.
Я провожаю его наружу и смотрю, как он идёт по дороге, а потом скрывается за рядом зданий, и сердце тянет грустью.
В другой реальности, если бы он так сильно за меня беспокоился, я пригласила бы его внутрь и позволила остаться со мной.
Несколько месяцев назад это было бы всем, о чём я только могла мечтать.
И я до сих пор ловлю себя на том, что борюсь с мгновенным, почти рефлекторным порывом быть рядом с ним.
В сердце шевелится сложная смесь чувств, и, прежде чем я успеваю слишком надолго на них задержаться, я проскальзываю обратно в комнату.
Запираю дверь, а потом смотрю на спящую фигуру Дэриана у стены.
Через несколько тихих мгновений я подхожу к комоду и цепляюсь пальцами за его верхний край.
Набираю в лёгкие побольше воздуха и толкаю.
Ножки с визгом скребут по плиточному полу.
Голова Дэриана резко вскидывается. Цепи шелестят и звякают, когда он подтягивается, садится и бешено оглядывает комнату.
— Какого чёрта ты творишь?
Я снова толкаю комод, не обращая на него внимания, и ножки скребут по полу.
Дэриан трёт сонный глаз основанием ладони.
— Ты серьёзно переставляешь мебель посреди ночи? Ты совсем с ума сошла?
Ответ вырывается у меня прерывистыми выдохами, пока я понемногу подталкиваю комод ближе к двери:
— Просто… ложись… обратно… спать.
Он фыркает.
— И как мне спать под твоё пыхтение?
Я игнорирую его и сдвигаю комод ещё всего на дюйм ближе к двери.
Из какого проклятого дерева сделана эта дрянь?
Он тихо посмеивается.
— Похоже, тебе нужен большой, сильный мужчина…
— Мне никто не нужен, — цежу я, даже не удосужившись посмотреть в его сторону.
— Я как раз знаю подходящего парня. Иди сюда, освободи меня — и я помогу тебе.
В его голосе слышится озорство.
— Вряд ли, — выдыхаю я с усилием.
— Погоди… — Он смеётся, наконец понимая, что я задумала. — Ты боишься, да?
Я толкаю в последний раз и наконец ставлю комод прямо перед дверью.
Потираю ноющие ладони друг о друга и поворачиваюсь к Дэриану.
— Нет. Не боюсь.
Он усмехается.
— Не волнуйся, дорогая. Я обязательно защищу тебя от всех страшных чудовищ снаружи.
Я снова забираюсь под простыни, поворачиваюсь к нему спиной и, даже не глядя в его сторону, ворчу:
— Не представляю, что ты вообще сможешь сделать без рук.
— О, котёнок. Если бы ты только видела, что я умею делать без рук.
Я не отвечаю.
Зарываюсь глубже в тёплые простыни и закрываю глаза.
К счастью, ему хватает приличия не продолжать наш разговор.
Комнату окутывает тишина, и чем больше секунд проходит, тем сильнее в меня заползает страх, что кошмары вернутся.
Не говоря уже о том, как Дэриан будет надо мной издеваться, если я проснусь в холодном поту, задыхаясь и не в силах нормально вдохнуть.
Но, когда я уже подбираюсь к самому краю сна, почти проваливаясь в пустоту, резкий звук вырывает меня из дрёмы.
Звяк.
Я хватаю подушку за края и натягиваю её на уши, чтобы заглушить звук, а потом снова расслабляюсь на матрасе.
Звяк.
Глаза распахиваются.
Звяк, звяк, звяк.
Да ради богов, мне сегодня вообще дадут поспать?
Я оборачиваюсь через плечо и зло смотрю на Дэриана. Он выгибает спину, упираясь ею в стену, неловко двигает бёдрами и пытается поправить брюки.
— Что ты делаешь? — шиплю я.
По голым ногам пробегает холодная дрожь.
Должно быть, я сбросила с себя всё одеяло.
Мой взгляд останавливается на нём, пока он извивается, и я невольно прослеживаю это движение от его груди вниз, к паху.
Я напрягаюсь — почти так же сильно, как его член, отчётливо выпирающий под брюками.
Не в силах отвести от него взгляд, я всё-таки не могу сдержать смешок.
— Может, если бы ты натянула ночную сорочку на задницу, — цедит он, — я бы не оказался в таком положении.
Я снова смеюсь.
Примитивный мужчина.
— Когда я выберусь из этих цепей, тебе будет не до смеха, — рычит он, и в его голосе идеально уравновешены угроза и чувственное обещание.
Я вытаскиваю кинжал из-под подушки, спрыгиваю с кровати и неторопливо, почти вызывающе направляюсь к нему.
Не могу удержаться от улыбки при виде его совершенно очевидного раздражения.
— Это что, угроза? Мне напомнить тебе, как следует со мной разговаривать?
Его взгляд проходит по каждому изгибу моего тела — от босых ступней вверх по ногам, к бёдрам — и только потом останавливается на моих глазах.
В такой ситуации им до смешного легко манипулировать.
В его зелёных глазах вспыхивает взрыв ярости, раздражения и… желания.
Полагаю, меня не слишком удивило бы, если бы он до сих пор фантазировал о той единственной ночи, которую мы провели вместе в Артериасе.
Я останавливаюсь в нескольких шагах за пределами досягаемости его цепей и опускаюсь, оставаясь на носках.
Возможно, физические пытки на Дэриана не подействуют — но существуют и другие способы.
Мне нужно лишь понять, какие именно.
И бушующая в его глазах смесь желания и ненависти подталкивает меня в одном совершенно определённом направлении.
Я медленно развожу колени и шепчу:
— Я бы… с удовольствием… обсудила с тобой условия сделки.
Холодный воздух устремляется между моих ног, и кожа покрывается мурашками.
На долю секунды его прищуренный взгляд соскальзывает с моего лица вниз, к ногам, прежде чем он резко отворачивает голову и снова натягивает кандалы.
Отчаянно пытается увеличить расстояние между нами.
Может, меня на это толкает недосып.
Может, даже то, как сильно я жажду ответов — ответов, которые могут помочь покончить с королём Аариком и вернуть мир королевствам.
Или…
Или, возможно, дело в том, что, как бы я ни старалась скрыть свои истинные мотивы, какая-то часть меня хочет его так же сильно, как он хочет меня.
Я всё пытаюсь лгать себе, будто меня не тянет к нему, как мотылька к огню, — будто я не жажду прикоснуться к нему, даже если это будет означать мою собственную погибель.
Какое-то неоспоримое, неистребимое жжение, которое каждый раз застаёт меня врасплох.
И если говорить о нём и Коуле, то здесь я хотя бы не могу чувствовать себя виноватой.
Только слегка ненавижу себя.
— Если расскажешь мне, почему король сжигает города, я прикоснусь к тебе, — шепчу я так тихо, как только могу.
Он ещё сильнее вжимается спиной в стену, стараясь оказаться от меня как можно дальше, и рычит:
— Даже не смей.
Но пойманная его пылающим взглядом, я это вижу. Вижу, как сбивается его дыхание, как глаза скользят всё ниже. Он искушен не меньше меня. Положив ладони на колени, я медленно веду ими вверх по бёдрам, задирая подол ночной сорочки и обнажая бельё. Плоская сторона кинжала в моей правой руке скользит по коже, и по спине пробегает дрожь.
— Значит… ты предпочёл бы прикоснуться ко мне? — невинно спрашиваю я и провожу свободной рукой между ног, по нагревшейся ткани, отделяющей мои пальцы от плоти.
Он снова резко отворачивает голову, словно от пощёчины; желвак на его челюсти дергается, когда он стискивает зубы. Отлично. Он именно там, где мне нужно. Мои действия задевают его куда сильнее, чем я ожидала. И боги, врать себе бессмысленно: видеть, как я на него действую, опьяняет. Ощущать этот контроль.
Поднявшись на ноги, я нарочито медленно подхожу к нему, держа кинжал сбоку, чтобы он его видел. Подстёгиваемая пламенем, с которым не совсем способна совладать, я хватаю его за волосы на макушке и запрокидываю его лицо, заставляя смотреть на меня снизу вверх.
— Так или иначе, Дэриан Рэйвенторн, — роняю я глухо, касаясь остриём кинжала ровно того места на его горле, где бьётся артерия. — Ты мне всё расскажешь. И как мы поступим? По-хорошему? Или по-плохому?
Его зрачки расширяются, губы приоткрыты, он пытается выровнять дыхание.
— С удовольствием узнаю, что в твоем понимании значит «по-плохому».
Я медленно веду кинжалом по его коже, слегка надрезая податливую плоть, и тонкая струйка крови устремляется вниз по горлу.
— Это служит тебе подсказкой?
— Ты не поймёшь, что такое по-настоящему плохо и жёстко, пока я не нагну тебя над этой кроватью и не оттрахаю так, как тебе нужно, — хрипит он.
— Следи за языком, — предупреждаю я, но кожу обжигает разгорающееся во мне желание, похожее на грохочущий водоворот, готовый вот-вот вырваться наружу.
— Как пожелаешь, — мурлычет он и подаётся вперёд, не обращая внимания на то, что я крепко сжимаю его волосы. Дэриан приоткрывает губы, не отрывая взгляда, высовывает язык и ведёт им вверх по внутренней стороне моего бедра к нижнему белью.
О. Великие. Боги.
Чертовски горячее ощущение вдребезги разбивает остатки моего напускного самообладания. Я замираю, мысли начисто выметает из головы. Его язык слишком горячий, слишком близко. И всё же… недостаточно близко.
Я тяну его за волосы назад, пока он не зашёл слишком далеко, и прежде чем окончательно утонуть в пылающей жажде большего, сбивающимся дыханием выдавливаю:
— Сделка.
Он ухмыляется. Боги, самое порочное и соблазнительное выражение лица, которое мне одновременно хочется сохранить и стереть к чертям.
— Условия? — спрашивает он вполне обыденно.
— Ты рассказываешь мне, почему король сжигает города.
Он склоняет голову набок:
— А взамен я получу?..
— Право трогать меня, — выдыхаю я.
— Договорились, — рычит он и резко подаётся вперёд. Не теряя времени, он просовывает два пальца за край моих трусиков и оттягивает их в сторону ровно настолько, чтобы провести своим невыносимым языком по моему телу. Он стонет, явно пробуя на вкус моё возбуждение, и зарывается лицом глубже между моих ног. Слизывая каждую каплю.
Ударная волна удовольствия пронзает каждый нерв в моём теле, я чуть не оступаюсь, со стоном срываясь в пропасть. Он держит меня под коленями, глубже вжимаясь носом и языком. Орудуя во мне. Я подаюсь бёдрами навстречу его лицу, жадная до продолжения, и тихий, прерывистый стон срывается с моих губ.
— Это… технически… только дегустация… о-о-ох… — взвизгиваю я, когда он начинает кружить языком по клитору, и мои ноги дрожат, грозя вот-вот подогнуться. Боги, его губы, покрытые щетиной, царапают и тянут кожу так, как ни в коем случае не должно доставлять удовольствия. Но я не могу остановиться — не могу остановить его.
— Замолчи, — рычит он прямо в мою влажную плоть, и его глубокий горловой голос отзывается греховно-горячей вибрацией у меня внутри.
Но я не хочу, чтобы он молчал. Я хочу ещё. Я вжимаюсь в его лицо, голова запрокидывается назад, а глаза зажмуриваются сами собой. Он проникает языком глубже, исполняя каждое моё безмолвное желание. Но как только я готова сорваться на его языке, он останавливается, каким-то образом почувствовав, насколько опасно я близка к разрядке. Он отстраняется, глядя на меня снизу вверх, и я тихо скулю от того, как его слюна холодит кожу.
— Освободи мне руки, и я дам тебе кончить, — тяжело дышит он. Он чертовски красив: моё возбуждение блестит на кончике его носа, на влажных полных губах и упрямом подбородке. Он превратил меня в безумную развалину, и я из последних сил пытаюсь удержать равновесие на дрожащих ногах.
— Я не могу, — хриплю я.
— Можешь… ещё как можешь. — Он слишком медленно ведёт большим пальцем по моему набухшему клитору. Указательный дразнит влажный вход.
— Нет, — выдыхаю я, изо всех сил стараясь не подаваться навстречу его умелой руке.
— Отпусти меня, котёнок, — приказывает он, погружая палец внутрь меня и медленно поглаживая, пока большой палец продолжает терзать клитор.
— А как же «мне не нужны руки»? — жалуюсь я прерывисто. — Ты, похоже, и так отлично справлялся.
— Никто не должен знать, что я собираюсь с тобой сделать. А я хочу утащить тебя на эту кровать, уткнуть лицом в подушки, чтобы заглушить твои крики, и трахать в этот матрас до тех пор, пока ты не забудешь собственное имя, ясно? А сделать это, будучи прикованным к этой проклятой богами стене, у меня вряд ли выйдет, верно?
Боги, он невероятно меня искушает. Я горю от желания — почувствовать его руки везде, без оков и по собственной воле. Позволить ему войти в меня на всю длину, жёстко, без остатка, так, чтобы я забыла обо всех остальных проблемах. Искушение и жажда подталкивают проверить пределы его обещаний. Позволить ему уничтожить меня удовольствием так, чтобы перехватило дыхание.
Но тихий голос в глубине сознания шепчет, что это неправильно. Я ввязалась во всё это, чтобы взять контроль над ситуацией, а не для того, чтобы так легко сдаться соблазну хорошего секса. Чем больше проходит времени, тем сильнее мне хочется освободить его. Даже если этот тихий голос продолжает кричать, что Дэриан лишь манипулирует мной. Точно так же, как я пыталась манипулировать им.
Он запечатлевает лёгкий поцелуй на внутренней стороне моего бедра.
— Будь хорошей девочкой… — Он погружает палец глубже, затем добавляет второй. — …и освободи меня.
Моя рука дрожит, сжимая кинжал, который я всё ещё направляю ему в горло. Я выроню его, это лишь вопрос времени. Сердце колотится в ушах, кровь раскаляется почти до невыносимого предела, пока он тянет меня всё ближе и ближе к пику.
— Скажи это снова.
— Хорошая, — рычит он, проталкивая внутрь третий палец и грубо входя в меня рукой. Его глаза впиваются в мои, губы растягиваются в дьявольской усмешке. — Девочка.
Я стону:
— Дэриан, я сейчас кончу…
Мои глаза распахиваются, и я резко сажусь на кровати. Дыхание бешено рвётся из груди, пока взгляд мечется по темной комнате. Комод всё так же стоит перед дверью, куда я его и придвинула. А Дэриан тихо лежит на полу с закрытыми глазами. Пульсация в голове и между ног постепенно утихает; я стираю со лба испарину и медленно опускаюсь обратно. Натянув простыню до самого подбородка, я стараюсь унять тяжёлое дыхание.
Боги, держать его так близко — пожалуй, опасная затея. Особенно если он умудряется добираться до меня даже во сне.
В памяти всплывают слова Мардж о сновидениях, но я обрываю эту мысль прежде, чем она заходит слишком далеко, и поворачиваюсь на бок, спиной к Дэриану. Со стороны пола доносится низкий смешок, и я бросаю на него взгляд через плечо.
— Хороший сон снился? — голос Дэриана хриплый со сна.
— Нет, — ворчу я и снова отворачиваюсь.
— Почему же ты тогда звала меня?
— Я не произносила твоего имени.
— Верно. Ты его не произносила… ты его простонала. — Он тихо посмеивается.
Обжигающий жар заливает моё лицо; поморщившись, я крепко зажмуриваюсь:
— У тебя бред.
— Не настолько сильный, чтобы не заметить, как ты зовёшь меня.
— Языком ты чесать мастер.
— Знаю, — отзывается он глухо.
На несколько мгновений повисает тишина, завершая разговор. Втянув воздух носом, я очищаю разум, чтобы снова провалиться в сон.
— Я мог бы воплотить твои сны в жизнь, ты же знаешь, — мурлычет он.
Я выдёргиваю подушку из-под головы, разворачиваюсь и швыряю прямо ему в лицо. К его счастью, он успевает её перехватить.
Выдав самоуверенный смешок, он подкладывает подушку себе под голову и похлопывает по ней:
— Спасибо. Давно пора было проявить хоть каплю гостеприимства.