Я НЕ ПОВТОРЯЮ ДВАЖДЫ
— Скажи на милость, с какой вообще радости, во имя богов, нам это делать? — бросает мне вызов Нолан, сжимая в кулаке вилку. Его густые каштановые брови сдвинуты к переносице из-за растущего раздражения, которое волнами расходится среди остальных бойцов отряда, сидящих в общем зале.
Боги милостивые, опять двадцать пять. С чего Сетан вообще взял, что эти мужчины и женщины станут меня слушать? Я не то чтобы виню их за желание вернуться домой, но остаться здесь жизненно необходимо. Даже если они с этим не согласны.
Я никак не могу понять, почему Нолан стал настолько невыносимо раздражительным с тех пор, как мы оказались в Землях драконов. Мелайна ещё в Артериасе упоминала, что его наняли защищать её после того, как Сетана сочли погибшим.
Остальные бойцы нашего отряда и мятежники, занимающие длинные столы в огромном зале, обращают взгляды в нашу сторону. Постепенно, словно хлопья снега, комнату укрывает тишина. Пока единственным звуком не становится звон вилки, которую Арчи роняет на свою тарелку.
— Потому что, если вы уйдёте, вас всё равно убьют, — говорю я, выдерживая взгляд Нолана и не позволяя себе выказать ни крупицы тревоги.
— Ты говоришь так только затем, чтобы спасти собственную шкуру. У каждого из нас дома остались друзья и близкие, к которым мы хотим вернуться. Нам здесь не место! — Нолан делает резкий взмах рукой в сторону зала.
Другие артерианцы поддакивают ему глухим ропотом, и я обвожу взглядом разгневанные лица. Проклятье. Возможно, было ошибкой рассказывать им про пакт крови. Сетан выставил всё так просто — будто они сразу же меня послушают. И вот полюбуйтесь: половина людей даже смотреть на меня не может без желания вкатать моё лицо в грязь за такое решение.
Не говоря уже о нарастающем напряжении между теми, кто поддерживает мой выбор, и теми, кто против. Мятежникам даже воевать с нами не придётся — мы прекрасно справляемся с этим сами.
— А у тебя вообще есть семья, Нолан? — огрызается Гэвин.
Я впервые слышу от него подобный тон. Обычно он держится в тени, подальше от всеобщего внимания. Его чёрные, как оникс, глаза сужаются; он поворачивает голову в сторону Мелайны, и длинные вороные пряди колышутся следом.
— Насколько я помню, мы с тобой присягали защищать Сетана и Мелайну.
— Если ты ходил в оруженосцах у Сетана и чувствуешь себя обязанным таскаться за ним, как преданный щенок, это не значит, что я буду делать то же самое. Наша клятва потеряла силу, как только он примкнул к мятежникам, — отрезает Нолан.
Гэвин с грохотом опускает кулак на стол, заглушая зарождающиеся споры остальных солдат. Мелайна резко выбрасывает руку вперёд и хватает Гэвина за плечо, не давая ему перемахнуть через стол и вцепиться в Нолана.
— Клятва есть клятва. В тебе совсем нет чести? — бросает Гэвин.
Прежде чем Нолан успевает ответить, Арчи вскакивает на ноги, выставив ладони в сторону обоих мужчин:
— Парни, парни. Давайте притормозим на секунду. У меня в Хелмбруке тоже осталась семья. Но мы должны её выслушать…
Нолан перебивает его, испепеляя меня взглядом:
— Она бестолковая девка, которая приняла поспешное решение…
— Хватит! — рявкает Коул, поднимаясь во весь рост, и этот рык оглушительным ударом бьёт мне по ушам.
Все замирают и поворачиваются к нему; даже у Нолана хватает ума прикусить язык.
— Ещё раз заговоришь о ней в таком тоне, Нолан, — Коул тычет в него пальцем, и этот жест кажется ничуть не менее опасным, чем обнажённое оружие, — и я сам тебя урою. Лично.
Нолан не отводит взгляда, но судорожно сглатывает.
Коул обводит взглядом остальных и наклоняется над столом, бросая немой вызов каждому, методично сканируя лицо за лицом:
— Вам может не нравиться мысль остаться здесь, но выбора нет. Даже если бы Кэт не заключила этот пакт крови, нас бы убили при попытке уйти. Или перерезали бы прямо здесь, просто чтобы избавиться от лишней обузы. Их больше. В любом случае живыми до дома вы бы не добрались. Неужели до вас не доходит? Она приняла решение, которое, возможно, спасло ваши шкуры. Она заложила собственную кровь и жизнь ради вашей безопасности — как вы вообще смеете на неё злиться?
Тишина. Разговоры за соседними столами тоже стихают. Я сглатываю; жар ползёт от груди прямо к щекам. К счастью, взгляды всех присутствующих прикованы к Коулу. В нём всегда была эта способность естественным образом притягивать людей. Особая аура командира, заставляющая слушать каждое слово. Плюс ко всему, он превосходит любого здесь и ростом, и силой. Бросить ему вызов означало бы подписать себе смертный приговор.
— Ну? — с неприкрытой угрозой бросает Коул, снова разворачиваясь к Нолану. — Кто-нибудь хочет ответить?
— Жалкий ты кретин, — доносится с дальнего конца стола голос Дэриана. — Вы все подохнете, если останетесь здесь.
Я тут же жалею о том, что вообще позволила выпустить его из комнаты, пусть даже под надзором человека, которому доверяю. Будь проклята моя сердобольность. В следующий раз оставлю его пялиться в каменную стену на пару дней. Мелайна натягивает цепь его кандалов, заставляя замолчать.
Пальцы Коула, нервно подрагивавшие секунду назад, сжимаются в кулаки:
— Как ты меня назвал?
На губах Дэриана играет ехидная ухмылка:
— Мне повторить помедленнее, чтобы дошло?
Коул отталкивается от стола и хищным шагом направляется к нему. Дэриан поднимается на ноги, отпихивая ногой стул; Мелайна бормочет что-то себе под нос, крепче перехватывает цепь и тоже встаёт со своего места. Коул останавливается прямо перед Дэрианом, возвышаясь над ним на добрых несколько дюймов. Их взгляды сцепляются в немом напряжении — ни один не отступает.
Коул вскидывает бородатый подбородок:
— Повтори.
Дэриан усмехается, его губы кривятся в полуулыбке:
— Я не повторяю дважды.
Коул наклоняется вперёд и шепчет:
— А я дважды не прошу.
Я срываюсь со скамьи и бросаюсь к ним обоим, пока кто-нибудь не нанёс первый удар. Мелайна без особого энтузиазма дёргает цепь, удерживающую Дэриана, её расширенные глаза метнутся между двумя разъярёнными мужчинами, а свободная рука привычно опускается к поясу, где должен висеть меч. Я мысленно ругаюсь: оружие нам так до сих пор и не вернули.
Костяшки пальцев Коула белеют.
— Напомнить тебе, кто здесь капитан?
— Да плевать мне, кто ты. Оглянись, мы не в Артериасе. А значит, никакой верностью я тебе не обязан. И если у тебя память не отшибло, я твой принц, неотесанный ты выродок.
Я бросаюсь прямо на Коула, упираясь ладонями ему в грудь и отталкивая назад, пока он рвётся к Дэриану:
— Прекратите!
Мелайна с силой дёргает цепь Дэриана на себя. Солдаты отряда и мятежники подбегают, помогая мне удержать Коула, пока другие обступают Дэриана и Мелайну. Землеподобный громогласный рёв разносится позади меня — настолько оглушительный, что воздух вокруг, кажется, идёт рябью. Все замирают и оборачиваются на звук; лица людей бледнеют, глаза распахиваются от ужаса при осознании того, кому принадлежит этот рык.
Слушайте! — голос Дэйши сливается с громовым раскатом. И хотя сами слова слышу только я одна, мне кажется, посыл доходит до каждого.
Неудивительно, что этот зал настолько огромен, а вместо дверей здесь настоящий подъёмный мост. Несмотря на свои внушительные размеры, она спокойно помещается внутри обеденного зала. Рядом с ней вышагивает А’нала, которая тяжёлыми гулкими шагами направляется к столу Сетана. Сетан вернулся? Вот тебе и уехал на пару дней.
Бойцы и мятежники замирают намертво, и Дэйша прекращает рычать. Её губы всё ещё приподняты в беззвучном оскале, подёргиваясь и обнажая клыки, каждый из которых длиннее и толще предплечья взрослого мужчины.
— Спасибо, — шепчу я.
Она с силой выдыхает воздух в толпу, заставляя нескольких человек отшатнуться. Готова поклясться, эта власть над людьми начинает кружить ей голову.
А’нала говорит: если двуногие не слушают, мы заставляем их слушать.
Надо будет обязательно разузнать, чем они с А’налой занимались всё это время. Бросив на драконицу благодарный взгляд, я делаю пару шагов в сторону от Коула, чтобы обратиться ко всему отряду:
— Я знаю, что некоторые из вас злятся на меня. Вы можете считать, что я приняла неверное решение. Но правда в том, что если вы не останетесь, то погибнете. И этот расклад не изменился бы, заключила я пакт или нет. Оглянитесь вокруг. Нас здесь ничтожно мало. Вы бы даже до границы Артериаса добраться не смогли. Я заключила с Сетаном пакт крови — договор, связывающий нас обоих. Я выторговала нашу безопасность этим пактом, так что ни один боец из нашего отряда не пострадает и не будет убит. Солдаты Сетана уже присягнули ему через собственные пакты крови, а значит, они связаны моим соглашением с Сетаном. Так что, если вам так не терпится уйти — скатертью дорога. Уходите. Прямо сейчас.
Я обвожу взглядом присутствующих, но никто не трогается с места; все застыли, неотрывно глядя на меня и на Дэйшу.
— Ну что, есть желающие?
Дэйша предостерегающе рычит у меня за спиной, и несколько человек испуганно качают головами. С другого конца зала я ловлю взгляд Тони — и готова поклясться, что на её лице мелькает тень улыбки.
Не обращая внимания на бешено колотящееся сердце, я отвожу взгляд от неё и остальных мятежников:
— Отлично. Я понимаю, что у многих из вас дома остались родные и друзья, к которым вы хотите вернуться. Но лучшее, что мы можем сделать для них сейчас, — это оставаться на месте, пока не выясним, что задумал король.
— В смысле «что задумал король»? — спрашивает Арчи.
Дэриан поднимает на меня взгляд; растрёпанные каштановые пряди падают ему на глаза.
Сделав глубокий, ровный вдох, я произношу:
— Это не мятежники сжигали города. Это дело рук короля.
По рядам артерианцев прокатывается волна потрясённых вздохов.
— Какая несусветная чушь! Она выдумывает всё это на ходу, потому что продалась Сетану и мятежникам! — взрывается Нолан. — Это просто пропаганда!
Я могу прикончить его прямо сейчас, — лениво мурлычет Дэйша в моей голове.
— В этом нет необходимости. И это совсем не тот способ, которым я хочу их убедить.
— Если вы ей не верите, может, вам стоит пойти и проверить всё лично? — хмуро бросает Мелайна, оглядывая солдат и крепко сжимая в кулаке цепь Дэриана.
— А я ей верю, — звонко подаёт голос Арчи. — Кэт не стала бы врать. И она никогда не ставит себя выше остальных. Вы что, забыли битву в Блэкфелле? Она была всего лишь ученицей лекарки, но рискнула жизнью, чтобы пробраться в город. Она спасла всех тех мирных жителей, которых держали в заложниках, и помогла им выбраться.
Я не могу сдержать улыбку, глядя на Арчи. Он смотрит на меня в ответ, и в его карих глазах светится такое же тепло.
Он продолжает:
— Будь она эгоисткой, она бы не стала рисковать собой ради чужих людей. Точно так же, как не стала бы рисковать жизнью, возвращаясь в Блэкфелл, чтобы попытаться вытащить меня.
— Или меня, — раздаётся чей-то голос.
Все оборачиваются.
Сквозь толпу медленно ступает Мардж; её посох мерно стучит по каменным плитам, пока она не останавливается в самом центре круга.
— Когда на нас напали посреди ночи на заставе перед Блэкфеллом, Катерина прибежала в лекарский шатёр, чтобы защитить меня. У неё не было той боевой выучки, что есть у каждого из вас. И то, что она рисковала собой ради меня, почти не зная, кто я такая, говорит само за себя. Вы не обязаны доверять мятежникам. Вам нужно верить только Катерине.
И снова наступает тишина.
Коул шагает вперёд, разрывая безмолвие тяжёлой поступью. Он встаёт рядом со мной, обращаясь лицом к отряду в безмолвном заявлении поддержки. Следом подходит Мардж, слегка склоняя голову, встаёт по другую руку от меня и тоже поворачивается к строю. Арчи делает шаг следом, затем Мелайна, волоча за собой Дэриана. Гэвин. И один за другим артерианцы выстраиваются в линию рядом со мной и за моей спиной.
Нолан остаётся единственным, кто стоит напротив нас; его взгляд растерянно мечется от одного лица к другому. Наконец, взвесив все за и против, он опускает голову и сквозь зубы цедит:
— Похоже, у меня нет выбора.
Я невольно улыбаюсь. Сетан ошибается. Власть, построенная на страхе, отравляет всё вокруг. А лидерство, основанное на уважении, ещё придётся заслужить. Нам нужно начать с малого.
И я выбираю вести их за собой через это хрупкое, робкое единство.