С КЕМ Я РАЗГОВАРИВАЮ
Мы с Сетаном спорим о том, что делать с Дэрианом, а Дэйша всё это время маячит у меня за спиной. Её напряжённая поза без слов бросает Сетану вызов: скажи что-нибудь не то или сделай неверный шаг — и пожалеешь. В конце концов мы приходим к шаткому соглашению: на эту ночь Дэриан останется в подземелье, и никто его не тронет. Остальное обсудим завтра.
После того как мне удаётся убедить Дэйшу, что я спокойно доберусь обратно до города, мы расходимся. Сетан провожает меня до лекарского квартала в мучительном молчании. Когда он уходит, Мардж снова занимается моими в очередной раз разошедшимися швами, вполголоса отчитывая меня. Стиснув зубами тряпку и впиваясь ногтями в ладони, чтобы не шуметь и не разбудить остальных артерианцев, я наконец соглашаюсь поберечь себя. Когда жжение от жидкости в рёбрах стихает, я расслабляю сведённую челюсть и засыпаю.
На следующее утро группа солдат выводит всех нас, артерианцев, из лекарского квартала мятежников. И недовольна окружающей нас стражей не я одна: нас гонят по мощёным улицам Мидкипа, будто овец, а прохожие провожают ошеломлённо-заинтересованными взглядами.
Мы петляем по нескольким оживлённым улицам, то и дело задевая друг друга плечами, потому что стражники заставляют нас держаться плотной группой. Нас приводят к огромному каменному зданию почти в самом центре города. Его черепичная крыша возвышается над окружающими многоэтажными домами и лавками. Ещё четверо солдат стоят на страже у… входа?
Он сделан как подъёмный мост.
Только никакого рва или чего-то ещё, через что его нужно было бы перекидывать, нет. Толстая тяжёлая деревянная створка лежит прямо на оживлённой мощёной улице. Я наклоняюсь вперёд, выглядывая из-за двух артерианцев справа, и встречаюсь недоумённым взглядом с Арчи. Тот лишь разводит руками.
Я как раз поворачиваюсь, чтобы поискать Мелайну среди стоящих позади артерианцев, когда один из солдат-мятежников рявкает:
— Не задерживаемся!
И наш тесно сбившийся отряд — будто у нас вообще есть выбор — следует за окружающими нас мятежниками по створке подъёмного моста, мимо четырёх стражников и внутрь огромного здания.
Сводчатый каменный потолок уходит вверх футов на шестьдесят, не меньше, к перекрещивающимся балкам, а на камне высечены драконы всех возможных форм и размеров. Перед нами тянутся длинные прямоугольные столы, по обе стороны каждого — не меньше тридцати мест.
Я оглядываю зал.
Здесь нет ничего деревянного.
Всё из камня.
Даже на окнах нет занавесей. Вместо них снаружи стекло заключено за толстыми железными прутьями, а само оно мутно-серого оттенка.
Несмотря на обилие солнечного света, льющегося через двухэтажные окна вдоль всей западной и восточной стен, под потолком через весь зал развешены несколько рядов железных люстр. Пламя в них тихо и спокойно мерцает.
У дальней стены, за столами, возвышается колоссальный камин, от одного вида которого у меня едва не перехватывает дыхание. Во главе стола, прямо перед ним, стоит Сетан. Ближайшие к нему места уже заняты его солдатами, а сам он смотрит вдоль длинного стола.
Прямо на меня.
По затылку скатывается капля пота.
Только скажи — и я перестану притворяться, будто не могу уничтожить их всех одним выдохом, — раздаётся у меня в голове голос Дэйши.
Я прикусываю язык, чтобы не фыркнуть от смеха, не отвожу глаз от Сетана и отгоняю нервозность.
Это здание целиком из камня и железа. Есть ощущение, что его специально строили так, чтобы оно не могло сгореть.
И ты думаешь, меня это остановит?
Окружающие нас солдаты расходятся в стороны, и от скрежета металла о металл мы все резко оборачиваемся ко входу.
Подъёмный мост захлопывается с оглушительным грохотом.
— Садитесь, — приказывает Сетан, и стены сами усиливают его голос.
Под тяжёлыми, настороженными взглядами Сетана и его солдат мы рассаживаемся на свободные места за ближайшим к нему столом. Я устраиваюсь рядом с Мелайной, и Арчи, сидящий по другую сторону от неё, наклоняется вперёд и расплывается в широкой улыбке.
— Доброе утро, солнышко!
Он совершенно не замечает напряжённой враждебности, повисшей между нами и мятежниками.
Нолан выглядит так, будто вот-вот из собственной кожи выпрыгнет, а Гэвин усаживает его на стул. Тем временем солдаты у стен уже держатся за оружие. Несколько мятежников, сидящих с нами за одним столом, изучают наши лица так, словно мы можем взорваться в любую секунду. Будто одного неудачного взгляда или движения хватит, чтобы разбить вдребезги те жалкие крохи мира, за которые мы пока цепляемся.
Тони сидит напротив. Наши взгляды встречаются, и часть напряжения отпускает. Что-то подсказывает: я могу рассчитывать на неё, если понадобится держать её людей в узде, — даже если совершенно очевидно, как сильно они нас ненавидят.
Из коридора в дальнем углу появляются слуги и начинают расставлять перед нами тарелки с горячей едой.
— Добро пожаловать в общественный зал Мидкипа! Как ты себя чувствуешь? — Тони опускает взгляд на мой бок, пока перед нами ставят тарелки.
Я прослеживаю за её взглядом и осторожно касаюсь рёбер там, где вокруг торса намотаны бинты, скрытые под плотными слоями чёрной зимней одежды, которую она подарила мне вчера.
«Она тебе ещё пригодится», — сказала тогда Тони.
Словно сейчас она мне не нужна. На дворе самый разгар зимы, да ещё и так далеко на севере. Здесь холодно так, что сами преисподние, кажется, промёрзли бы насквозь. Одежды, которую я носила в Артериасе, для местного холода точно не хватило бы.
Я улыбаюсь Тони.
— Кажется, хорошо. И… спасибо за одежду.
— Хочешь поблагодарить — уговори остальных принять нашу помощь. Самое меньшее, что они могут сделать… — Она переводит взгляд на Гэвина и Нолана и морщит нос, глядя на пятна, покрывающие их одежду. — Переодеться во что-нибудь чистое. У нас более чем достаточно и одежды, и еды для всех.
Нолан отрывает взгляд от нетронутой еды на тарелке и смотрит на Тони, прищурив карие глаза.
— Нам не нужно пахнуть и выглядеть как вы. Я лучше голым буду разгуливать, чем позволю кому-нибудь принять меня за одного из вас — варваров и предателей, лишь притворяющихся людьми.
Тони приподнимает бровь; выражение её лица балансирует где-то между злостью и весельем.
— Правда? Тогда прошу. — Она делает широкий жест рукой. — Разгуливай. И у тебя хватает наглости разговаривать со мной в таком тоне, ты—
— Тони, — предупреждает Корвин с другого конца стола.
При воспоминании о прошлой ночи во мне снова поднимаются отвращение и злость. О том, как безжалостно Корвин избивал Дэриана. Как легко заносил плеть и бил снова. Как с его пальцев капала кровь Дэриана.
Пожалуй, я больше не голодна.
Я обвожу зал взглядом в поисках Дэриана, и во рту пересыхает, когда приходится признать: его здесь нет.
Об этом мне ещё предстоит поговорить с Сетаном.
— Мы пытаемся проявить к вам доброту— — рычит Тони Нолану.
Нолан наклоняется через стол и плюёт в её сторону.
Попадает прямо ей на тыльную сторону ладони.
Ох… проклятье.
Тони медленно переводит взгляд с руки на Нолана, и в её глазах полыхает уже ничем не сдерживаемая ярость.
Все срываются с места одновременно.
Мятежники против артерианцев.
Тони вскакивает, выхватывая меч. Нолан хватает со стола тарелку, сбрасывает еду на пол и выставляет её перед собой, словно из неё может получиться хоть сколько-нибудь приличное оружие. Слуги приглушённо вскрикивают и разбегаются, а стражники у стен бросаются к нам. Я вскидываю руку, пытаясь остановить Тони, а остальные за столами тянутся к оружию — воздух наполняется металлическим звоном одного за другим обнажаемых клинков.
Нолан кидается через стол на Тони, а Гэвин бросается следом и в последний момент успевает ухватить его за рубашку. Нолан взбирается на каменный стол, волоча за собой что-то бормочущего Гэвина.
Мелайна хватает Нолана за грудки и с такой силой сдёргивает со стола, что любой отец мог бы ею гордиться.
Он сотрясает спиной каменный пол.
— Что ты творишь, Нолан? — выплёвывает она, прижимая его к полу.
Арчи вскакивает со своего места и хватает со стола вилку. Жаль, они пока не решили, что нам можно доверить ножи.
Я быстро оглядываю остальных артерианцев и замечаю Коула в нескольких местах от нас, ближе ко входу. Он растаскивает сцепившихся в драке артерианца и мятежника, пока вокруг теснится всё больше стражников.
Тони — хвала богам — хватает самообладания просто наблюдать с другой стороны стола, пока Мелайна пытается удержать Нолана.
Моё собственное терпение быстро заканчивается, но я снова и снова напоминаю себе, что обещала Мардж беречься. Мне и так чертовски повезло, что первые два раза, когда разошлись швы, не закончились серьёзной инфекцией или мгновенной смертью. И проверять на себе теорию «бог любит троицу» я не собираюсь.
Судя по многозначительному взгляду, который Мардж бросает на меня через весь зал, она думает о том же.
— Ах, так теперь, раз папочка у них главный, ты на их стороне? — рычит Нолан Мелайне. — Да ты такая же предательская дрянь—
Мелайна с силой вжимает предплечье ему в горло, обрывая фразу.
— Следи за языком!
Нолан бьёт слева, попадает Мелайне в челюсть и сбрасывает её с себя. Арчи тут же наваливается на Нолана сверху, легко усаживаясь ему на бёдра, и приставляет вилку к горлу.
Надо отдать ему должное — по крайней мере, он находчивый.
— Хватит! — глубокий голос прокатывается по залу громом.
Все замирают и оборачиваются к началу зала, где стоит Сетан.
Даже Нолану хватает ума прекратить сопротивляться.
Сетан прочищает горло и мрачно обводит всех взглядом.
— Мне напомнить вам, что поставлено на карту? Я не потерплю этого детского бреда. Ещё одна такая выходка — от кого угодно — и отправитесь в подземелье. Ясно?
Он смотрит на Тони, ожидая ответа. Та склоняет голову и убирает меч в ножны. Остальные мятежники следуют её примеру, пряча мечи и кинжалы, а затем снова рассаживаются по местам.
А мы, артерианцы, так и остаёмся стоять.
Затем Сетан переводит взгляд на меня.
— Ты. — Он дёргает головой себе за плечо. — Идём.
Я невольно оглядываюсь, проверяя, не обращается ли он к кому-то другому. Взгляд скользит мимо остальных артерианцев к Коулу — я жду, что вперёд выйдет он. Кожу обдаёт жаром, когда все разом переводят глаза на меня.
О боги… не Коул.
Я.
— Сейчас! — рявкает Сетан.
Я вздрагиваю, затем неохотно разворачиваюсь и следую за Сетаном и его стражниками из зала, через тот самый коридор, откуда появлялись слуги, а затем через боковую дверь — на улицу.
Мы молча петляем по городу, и я замечаю вдали чёрную фигуру Дэйши. Она следует за нами там, где улицы через несколько кварталов переходят в лес. Каждый житель, мимо которого она проходит, провожает её взглядом, застыв от изумления. Хотя Дэйша держится на приличном расстоянии, я знаю: если что-то пойдёт не так, она доберётся до меня в мгновение ока.
От одной этой мысли нервы немного успокаиваются.
Даже стражники Сетана, окружающие нас, время от времени настороженно косятся на неё.
— Скажи ей, что тебе ничего не угрожает, — бросает Сетан, даже не глядя в мою сторону.
Я фыркаю.
— Не стану говорить ей то, чего сама не знаю.
Скажи ему, что это ему угрожает опасность, — рычит Дэйша.
Не уверена, что он оценит угрозы… Когда ты проснулась? И давно за нами идёшь?
Достаточно давно, чтобы за тобой присматривать.
Мы приходим к ещё одному большому зданию на северной окраине Мидкипа — тому самому, где я впервые встретила Сетана и узнала, что Дэриан — принц. Сетан заводит меня внутрь. Двое стражников остаются снаружи, ещё двое идут следом за нами.
Когда один из них закрывает дверь, Сетан обходит большой стол из красного дерева и резко поворачивается ко мне. Руки он держит за спиной, вне поля зрения.
Почему-то от этого мои пальцы тревожно дёргаются у бедра — там, где должен быть меч.
Сетан смотрит на меня.
Стоит так неподвижно, что можно поверить, будто он всего лишь плод воображения.
Похоже, это его способ запугивать людей, пока они не подчинятся.
— Что? — наконец спрашиваю я. — Я не играю в молчанку. Чего ты хочешь?
— Тебе нужно заставить своих людей—
— Моих людей? — Я смеюсь. — Я здесь не капитан. Коул—
— Не перебивай меня, дитя. Они в такой же степени—
— Во-первых, я не дитя.
Он рычит и с силой ударяет кулаком по столу.
— Тебе не помешало бы научиться держать себя в руках.
Я отступаю на полшага, а потом огрызаюсь:
— А тебе не помешало бы научиться разговаривать со мной уважительно. Я не позволю так со мной разговаривать. Я не ребёнок. Я взрослая женщина.
— Тогда и веди себя как взрослая, — цедит он.
— Прошу прощения? Я вообще-то пыталась остановить тебя, пока ты не зашёл слишком далеко. Ты разговариваешь не с тем человеком. Я им не капитан.
— Я прекрасно знаю, с кем разговариваю.
— Тогда ты должен знать две вещи. Первое: я не ребёнок. Так что хватит меня так называть — от этого я не стану тебя слушаться. И уважать тоже не стану. И второе: этим отрядом командует Коул. Не я.
— Нет. Ты, — произносит он напряжённо; за маской холодного безразличия всё равно слышится глубокое раздражение.
— Нет. Не я. Что именно в этом простом утверждении тебе непонятно?
— Мне непонятно другое. — Он сжимает деревянный край стола так сильно, что костяшки почти белеют. — Почему, во имя богов, выбрали именно тебя.
Я приподнимаю бровь.
— Ты и прошлой ночью это говорил. С чего ты вообще взял, что я какая-то там «Избранная»?
— Из пророчества.
— Значит, вы что-то неправильно поняли. Я понятия не имею, о каком пророчестве ты говоришь, но могу тебя заверить: это не я.
Я отворачиваюсь и делаю несколько шагов к двери.
Солдаты скрещивают передо мной мечи.
За спиной раздаётся голос Сетана:
— Думаешь, я этого хочу? Думаешь, кто-то из нас этого хочет? Мы все зависим от тебя, Катерина. Это мог быть кто угодно, но по какой-то неизвестной причине — ты. Ты Избранная, нравится тебе это или нет. И если будешь сидеть сложа руки, погибнет ещё больше невинных людей. Король перебьёт всех драконов. И вся их кровь будет на твоих руках.
Я резко разворачиваюсь при словах о том, что люди будут гибнуть из-за меня.
— Ты сам только что сказал: это мог быть кто угодно. Так, может, это и есть кто-то другой. Может, вы ошиблись. Я пришла в Земли драконов, чтобы спокойно жить здесь со своей драконицей. Я не собираюсь участвовать в вашей войне.
Он стискивает челюсть, с каждой секундой всё хуже скрывая раздражение.
— Я не ошибся. Кроме тебя, больше некому. Старейшины перевели пророчество, и там сказано, что Артериас будет восстановлен воздухом и ночью. Кто ещё это вообще может быть? — Последние слова он буквально выплёвывает. — Твоя драконица — лунный дракон.
Воздух.
И.
Ночь.