ЯДЫ
Я лежу на земле, мышцы всё ещё парализованы ядом, но я хотя бы жива. Отводя взгляд от Дэйши, я вижу, что Сетан и Арчи всё ещё сидят на корточках рядом с Корвином, а вокруг них полукругом столпились другие солдаты. Мардж ковыляет ко мне, заслоняя своими ногами и посохом Корвина по мере приближения.
Она опускается передо мной на корточки; её тёплое морщинистое лицо заслоняет обзор, когда она протягивает руку и прижимает ладонь к моему лбу.
Коул появляется прямо за ней и тоже падает на колени передо мной. Его губы быстро шевелятся, но звуков нет. Мардж поворачивается, чтобы ответить ему, но я по-прежнему ничего не слышу.
— Почему… почему я вас не слышу? — бормочу я, и слова выходят невнятной кашей на онемевших губах.
Мардж и Коул поворачиваются ко мне, их глаза распахиваются от тревоги. Коул что-то говорит, но я не могу разобрать по губам. Я пытаюсь выглянуть из-за них туда, где лежит Корвин.
— Он… с ним всё в порядке? — спрашиваю я.
Коул опускает взгляд и бросает короткий взгляд через плечо, пока Мардж хмурится и качает головой.
Мне жаль… было уже слишком поздно, — шепчет Дэйша.
Я напрягаю все силы против невидимого барьера, стискивая зубы в отчаянной попытке сесть. Но всё бесполезно. Непомерная тяжесть сковывает тело от шеи и ниже.
Коул наклоняется вперёд, подсовывая ладони мне под поясницу и под голову, и поднимает меня с земли на руки. Дэйша одаривает его выразительным колючим взглядом, а я чувствую, как вибрация его глубокого голоса рокочет в груди.
Он хочет нести тебя, пока яд не выйдет из крови.
Я невнятно выдавливаю слова вслух, не уверенная, понятно ли говорю:
— Когда… это пройдёт?
Когда Мардж отвечает, Дэйша передаёт её слова:
Она говорит, может пройти час или два, смотря сколько успело попасть в кровь. Но раз уж тот земной дракон поделился дыханием, это наверняка ускорит дело.
Я киваю, с выдохом бессильно обмякая на руках Коула. Когда я перевожу на него взгляд, он смотрит мне в глаза и беззвучно, одними губами произносит: «Всё будет хорошо. Отдохни, если сможешь».
Спустя примерно час онемение отпускает нервы. Я иду бок о бок с Дэйшей и остальными; над нами повисает траурное молчание. Коул идёт рядом с Арчи, гладит его по спине и что-то негромко говорит. Дэйша передала мне, что бездыханное тело Корвина привязали к седлу А’налы, чтобы доставить в следующий город, так как в повозках не хватило места.
К тому моменту, как мы выбираемся из Запретного леса, зубчатые шпили и крыши Пайнпойнта уже вонзаются в пламенеющий закат. Другие наездники летят впереди нас; оглушительный рокот взмахов их крыльев становится первым звуком, пробивающимся сквозь глухоту, заложившую мне уши. Мелайна передаёт, что они свяжутся с городским советом, а затем сделают круг над Пайнпойнтом, чтобы убедиться, безопасно ли нам оставаться на ночлег. И подыскать достойное место для погребения Корвина.
Из предосторожности мы останавливаемся в паре миль от Пайнпойнта: мятеж против Сетана набирает силу, хотя точной численности никто не знает. Мы сидим на травянистых холмах и наблюдаем, как облака несутся по небу яркими сполохами розового и жёлтого. Я плюхаюсь на землю, и Дэйша опускается рядом, прижимаясь боком к моему бедру.
Ты не виновата, — шепчет она, переводя на меня взгляд.
Покачав головой, я обхватываю колени руками и смотрю на траву, колышущуюся на ветру:
— Я должна была спасти его. Единственное, что я о нём знала, — это его имя, и я всё равно должна была его спасти.
Арчи плюхается рядом со мной, обхватывает ноги руками и шепчет:
— Спасибо, что попыталась.
Я поворачиваюсь к нему и вижу, что его глаза блестят от слёз.
— Это должен был быть я. Это я сглупил, — хрипит он. — Боги, каким же идиотом я себя порой чувствую.
— Эй… — Я хватаю его за плечо и встряхиваю, когда он упрямо отводит глаза. — Эй, это была случайность. Ты не знал, что это драконьи яйца.
Он сбрасывает мою руку, его лицо мрачнеет:
— Какая разница. Сетан и без того меня ненавидит и считает, что я недостоин Мелайны. Вряд ли это добавит мне очков в его глазах. И, похоже, я начинаю с ним соглашаться.
— Сетан много кого считает недостойным. Порой даже меня.
Он моргает, затем косится на меня.
Я продолжаю:
— Ты самый завидный жених из всех, кого я знаю. Ты добрый, смелый, сильный — в тебе есть всё, о чём я и любая другая женщина могли бы только мечтать. И я бы сама встала первой в очередь за твоим сердцем, если бы не знала, что ты создан для Мелайны.
— Ну ты и скажешь. — Но тень улыбки всё же трогает уголки его губ.
— Скажу или нет, тебе должно быть плевать, что он о тебе думает.
— Но мне не плевать… — Голос его срывается. — Потому что я люблю её, Кэт.
Я прикусываю губу, сдерживая рвущуюся улыбку, и киваю:
— Тогда только это и важно. Не зацикливайся на его мнении. Ты ведь любишь не его… если только ты не влюблён в обоих сразу, а это сделало бы ситуацию совсем неловкой…
Он усмехается и толкает меня плечом. Достаточно ощутимо, чтобы я потеряла равновесие и завалилась на бок Дэйши, пока та мордой не водворяет меня на место. Тепло возвращается на его лицо, и это хоть немного отвлекает меня от давящего чувства вины в груди.
— Ты уже сказал ей? — шепчу я.
Он качает головой:
— Я всё никак не могу выбрать подходящий момент. И часть меня до смерти боится, что это невзаимно.
— Мы все этого боимся. Сказать это в первый раз всегда страшнее всего. Потом становится чуточку легче.
— Каким он был?
Я резко вскидываю на него голову:
— Что?
— И-или она? — тут же поправляется он.
— Нет… он, эм… — Я отвожу взгляд, пробираясь сквозь клубок чувств, в которых сама толком не могу разобраться. Дэйша мягко приваливается ко мне, безмолвно напоминая о своём присутствии.
Мой взгляд скользит к Коулу, говорящему с Мардж достаточно далеко, чтобы я не слышала их слов. Они стоят в лучах заката, и мягкое золотистое сияние очерчивает их силуэты. Коул отбрасывает со лба прядь каштаново-рыжих волос, глядя сверху вниз на Мардж. Когда он кивает и опускает руку вдоль тела, на его лице появляется тёплая улыбка. Та самая, похожая на дневной свет.
И это просто выворачивает моё сердце наизнанку.
— Он был всем, чего я хотела. Всем, о чём я мечтала. Он был словно дневной свет… — Горло перехватывает, и я сглатываю, прежде чем продолжить: — Как когда просыпаешься после долгой ночи. Сначала всё немного расплывается, и ты не можешь толком… понять, что вокруг тебя. Морргаешь, пока зрение не прояснится. И тогда кажется, будто ты видишь всё впервые. А со временем это становится единственным миром, который ты знаешь…
Коул посреди разговора с Мардж бросает взгляд в мою сторону. Меня захлёстывает сокрушительная волна тоски, и я чувствую, что он тонет в ней точно так же. Время растворяется. И я не понимаю, смотрим ли мы друг на друга считаные секунды или целые часы.
Мардж тычет его своим посохом в руку, и он стряхивает с себя оцепенение далёкой тоски. И наконец возвращает внимание к ней.
Я перевожу взгляд на Арчи. А он переводит глаза с меня на Коула и обратно — раз за разом.
— П-погоди. Погоди. Это же не… что я только что видел? Что это было? — Он нервно указывает пальцем то на меня, то на Коула.
— Коул мне не брат, Арч, — шепчу я.
У него отвисает челюсть, и он вскакивает на ноги. Я поднимаюсь следом и хватаю его за плечи, пока он запускает пальцы в свои песочно-русые волосы.
Я говорю вполголоса:
— Давай поговорим об этом. Подальше от остальных…
— Какого чёрта?.. — бормочет он.
— Арчи, пожалуйста. Никто больше не должен знать.
Его руки бессильно падают вдоль тела, волосы растрёпаны после того, как он запустил в них пальцы. Не дожидаясь разрешения, я хватаю его под локоть и тащу за собой — так далеко, чтобы наш разговор нельзя было услышать, даже если мы начнём кричать.
Дэйша неотступно следует за нами и встаёт живым щитом между нами и остальным отрядом. Она расправляет крылья и вытягивает их в стороны, закрывая нас от чужих глаз.
— Спасибо, — бросаю я благодарный взгляд на Дэйшу.
Она с кивком устраивается поудобнее. Вынужденные места в первом ряду на представление, которое вряд ли кого-то развлечёт.
Арчи выдёргивает руку из моей хватки:
— Да какого чёрта вообще происходит, Кэт?!
Слышать от него подобные грубые ругательства — всё равно что получить кинжалом под дых. И хоть мы отошли на приличное расстояние, я невольно перехожу на шёпот:
— Послушай…
— Нет, это ты послушай! Я был с тобой честен во всём. Я доверял тебе все свои тайны, даже когда признаваться было невыносимо тяжело. А когда узнал о… — он резко вскидывает руку в сторону Дэйши, — о ней, я хранил это в тайне ото всех! Даже когда это могло стоить мне головы на плахе!
— Я знаю, — жалобно всхлипываю я. — Я знаю…
— Нет. Ничего ты не знаешь. Потому что даже после всего, что было, этого всё равно оказалось недостаточно, чтобы ты доверила мне правду! Кто вообще узнал о том, что Коул никакой тебе не брат, раньше меня, а?
Я качаю головой, сердце бешено колотится. Кажется несправедливым втягивать в это Мелайну…
— Ответь на вопрос, Кэт. — В его голосе звенит пугающая, непривычная серьёзность.
— Зачем? Какая разница?
— Разница в том, что я увижу всех тех, кому ты доверяешь больше, чем мне.
— Но они узнали вовсе не пото…
— Ответь. На этот. Проклятый. Вопрос.
Выдохнув, я бессильно опускаю голову:
— Сетан… Мардж… и… Мелайна.
Он запрокидывает голову к небу и поворачивается ко мне спиной.
Я протягиваю руку и хватаю его за плечо:
— Мардж догадалась сама. Сетан застукал нас с Коулом, когда мы целовались. А Мелайна… не злись на неё. Я сама попросила её дать мне возможность всё рассказать тебе. И из-за этого жуткого, проклятого пророчества ей пришлось подчиниться моему желанию.
Он оборачивается и бросает на меня взгляд:
— Какая разница. Ты всё равно рассказала ей раньше, чем мне.
Я сглатываю. Сейчас последует следующий удар:
— Потому что я переспала с Дэрианом. Во второй раз. Первый был в Артериасе, когда я чуть не сбежала посреди ночи, узнав, что Коул обручён с Селестой. А второй — прошлой ночью. Мелайна узнала об этом только сегодня утром, когда пришла ко мне, и я спросила, не сможет ли она достать для меня болотную мяту у Сетана.
— И ты не могла попросить меня?
— Арч… — Я разворачиваю его к себе, вытягивая шею в попытке поймать его взгляд. — Если бы я попросила тебя достать болотную мяту у Сетана, он насадил бы твою голову на кол раньше, чем ты успел бы объяснить, что это не для тебя и Мелайны.
Он устремляет свои карие глаза на меня.
— И… и… — Я срываю перчатку с левой руки. Слова хлещут из меня, точно прорвало плотину. Теперь я в отчаянии готова выложить ему абсолютно всё, лишь бы он не держал меня на расстоянии. — Это кольцо? Кольцо Крови? Оно связывает мою жизнь с жизнью короля. Но задолго до того, как я узнала его суть, я носила его как невеста Коула. До того, как он ушёл в армию, до того, как обручился с Селестой…
Слеза скатывается по щеке:
— Он был моим. Он был моим первым. И я любила его. Я только его и знала. Мне нужен был только он. А… а теперь я сама больше не понимаю, чего хочу. Мне кажется, всё утекает сквозь пальцы, словно зыбучий песок. И я не знаю, как это остановить. Мне так жаль, что я скрывала это от тебя. Не потому, что я тебе не верю. Подобная тайна разрушила бы доверие остальных артерианцев к нам, а нам нужно было сначала добраться до Виталиса. И я знаю… я знаю, что ты бы не проговорился. Но я не хотела взваливать на тебя лишнюю ношу поверх всего того, что ты и так несёшь. До тебя у меня никогда не было друзей, кроме Коула. Поэтому я…
В глазах всё расплывается, я качаю головой.
— Ты не заслуживаешь моей лжи. — Голос дрожит. — Я худший друг на свете.
Между нами повисает долгое молчание. Его глаза прищурены, челюсть сжата.
Наконец он глухо бормочет:
— Лучший. Худший лучший друг.
Он притягивает меня в свои объятия, и я всхлипываю. И ровно в тот миг, когда мне кажется, что крепче обнять уже невозможно, он сжимает руки ещё сильнее.
— Я заключу с тобой пакт крови. Поклянусь, что больше никогда ничего от тебя не скрою, — шмыгаю я носом ему в рубашку, уже намокшую от моих слёз.
Он слегка отодвигает меня, чтобы заглянуть в глаза. Едва заметная улыбка на его лице согревает сердце:
— Нет, Кэт. Тебе не нужно этого делать.
— Я больше никогда не стану скрытничать. Я хочу, чтобы ты знал: это чистая правда, когда я говорю это.
— Тогда, полагаю, тебе придётся загладить свою вину. — Он сжимает ладони на моих плечах.
— Всё, что захочешь. Только назови.
Он бросает взгляд через плечо на Дэйшу, которая молча наблюдает за нами.
Почему он так на меня смотрит? Что бы там ни было, скажи ему «нет».
Арчи продолжает:
— Мелайна всегда мечтала полетать на драконе… А’нала слишком велика…
Дэйша фыркает:
Прошу прощения? Мне не нравится, куда клонится этот разговор.
— …к тому же Сетан всё равно ни за что не позволил бы ей летать верхом.
Я приподнимаю бровь:
— И плевать на все опасения Сетана?
— Ну, как ты сама сказала… хорошо, что я влюблён не в него, правда? — улыбается Арчи.