СТРАХ ИЛИ УВАЖЕНИЕ
Сетан не спрашивает, почему мне нужно сесть на ближайший стул. Он даже подаёт знак очистить весь зал. Быстро и без лишнего шума солдаты выводят из общественного зала и артерианцев, и мятежников, оставляя нас с Сетаном вдвоём.
— Ты уже слышала это раньше, да? — тихо спрашивает он с другого конца стола.
Я киваю, по-прежнему бессмысленно уставившись в случайную точку на каменном полу под сапогами.
Не может это быть обо мне.
Я никто.
Ничтожество.
Должна быть ошибка.
Если это правда, почему тогда я не смогла спасти свою семью? Почему не смогла спасти Хорнвуд?
— Этому пророчеству сотни лет, Катерина. И это самый важный перевод, который старейшины принесли из старых библиотек.
Я наконец отрываю взгляд от пола и встречаюсь с его карими глазами. Я уже слышала об этом. В Артериасе Мардж рассказывала, как старейшины переводили древние тома после того, как король Аарик взошёл на трон.
— Почему ты не хочешь, чтобы мы уходили? Какова настоящая причина, по которой ты нас до сих пор не убил и хочешь, чтобы мы остались в Землях драконов?
— Ты уже знаешь ответ. Зачем вообще спрашивать?
— Потому что мне нужно услышать, как ты сам это скажешь.
Дэриан, должно быть, просто отвлекающий манёвр. Сетан хочет удержать нас в Землях драконов не потому, что ему нужен Дэриан.
Или… возможно, Дэриан ему всё ещё нужен, но есть кое-что важнее.
Куда ценнее.
Я.
Сетан окидывает меня взглядом с головы до ног, оценивая.
— Потому что именно о тебе говорится в пророчестве. И если мы потеряем тебя, проиграем войну.
Значит, его угроза убить нас, если я не приму решение за два дня, была блефом.
Я фыркаю.
— А если я не хочу иметь никакого отношения к вашей войне? Если откажусь встать на вашу сторону?
— Ты не откажешься.
В его голосе звучит почти снисходительность.
— Ты понятия не имеешь, что я сделаю, а чего нет, — огрызаюсь я.
— Как я уже говорил, править приходится по необходимости. Будет это страх или уважение — неважно. Делать всё равно придётся. — Он встаёт и смотрит на меня сверху вниз. — Моё терпение заканчивается. У нас нет времени на твои детские выходки. Король готовит вторжение в Земли драконов и не остановится ни перед чем ради власти. Так что если ты не согласишься помогать нам из взаимного уважения, тогда…
Я тоже поднимаюсь, упираюсь кончиками пальцев в стол и вскидываю подбородок, глядя ему прямо в глаза.
Я не буду ничьей проклятой пешкой.
— Тогда что?
Он моргает.
Даёт угрозе повиснуть между нами.
Я наклоняюсь вперёд, молча бросая вызов.
— Что ты сделаешь?
Он уже доказал, что не может навредить ни мне, ни Дэйше. Если он и правда верит в пророчество, мы слишком незаменимы. Он не причинит вреда своей дочери или Арчи — если знает, что это уничтожит Мелайну. Он ведёт тайные разговоры с Коулом. А Мардж, скорее всего, сама надерёт ему зад, если он хотя бы посмотрит на неё не так.
Но…
У него есть Дэриан.
Принц Артериаса. И насколько я знаю, если сын короля Аарика, Джаррок, мёртв, а у Дэриана только сёстры, значит, он единственный мужчина, который может унаследовать трон. Сетан способен использовать Дэриана как разменную монету — в зависимости от того, что король Аарик чувствует к внуку и каковы его планы на престолонаследие.
Если только… Сетан не знает, что Аарик ничего не отдаст за его возвращение.
Тогда он может использовать боль Дэриана против меня.
То, что я увидела прошлой ночью, уже достаточно ясно показало Сетану: какая-то часть меня небезразлична к Дэриану.
Или хотя бы у меня есть совесть.
А ещё это доказало мне, что Сетан не остановится перед принуждением, если так добьётся нужного результата. И если я проявлю хоть тень сомнения из-за Дэриана, это только подольёт масла в огонь.
Я прищуриваюсь.
Я не позволю втянуть себя в то, чего не хочу.
Особенно когда доверяю Сетану примерно настолько, насколько широк рисовый зёрнышко.
Он выдерживает мой взгляд.
— Если ты не оставишь мне места для уважения… тогда…
— Ты ошибаешься, если думаешь, что я стану тебя уважать или бояться, Сетан. Так что если рассчитываешь силой заставить меня сделать то, что тебе нужно, — рычу я, отталкиваясь от стола, — подумай ещё раз.
Я стремительно выхожу из зала.
***
По пути из общественного зала я забираю у слуг целую курицу. Покидаю шумный Мидкип и ухожу в тишину леса.
За мной по-прежнему никто не следует.
Я ищу Дэйшу возле реки, где она проводила последние несколько дней, и нахожу в траве огромную примятину там, где она лежала.
Странно.
Учитывая, как тихо она вела себя с тех пор, как мы разошлись, я решила, что она дремлет. Днём она обычно спит. Я всегда считала её ночным существом — всё-таки она привыкла путешествовать по Артериасу ночью.
Ещё один намёк на то, что она лунный дракон.
Оглядевшись, я снимаю перчатку и приседаю. Прижимаю ладонь к примятой траве, проверяя, осталась ли она тёплой.
Закрываю глаза, тянусь к присутствию Дэйши и начинаю следовать за нашей магнитной нитью на юг.
Глаза распахиваются, и я всматриваюсь в лес, ожидая увидеть, как её тёмная фигура мелькнёт между деревьями.
Но вокруг всё неподвижно.
Я иду на юг, оставляя реку справа. Может, она просто перебралась подремать на солнце?
Сквозь щебет птиц и журчание воды внезапно прорывается смех.
Я останавливаюсь.
Резко поворачиваю голову влево и замечаю Дэйшу дальше среди деревьев. Она тычется мордой Арчи в туловище, и даже отсюда слышно её тяжёлое дыхание.
Арчи снова смеётся — теперь уже от души — и похлопывает её по носу.
Я подхожу и останавливаюсь в нескольких ярдах от них.
— Что… здесь происходит?
Они оба разом оборачиваются ко мне.
Глаза круглые, словно их поймали за чем-то запрещённым.
Потом они переглядываются.
Дэйша толкает Арчи носом в поясницу, и тот делает несколько шагов вперёд.
Арчи опускает голову, неловко улыбаясь.
— Привет, Кэт! Мы тут просто… э-э…
Дэйша наклоняется вперёд и как можно осторожнее прихватывает зубами край его куртки у бедра.
Хотя «осторожнее» и Дэйша — понятия весьма относительные.
Она дёргает, Арчи отрывается от земли и взлетает над её головой с удивлённым вскриком.
Я роняю ощипанную курицу и бросаюсь вперёд, готовая его ловить.
— Дэйша! Поставь его—
— Всё нормально, нормально! Вот!
Повиснув в воздухе и вяло болтая ногами в попытке удержать равновесие, Арчи лезет в карман и что-то достаёт.
Дэйша опускает его обратно на землю и тут же слизывает угощение прямо с его пальцев.
Арчи снова смеётся и чешет её шею.
— Я таскаю ей всякие вкусности с тех пор, как ты отключилась после битвы в Артериасе. Решил, что она, наверное, голодная. Знаешь… она вообще-то очень дружелюбная.
Дэйша замирает.
Зрачки расширяются до размеров обеденных тарелок, а потом она подаётся навстречу руке Арчи и начинает бешено дёргать одной задней лапой.
— Ты… ты её не боишься? — Я недоумённо склоняю голову. — Похоже, зря я вообще принесла это… — тихо говорю Дэйше и бросаю в её сторону безжизненную птицу.
Она изящно ловит её на лету.
Вечная бездонная яма.
Арчи по-прежнему смотрит на Дэйшу с тёплой улыбкой.
— Ну, конечно, боюсь. Но в том-то и дело: можно одновременно чего-то бояться и уважать это.
Я сглатываю, вспоминая слова Сетана.
Править через страх или уважение…
***
Позже Сетан не появляется за ужином. Тони занимает место во главе стола вместе со своими ближайшими стражниками. Когда я спрашиваю, всегда ли они едят в этом роскошном здании, она объясняет, что это общественный зал и в каждом городе Земель драконов есть что-то похожее.
Коула тоже нет, и я подозреваю, что он с Сетаном.
Для человека, который считает меня Избранной, Сетан пока удивительно не спешит включать меня в их многочасовые беседы.
Запишем в список вопросов.
После еды я ускользаю в лес к Дэйше. Её огромный силуэт сидит у основания дерева, а сама она смотрит вверх на ветви, склоняя голову то в одну сторону, то в другую.
— Что… ты делаешь? — спрашиваю я.
Она вздрагивает и косится на меня.
Она на меня смотрела.
Я останавливаюсь рядом и прослеживаю за её взглядом вверх, в тёмную сосну.
На ветке футах в тридцати над нами сидит белоснежная сова и смотрит на нас чёрными глазами-бусинами. Она странно склоняет голову набок, почти переворачивая её вверх тормашками, а через мгновение выворачивает в другую сторону.
Дэйша пытается повторять за ней, тоже изгибая шею под явно неудобными углами.
Думаешь, я смогу её поймать?
Я смеюсь.
— Эту, наверное, есть не стоит. К тому же разве мы с Арчи тебя недостаточно накормили?
У меня всегда найдётся место ещё для чего-нибудь.
Она переводит взгляд на меня и игриво выпускает облачко пара.
Я похлопываю её по толстой шее, с удовольствием подставляясь под горячее дыхание в холодной зимней ночи.
— Арчи считает сов плохим предзнаменованием, так что эту я бы оставила в покое. И… кстати, хотела спросить. Обычно ты людей не любишь. Почему тогда Арчи?
— Полагаю, меня довольно легко подкупить, — мурлычет она, всё ещё не сводя глаз с совы.
Я улыбаюсь, чтобы скрыть смех. Определённо бездонная яма.
— Или ты просто ведёшься на еду? Надо запомнить на будущее—
— Так и знала, что найду тебя здесь, — раздаётся за спиной женский голос.
Я оборачиваюсь на звук и вижу Мелайну. Она стоит, скрестив руки на груди.
— Если твой отец прислал тебя вернуть меня обратно… — тихо начинаю я и делаю полшага ближе к Дэйше, хотя сама не знаю, чем собиралась закончить эту фразу.
— Ты не в беде, — быстро заверяет Мелайна.
Она опускает руки и подходит ближе, поднимая взгляд на Дэйшу.
— До сих пор не могу поверить, что у тебя всё это время был дракон…
Сова вздрагивает и с приглушённым «уху» срывается в воздух. Дэйша отрывает взгляд от ветки и переводит его на Мелайну.
Что ж, ей лучше в это поверить, — ворчит она, явно раздосадованная тем, что Мелайна спугнула сову.
Мелайна делает несколько осторожных шагов к нам. Дэйша фыркает, и та вздрагивает и замирает, глядя на неё с благоговейным изумлением.
Я неловко смеюсь и тоже смотрю на Дэйшу.
— Да… легко не было.
Друг, — предупреждаю я, чуть сильнее похлопывая Дэйшу по шее, чтобы она опустила вздыбившиеся вокруг головы рога. Она не представляет угрозы.
Мне не нужно беспокоиться о том, представляет ли она угрозу. Мне лишь нужно напомнить ей, что угрозу представляю я.
Я качаю головой, фыркая от смеха, а Дэйша тычется мордой в мою руку в перчатке. Я глажу её чешуйчатый нос, и напряжение понемногу уходит из её тела.
— Представляю… — произносит Мелайна у меня за спиной. — Отец сказал, что она вылупилась вместе с тобой. Это правда?
Я киваю и поворачиваюсь к ней.
— Хотя я ему этого не рассказывала.
Дэйша опускается на землю, подбирая передние лапы под грудь и пряча задние под брюхом. Как огромная, неуклюжая буханка хлеба. Белые глаза по-прежнему настороженно следят за Мелайной.
— Отец ещё сказал, что есть пророчество. И… — бормочет Мелайна.
Между нами повисает тишина, и я заканчиваю за неё:
— И оно обо мне. Ты в это веришь?
Мелайна пожимает плечами.
— Не знаю. Я вообще больше не знаю, во что верить. Всю жизнь меня учили, что мятежники и драконы — зло. Я годами думала, что мой отец мёртв, и тренировалась защищать семью и королевство от тех, кто его убил. От таких мятежников, как он. А теперь… теперь я не знаю. Он возглавляет людей, которых я поклялась убивать.
— Наверное, такое нелегко осознать.
— Ха, да… Когда я его увидела, меня просто накрыло. Сначала я вообще не могла поверить. Потом шок сменился облегчением, а теперь во мне всё вперемешку. Я благодарна, растеряна и… если честно? — Она нервно смеётся. — Я в бешенстве. Мы с мамой столько лет думали, что он мёртв. Столько ночей плакали и чувствовали себя разбитыми… и ради чего? Он выставил нас дурами. Он так и не вернулся.
— Если это хоть что-то значит, мне жаль, — тихо говорю я. — Даже представить не могу, какими для тебя были последние несколько дней.
Мелайна кивает и дарит мне маленькую благодарную улыбку.
— Мне тоже жаль. Отец слишком давит на тебя, и не должен. Думаю… и никогда не говори ему, что я это сказала… но мне кажется, он становится таким жёстким, когда ему страшно. А что бы сейчас ни происходило, он напуган до ужаса. Даже отчаялся. Но всё это не должно лежать только на тебе.
Я вздыхаю, надеясь вместе с воздухом выпустить хоть часть чувств, затуманивших сердце.
— А ощущение именно такое. Он сказал, что я должна убедить всех остаться. Сказал, что я Избранная… но для чего? Я едва умею защищать саму себя. Как я должна спасти целое королевство?
Её улыбка становится шире, а взгляд опускается вниз. Она крутит браслет на запястье, не сводя глаз с блестящего металла.
— Когда я думала, что отец погиб, мне тоже казалось, будто я одна против всего мира. Я чувствовала себя совершенно одинокой. Будто никто не способен понять, через что я прохожу и что чувствую. Каждый день был тёмным. Каждый день — пустым. А потом… Селеста появилась у моей двери. Первые несколько дней я не открывала, сколько бы она ни стучала, но эта упрямая женщина не сдавалась. Приходила день за днём, пока я наконец не уступила и не открыла. Она подарила мне этот браслет и цветы. Сказала, как ей жаль, и что всякий раз, когда мне будет грустно и одиноко, даже если её не окажется рядом, даже если я сама пока не готова никого к себе подпустить, я могу посмотреть на него и вспомнить о ней.
Она снимает браслет с запястья, берёт меня за руку и кладёт его на ладонь. Лунный свет играет на блестящем металле, высвечивая выгравированную внутри надпись:
Можно пройти через это. А можно вырасти благодаря этому.
— Я… я не могу его взять, — бормочу я и пытаюсь вернуть браслет.
Она качает головой и похлопывает меня по плечу.
— Сейчас он нужнее тебе, чем мне. Ты не одна, Кэт.
Я не успеваю ответить. Мелайна проходит мимо, делает несколько шагов и останавливается. Затем слегка поворачивается ко мне и тихо говорит:
— Я знаю… с ним бывает трудно. Он настолько погружается в мысли об общем благе, что порой перестаёт замечать, как его решения сказываются на других. Но он хороший человек. Даже если я в бешенстве на него, я знаю: все свои решения он принимал ради чего-то большего, чем я. Больно понимать, что благо королевства для него всегда на первом месте. Но я всё равно ему доверяю.
Так же, как доверяю тебе.