КОШМАРЫ — ЭТО ТОЖЕ СНЫ
Я резко просыпаюсь и так стремительно отшатываюсь от Дэйши, что едва не кружится голова. Первое, что я вижу, открыв глаза, — река перед нами. Лунный свет рассыпается бликами по мелким волнам. Её тихое, ленивое журчание совсем не успокаивает.
Наоборот.
Это тихое напоминание.
Я наклоняюсь вперёд, упираюсь лбом в согнутые колени и обхватываю ноги руками. Плечи дрожат, пока меня снова захлёстывает боль, а воспоминания с ослепительной скоростью проносятся в голове.
Держись…
Дэйша шевелится и тычется носом мне в бок, согревая дыханием.
Я здесь.
Я медленно распрямляюсь и прислоняюсь к ней головой. Дыхание колотится частыми ударами. Я бездумно смотрю на воду, слёзы постепенно иссякают, а по груди расползается онемение.
Сколько бы времени ни прошло и как бы сильно я ни старалась, последнее воспоминание о брате всё равно меня ломает. Каждый раз, когда оно всплывает снова, я застреваю в бесконечных «а что, если».
Что, если бы я перестала бегать, когда он попросил?
Что, если бы трава не была скользкой, а течение — таким сильным?
Что, если бы мне хватило сил вытащить его?
Бесплодные возможности роятся вокруг, как всегда, сколько бы я ни пыталась их отогнать.
Дэйша прижимается ко мне мордой.
Ты не виновата.
— Но тогда мне казалось, что виновата. И до сих пор кажется—
Хватит. Если будешь и дальше изводить себя этим, никогда не сможешь жить дальше.
— А как мне жить дальше? Я не знаю как. И что, если… что, если я вообще не хочу?
То, что ты продолжаешь жить, не означает, что ты его не любишь. И не означает, что этого не было.
Я поднимаю на неё взгляд, чешу под подбородком и вслух бормочу:
— Когда ты успела стать такой мудрой?
Она выпускает мне в лицо струю горячего пара, отбрасывая волосы назад.
Стать? Как жестоко. Разве я не всегда была такой?
Смех поднимается в груди и разжимает тиски вокруг сердца, стряхивая боль, как обвал сбрасывает камни со склона.
— Спасибо.
Довольный рокот вибрирует под моей ладонью в её чёрной чешуе. Я опускаю взгляд с пальцев на браслет, который дала мне Мелайна.
Тот самый, который когда-то получила от Селесты.
Я всматриваюсь в слова, выгравированные на тонком металлическом ободке. Они слишком мелкие, чтобы прочесть их, не поднеся браслет почти к самому лицу, но в мыслях сияют совершенно отчётливо.
Можно пройти через это. А можно вырасти благодаря этому.
Дэйша прерывает мою задумчивость, просовывая нос между моей головой и плечом.
Возвращайся к остальным. Полагаю, на хорошей мягкой кровати спать куда удобнее, чем на земле.
— Это ты так тонко намекаешь, что тебе нужен матрас?
Нет… — Её зрачки сужаются в щёлочки, и она косится на меня. — …может быть.
Я не удерживаюсь от фырканья и похлопываю её по голове.
— Посмотрю, что можно сделать.
Дэйша подталкивает меня с земли на ноги, а потом тычется носом в поясницу.
И не возвращайся, пока не раздобудешь.
Её скрытый замысел настолько очевиден, будто речь идёт о цвете травы. Никакого неудобства она не испытывает. Просто знает: именно это заставит меня оставить её здесь и уйти.
Фыркнув, я в шутку тяну вниз один из маленьких рогов сбоку её головы, изображая выговор. Зрачки Дэйши расширяются до кругов, и она высовывает язык. Кончик касается моей щеки, я с визгом отскакиваю назад, подальше от неё.
Какая бы буря ни творилась у меня внутри, ей всегда удаётся меня из неё вытащить.
Боги, даже если пророчество верно и наша связь означает, что именно нам двоим придётся спасать это королевство, я всё равно бесконечно благодарна за то, что принадлежу ей. Благодарность и привязанность к Дэйше перевешивают тяжесть любой ответственности за весь остальной мир.
Есть какое-то спокойствие в осознании, что наша связь переплела наши жизни и избавила меня от страха однажды остаться без неё.
По дороге обратно в Мидкип я думаю обо всех, кого встретила на своём пути. С каждым шагом перед глазами вспыхивает новое лицо.
По крайней мере, тех, кто ещё жив.
Коул.
Арчи.
Мардж.
Мелайна.
Гэвин.
Нолан.
Дэриан.
А теперь ещё… Сетан, Тони и все те люди в Землях драконов, с которыми я пока даже не знакома. Жители, мимо которых я прохожу по улицам Мидкипа.
Если я откажусь или не попытаюсь остановить короля — они все могут погибнуть.
И вся их кровь будет на моих руках.
Неважно, люблю я их или ненавижу.
Кровь остаётся кровью.
Я до сих пор едва способна смириться со смертью брата, хотя с тех пор прошли годы. А если счёт погибших пойдёт на сотни?
На тысячи?
Возможно, именно я способна что-то изменить.
Смогу ли я потом жить с собой, если откажусь?
Сквозь деревья показываются здания Мидкипа, и я крадусь в тенях, останавливаясь, чтобы дождаться, пока один из патрулей скроется в городе.
Мне удаётся пройти половину Мидкипа, прежде чем меня ловят.
Как только стражники узнают меня и убеждаются, что я одна, они опускают оружие и провожают обратно в лекарский квартал. Видимо, у меня куда больше влияния, чем я представляю, если за ночные вылазки мне полагается всего лишь сопровождение.
Хотя не сомневаюсь, Сетан обо всём узнает.
Совсем не жду этого разговора.
— Где ты была? — шипит чей-то голос, едва я закрываю дверь лекарского квартала.
Я чуть из кожи не выпрыгиваю и резко оборачиваюсь.
Узнав Мардж, медленно закрываю распахнутый рот.
— Прости? Я теперь обязана отчитываться перед тобой, куда хожу?
— Выглядишь ужасно, — констатирует Мардж.
Она стоит у своей кровати в ночной рубашке, а на заднем плане остальной отряд мирно спит.
Я тихо смеюсь, насквозь пропитывая звук сарказмом.
— Спасибо.
Но получается чуть громче, чем следовало.
Арчи ворочается, приподнимает голову от подушки, даже не открывая глаз. Волосы торчат во все стороны, словно ястребиное гнездо.
— Не за что, — сонно бормочет он и тут же заваливается на другой бок, снова проваливаясь в сон.
Мы с Мардж одновременно переводим взгляды друг на друга.
— Я не хотела говорить резко… просто… я переживаю за тебя, Катерина, — шепчет она.
Я развязываю шнуровку одного сапога, снимаю его и ставлю возле ножки кровати.
— Не о чем переживать. Просто почти не спала. Вот и всё.
Она оглядывает меня с головы до ног.
— Тебе что-нибудь снится?
Какой странный вопрос.
Я балансирую на босой ноге, покачиваясь из стороны в сторону, пока пытаюсь стянуть второй сапог.
— Да… хотя скорее кошмары.
Мардж склоняет голову и наблюдает за мной со смесью лёгкого любопытства и разочарования моим умением держать равновесие.
— Моя мать говорила, что иногда сны — это реальность, которая просачивается в подсознание. Обращай на них внимание. Возможно, они знают тебя лучше, чем ты сама.
Ну, тогда с моей реальностью всё очень плохо.
И уже давно.
Мне снится только то ужасное, что уже случилось.
Горящий Хорнвуд.
Погибшая девочка и её семья.
Приступы мамы.
Утонувший брат.
Я ставлю второй сапог рядом с первым.
— А что она говорила о кошмарах?
— Кошмары — это тоже сны.
Между нами воцаряется тишина.
Потом Мардж кладёт ладонь мне на плечо.
— Если захочешь с кем-нибудь поговорить… я рядом. А можешь ничего мне не рассказывать. Сны — вещь личная. Держись за них.
Держись.
Я резко трясу головой, пытаясь вытряхнуть застрявшее в ней слово.
Втягиваю воздух и киваю.
— Спасибо, Мардж.
Но что вообще может значить это «держись»?