ДВАДЦАТЬ ДВЕ СЕКУНДЫ
Мне снятся огонь и дым; меня преследуют сполохи пламени, перетекающие из красного в голубое. Ужас сжимает меня в своих беспощадных когтях, пока лица маленькой девочки и её семьи то появляются, то исчезают в моем видении. Дрожь запертой двери. Языки пламени, облизывающие стены дома.
Колотя кулаками в стекло, пока не начинает течь кровь, я кричу девочке и её родным, застрявшим внутри. Но они всё равно меня не слышат, глядя перед собой широко раскрытыми глазами.
В один миг они исчезают, и я уже бью в окно своей комнаты в Пэдмуре. Я наблюдаю, как огонь ревет, заполняя комнату, подбираясь всё ближе к кровати, на которой лежит моё тело. Мои глаза плотно закрыты, на губах — мягкая улыбка. Дверная ручка дергается, далекий крик матери тонет в аду пожара.
Но я не шевелюсь.
Я бью в оконное стекло снова и снова. — Проснись!
Мой крик разносится эхом, превращаясь в другие голоса, меняя тональность и высоту.
Я просыпаюсь рывком, сердце колотится, спина взмокла от пота. Крики из кошмара всё еще свежи в памяти.
Прижав колени к груди, я раскачиваюсь взад-вперед. Шепчу что-то себе под нос, пытаясь унять эти вопли, зажимаю уши ладонями. Но крики не стихают.
Я моргаю, стряхивая дымку сна.
К этому моменту крики должны были уже утихнуть.
Бьет колокол, и я пулей вылетаю из кровати. Крики настоящие. Натягиваю сапоги на голые ноги, хватаю сумку и меч. Выскальзываю из комнаты и вздрагиваю: ночная рубашка плохо защищает от ледяного ночного воздуха.
Тени мечутся по лагерю группами: визги, выкрики, грохот. Я прижимаюсь спиной к стене своей комнаты, затаив дыхание и крепче сжимая рукоять меча. Снова воет сигнал тревоги со сторожевой башни, прорезая хаос.
Мне нужно к Дэйше.
Прошмыгнув за здание, я бегу к западной стене, за которой начинается лес.
Дэйша, на нас напали. Я иду к тебе.
Двуногие? — паника натягивает нашу связь до предела. — Я иду.
Нет! Оставайся на месте. Я буду там…
— Нам нужно найти, где хранятся флаконы, — доносится голос с другой стороны палатки.
Мардж в такой поздний час должна быть у себя. Но мысль о том, что она может всё еще находиться в крыле лекарей, беззащитная и уязвимая, заставляет меня резко затормозить. Если её убьют, это избавит нас от риска, что она нас выдаст. Это, по сути, решит все наши проблемы.
Но я не могу.
Просто не могу.
Я должна её предупредить.
Погоди, Дэйша. Мне нужно сделать небольшой крюк, и я буду.
Она ворчит в знак протеста, но затихает.
Я выбираю путь короче, добегаю до крыла лекарей и проскальзываю внутрь. Горящие свечи заливают комнату мягким янтарным светом; Мардж сгорбилась над прилавком, переливая жидкость в стеклянный флакон.
Она резко оборачивается ко мне, прищурившись. — Что ты здесь делаешь в такой по…
— Ш-ш! — шиплю я и одним выдохом задуваю свечи. Зажав ей рот ладонью, я притягиваю её к себе; флакон в её руках падает на пол и разбивается. Увлекая её прочь от прилавка, я оттаскиваю нас обеих в самый дальний угол комнаты. Она отрывает мою руку от своего рта, и в этот миг дверь распахивается настежь. Входят трое мужчин с оружием наготове; они обыскивают комнату взглядом, замечают тонкую струйку дыма от погасших свечей и наконец находят нас.
Дэйша, лети на север так быстро и так далеко, как только сможешь. Как только пересечешь горный хребет, ты будешь свободна.
Что? Я не уйду без тебя!
— Хватайте её, — говорит один из мужчин.
Двое других с грохотом бросаются к нам, наставив оружие.
Я делаю шаг вперед, отпихивая Мардж себе за спину, и обнажаю меч.
Она спотыкается. — Мой посох, Катерина.
Её посох на другом конце комнаты, за спинами наступающих мужчин — прислонен к прилавку. Очевидно, ей пора на покой. Она, должно быть, совсем из своего богами проклятого ума выжила, если предлагает такое. Эта женщина правда верит в меня настолько, что думает, будто мы выйдем отсюда живыми? Что ей действительно понадобится посох, когда я закончу с этой троицей?
Если я продержусь хотя бы двадцать две секунды, прежде чем умру, буду считать это грандиозным успехом.
Мужчины наступают, подходя слишком близко, и я делаю всё то, против чего кричат мой разум и тело. Я поднимаю меч, вкладывая в руку всю силу, которой только могу обладать.
Я, черт возьми, бросаюсь на них.
Я бью сбоку по мечу одного из них. Стоит нашим клинкам столкнуться, как сила его удара вырывает меч из моих рук, отбрасывая его на несколько футов. Противная вибрация отдается в ладони и идет выше, по всей руке. Второй замахивается мне в голову, я пригибаюсь, и металл задевает самые кончики моих волос. Его меч врубается в шкаф рядом со мной, дерево стонет от удара. Мужчина с усилием пытается его вытащить.
Мой взгляд мечется к мечу на полу, до него всего пара футов, но путь преграждает первый нападающий, снова занося клинок. Падая назад, я перекатываюсь на бок, но недостаточно быстро, чтобы увернуться от острия. Жгучая боль полосует мне руку.
Черт. Вот и закончились мои двадцать две секунды.
Рев Дэйши эхом отдается у меня в голове, почти парализуя и мешая сделать следующий ход.
Дэйша…
Яростный треск разлетающегося в щепки дерева заставляет нас всех обернуться к двери. Мужчина, темный и жестокий, как воплощение ночного кошмара, врывается в комнату.
Дэриан.
Он влетает, обуреваемый кипящей яростью, и одним махом сносит голову командиру нападавших. Голова с глухим стуком падает на пол и катится, тело обрушивается следом мгновение спустя. Двое оставшихся замирают, а затем бросаются врассыпную, как тараканы.
Дэриан выслеживает их, нанося удары с грацией и смертоносностью змеи. Холодный, расчетливый и мучительно прекрасный. Несмотря на жестокость момента, я заворожена тем, как легко у него всё получается. Подползаю к своему мечу, хватаю его с пола и вскакиваю на ноги. Все трое незваных гостей лежат на полу в лужах собственной крови. Дэриан озирает комнату.
Наши взгляды встречаются.
В его глазах тлеет неистовство, похожее на необузданный лесной пожар, способный сжечь весь мир дотла. Его грудь тяжело вздымается, губы искривлены в безмолвном оскале, пот катится по лицу. — Где Мардж?
Мардж, прихрамывая, проходит мимо и хлопает меня по плечу; от её прикосновения вспыхивает боль в месте удара. Я зажимаю предплечье, чтобы унять поток крови, сочащийся по руке.
Напряжение на лице Дэриана слегка спадает. — Рад, что ты дожила до следующего дня, Марджи.
Он змеиным движением приближается к шкафу, нащупывая флягу на боку. Схватив бутыль с полки, он переливает содержимое в свою флягу и сам делает несколько глубоких глотков прямо из бутылки.
— Дэриан, — шипит Мардж. — Что я говорила тебе о правилах приличия?
— Учитывая, что я только что спас твою задницу, Мардж, не лезь ко мне с этой чушью про манеры. — Он вытирает губы тыльной стороной ладони, с его губ срывается удовлетворенный вздох. Он ставит бутылку обратно на полку и салютует нам флягой перед тем, как уйти.
Звук колокола вдалеке затихает прежде, чем дверь снова закрывается. — Скверный мальчишка. Даже не потрудился за собой убрать, — цедит Мардж, подходя к окровавленным телам, разбросанным по полу. Она говорит об этом так, будто он оставил на земле груду битого стекла, а не троих изуродованных мужчин.
Она снова переключает внимание на меня. — Иди сюда. Дай взглянуть на твою руку.
Я не позволяю своему взгляду надолго задерживаться на трупах; при каждом случайном взгляде желудок скручивает. Пока её ловкие руки осматривают меня, я смотрю в потолок.
Мардж следит за моим лицом, замечая, как мне не по себе. — Всего лишь поверхностный порез. Позже я тебя обработаю… А пока найди Коула и узнай, может ли он прислать кого-нибудь прибраться здесь? — Она кивает на залитый кровью пол.
Я не спорю.
Затаив дыхание и стараясь смотреть куда угодно, только не вниз, я на цыпочках обхожу лужи крови и выхожу из лазарета.
На смену крикам и хаосу, сотрясавшим аванпост совсем недавно, пришла холодная тишина. Полагаю, мы победили, но жуткое напряжение окутывает лагерь, точно невидимый туман. Куда бы я ни посмотрела — пусто; ни следа нашего отряда, ни нападавших.
Я в порядке, Дэйша. Я в безопасности.
Ты заставила меня волноваться, я думала, случится что-то плохое…
Чья-то ладонь зажимает мне рот, дергая назад. Плечи врезаются в крепкую грудь, холодная сталь меча прижимается к горлу. — Не ори. Не дергайся. Иначе убью. — Слова прошептаны мне в шею грубым, незнакомым голосом.
Инстинктивное желание закричать и вырваться гаснет. — Брось меч, — шипит мужчина.
Мои пальцы сжимают рукоять; металл скользит в руках. Мне не хватит скорости, чтобы увернуться и не дать ему перерезать мне горло, если я попробую бежать. Да и отсутствие опыта в фехтовании означает лишь одно — быструю смерть.
Я роняю меч.
Похититель уводит меня прочь от лагеря. Клинок сползает с горла к спине; его острие покалывает позвоночник, подгоняя вперед. Кровь отливает от лица, пока мы бесшумно уходим от грубых каменных стен аванпоста. Его рука по-прежнему намертво зажимает мне рот.
Мне хочется позвать Дэйшу, но даже если она сможет спасти меня от этого человека, её ждет неминуемая смерть, если её обнаружит отряд Коула.
Мужчина заводит меня под прикрытие деревьев. Я осматриваю землю и замечаю камень. Не давая себе времени на сомнения, я бросаюсь вперед, притворяясь, что споткнулась, и приземляюсь на ладони. Тут же перекатываюсь вправо, ожидая, что его клинок вот-вот обрушится мне на череп.
Он шипит и хватает меня за косу, рывком поднимая на ноги; позади нас раздаются громовые крики. Снова прижав меня к себе в прежней позе, мужчина зажимает мне рот ладонью прежде, чем я успеваю вскрикнуть. Острие меча замирает у основания горла.
Он разворачивает нас лицом к приближающемуся топоту шагов и оттаскивает назад, шаг за шагом, вглубь леса. Но толпа теней, высыпавшая из аванпоста, движется гораздо быстрее, и из темноты проступают знакомые фигуры. Впереди бегут Коул и Арчи.
Мой захватчик рычит: — Назад, или я вскрою её!
Коул замирает; его взгляд расчетлив, он поднимает перед собой открытые ладони. Одной рукой он делает знак отряду позади остановиться, ни на секунду не разрывая зрительного контакта с моим похитителем.
Лезвие сильнее вдавливается в горло, кожу обжигает; горячая струйка крови стекает под вырез ночной рубашки.
Где ты? — рычание Дэйши пропитано дикой паникой.
Оставайся на месте, со мной всё будет хорошо! — лгу я, боясь рискнуть её жизнью. Реальность бьет меня по голове так же больно, как если бы это был камень: мать говорила мне то же самое перед смертью.
— Чего ты хочешь? — требует Коул сквозь стиснутые зубы. — Что бы тебе ни было нужно, ты это получишь.
Захватчик хмыкает. — У тебя нет ничего, что мне было бы нужно.
Глаза Коула темнеют до неузнаваемости, голос наполняется потусторонней яростью: — Если ты повредишь еще хоть дюйм её кожи, я вырву каждый вздох из твоих легких голыми руками. Я выбью из тебя жизнь так, что тебе и на том свете не поздоровится.
В ответ на угрозу захватчик ведет мечом вниз, полосуя кожу сильнее.
Дрожь бежит по позвоночнику, когда я, словно в замедленной съемке, вижу, как Коул превращается в чистое воплощение гнева и ярости. Он рычит — по-звериному — и бросается вперед, хотя несколько человек пытаются его удержать. Бесполезно: Коул стряхивает их всех одним движением.
Вспышка серебра несется в нашу сторону.
Холодный металл задевает мою щеку, пролетает мимо и вонзается в захватчика за моей спиной. Его рука соскальзывает с моего лица, а ледяное жало меча полностью исчезает от моего горла. Я оборачиваюсь: человек, державший меня в заложниках, валится на землю с кинжалом, по рукоять ушедшим в его хрипящий рот. Кровь пузырится на губах, глаза выпучены, руки скребут по лицу.
Отступив на шаг, я ахаю в ужасе.
Коул задвигает меня себе за спину. — Отвернись.
Я смотрю в лес, но не могу заглушить звук хлюпающей плоти. Медленно повернувшись к Коулу, я вижу, как он убирает в ножны окровавленный меч; ярость всё еще кипит в его напряженных чертах. На земле в луже крови лежит мой похититель, уставившись остекленевшим взглядом в звезды. Желудок скручивает, я зажимаю рот ладонью.
Коул притягивает меня к себе, обхватывая сильными руками так, словно больше никогда не отпустит. Сердце в его груди колотится как безумное; расширенные зрачки сужаются, когда он ловит мой взгляд.
— Ты в порядке? — шепчет он, сжимая мое лицо в ладонях и осматривая каждый дюйм кожи. Его большой палец касается пореза на щеке, и он отнимает его, испачканный в крови.
— Да… к-кажется?
Коул резко оборачивается: — Арчи, что это, черт возьми, сейчас было!
Арчи виновато опускает голову. — Я… ну. Я раньше занимался метанием кинжалов?
Голос Коула переходит в рычание: — Промахнись ты — и убил бы. Её.
— Я-я знал, что не промахнусь, — бормочет Арчи, мигая от непривычно яростного тона Коула.
Я глажу Коула по руке, пытаясь привлечь внимание, а когда он не двигается — тяну за воротник. — Эй. Эй! Посмотри на меня. — Я поворачиваю его подбородок к себе, прижимая ладонь к щеке, и шепчу: — Со мной всё хорошо.
Коул замирает, вглядываясь в мои глаза, и его гнев гаснет, как тьма после восхода солнца. Дыхание замедляется. Наконец он переводит взгляд на Арчи и произносит охрипшим голосом: — Спасибо, Арчи.
Остальной отряд взрывается ликующими криками. Карлайл отделяется от группы, с гордостью хлопает Арчи по плечу, говорит какие-то теплые слова и взъерошивает ему волосы.
Движение за далекими деревьями привлекает мое внимание. Близость Дэйши я чувствую так отчетливо, будто это шестое чувство.
Со мной все в порядке. Честно, — подтверждаю я.
В моей голове звучит не то фырканье, не то вздох облегчения. Тени в лесу замирают.
Я обнимаю Арчи; голос мой слаб: — Спасибо. Я так и знала, что именно тебя мне стоит бояться.
Коул мгновенно возвращается к роли капитана: — Ты герой, Арч. Забирай кинжал, а я отведу Кэт к Мардж. Карлайл, поручи кому-нибудь убрать тела.
Коул уводит остальной отряд в лагерь, а меня увлекает в сторону. Стоит нам остаться одним, скрытыми деревьями и кустами, как меня начинает бить крупная дрожь, а ладони становятся влажными от пота. Холодный воздух обжигает порезы.
Коул останавливается и берет мое лицо в ладони; его голос дрожит: — Я… я так боялся потерять тебя снова… ты точно в порядке?
Теперь, когда мы только вдвоем, содержимое желудка просится наружу. Подняв палец, я делаю шаг в сторону и меня рвет в кусты.
Он тут же оказывается рядом: одной рукой убирает волосы с моего лица, а другой нежно поглаживает по спине. Тело содрогается, я кашляю снова и снова, пока внутри не остается ничего.
Голос Коула звучит мягко: — Мне так жаль. Этого не должно было случиться, я представляю, как ты испугалась. От адреналина часто тошнит.
Я вытираю рот тыльной стороной ладони и поворачиваюсь к нему, чтобы ответить. Перед глазами всё плывет, превращаясь в мутное пятно, и колени подкашиваются.
Коул бросается вперед, подхватывая меня, на его темных бровях залегает складка беспокойства. — Нам нужно отвести тебя к Мардж.
Он поднимает меня на руки; моя голова откидывается на сгиб его мускулистой руки. Звезды перед глазами кружатся в безумном танце. — Я в порядке, — бормочу я, хотя звучит это не слишком убедительно.
Мардж отвечает на стук Коула в дверь крыла лекарей раздраженным вздохом, но, увидев мое состояние, тут же впускает нас внутрь. Коул укладывает меня на кровать, и мой взгляд блуждает мимо него, натыкаясь на темные пятна, испещрившие пол там, где лежали тела троих изуродованных мужчин.
— Что случилось? — требует ответа Мардж.
— Мы, должно быть, упустили одного мятежника. Он взял её в заложницы, — голос Коула всё еще дрожит от волнения.
Мардж действует быстро, осматривая порезы на шее, щеке и руке. Она промывает раны и вскидывает взгляд на Коула. — Всё заживет, она просто в шоковом состоянии.
— С ней всё будет хорошо? — Коул расширенными глазами следит за каждым движением Мардж. — Да. А теперь уходи. Дай ей отдохнуть.
— Я её не оставлю.
— Ладно. Кто я такая, чтобы указывать тебе, что делать, капитан? Тогда оставайся здесь. — Мардж втирает мазь в порезы и прижимает флакон к моим губам, веля выпить.
— Отдыхай. Я проверю тебя утром.
Я проглатываю жидкость, и с каждой секундой она проникает всё глубже, притупляя мое сознание.
Коул опускается на колени у кровати, пока Мардж покидает крыло лекарей. Он гладит меня по волосам, его прикосновения нежны. Перед глазами начинает всё темнеть. Последнее, что я чувствую — как рука Коула сжимает мою, и слышу прошептанное: «Я люблю тебя».
***
Кошмары поглощают меня; я с трудом дышу в кольце ревущего пламени, бушующего вокруг. Меня затягивает вглубь, я тону в огне и крови. Крики окружают меня, пока один из них не вырывается из моего собственного горла, и я уже не могу остановиться.
— Ш-ш-ш, тише, тише. Ты в безопасности. Ты со мной. Я держу тебя, я здесь, рядом. — Мягкий голос Коула касается моего уха. Его сильные, мускулистые руки окутывают меня, точно одеяло.
Я приоткрываю глаза и поворачиваюсь к нему. Его нежный взгляд прогоняет пелену страха. Голова опускается на его грудь. Мерный стук его сердца замедляет мой собственный пульс. Он качает меня в руках, пока я снова не погружаюсь в сон. Грохот его сердца пульсирует во всём моем теле.
Но теперь вместо огня, пламени и криков я слышу напев: Воплощенный огонь. Пламя во плоти. Кровь силы.