Час спустя я драю камин в кабинете Грея. Сама виновата, честно говоря. Ладно, признаю, это был мой выбор. Я самоустранилась от следующего этапа расследования, чтобы разгрести свои домашние дела: для детективной работы на четверых материала не хватало, а этот кусок не требовал моих специфических навыков. По факту, как гостья в этом мире, я была здесь бесполезнее всех.
Когда мы вернулись, выяснилось, что детективу Крайтону удалось получить образец тканей трупа Янга, и Айла его уже протестировала. Как и ожидалось, результаты совпали с показателями Лесли и Уэйра. Пока Крайтон всё еще бьется за эксгумацию Бёрнса, я не уверена, что это так уж важно, пока у нас нет подозреваемого. В какой-то момент нам придется подтвердить, что Бёрнс умер так же, чтобы предъявить обвинение, но до тех пор мы можем исходить из предположения, что он был частью схемы, если не всплывет обратное.
Следующий шаг носит криминалистический характер. Точнее, это судебно-бухгалтерская экспертиза. Клара Бёрнс указала, где её бывший муж прятал тайные деловые бумаги. МакКриди нашел их и распорядился перевезти в участок для изучения. Этим он сейчас и занимается вместе с Греем и Айлой — оба вызвались помочь. Да, уровень грамотности в Шотландии (особенно в Эдинбурге) высокий, но это не значит, что обычный констебль способен расшифровать коммерческую документацию, особенно если та составлена так, чтобы скрыть истинную суть сделок.
Мне удалось справиться с обыском у Уэйра, но это было не так просто, как я ожидала. Мне не хватает базы в этом мире, чтобы понимать всё, что я читаю, когда дело касается тонкостей права или бизнеса. Отчасти виной тому эпоха, отчасти — локация. Даже в современном мире нашлось бы полно шотландских или британских терминов, которые пролетели бы мимо меня.
Поэтому я предпочла заняться хозяйством, хотя остальные пытались убедить меня вздремнуть. Мало того что я благородно отошла в сторону от следствия, так еще и отказалась от шанса на заслуженный отдых. Потрясающая трудовая этика, да? Ну, нет. Не то чтобы я упустила возможность выследить или допросить подозреваемого. Что до отдыха — я бы просто лежала в кровати и прокручивала мысли, а думается мне лучше, когда руки заняты.
Я тру и думаю, собирая детали воедино и подавляя желание спешить с выводами. Держу все варианты открытыми и стараюсь не зацикливаться на одной теории. Да, я считаю, что мы правы насчет фальшивого кладбища, но нам нужно гораздо больше ниточек, чтобы связать это с остальными жертвами.
Время чая уже прошло, когда остальные возвращаются именно с тем «больше», которое нам требовалось. Доказательство того, что Джеймс Янг, могильщик, действительно был замешан в махинациях Эндрю Бёрнса с участками несколько лет назад. Как могильщик, Янг имел выход на людей, отчаянно нуждавшихся в «подобающем» погребении на киркьярде. Бёрнс связывался с ними и предлагал участок с гарантией захоронения «на два метра вглубь» на одном из двух кладбищ, где работал Янг. Тот расчищал место для новых тел… а затем снова их перекладывал, когда нужно было продать это же место кому-то другому.
Также у нас появилась зацепка по Фишеру. Айла нашла его имя в нескольких папках: молодой клерк начал работать с Бёрнсом пару лет назад над делом, которое казалось легальным бизнесом. Ну, легальным, насколько они могут судить — никто из нас не эксперт по викторианскому мошенничеству. Но Айла знает кое-кого, кто в этом разбирается, хотя больше ничего не говорит. Она пообщается со своим контактом для получения информации. Подозреваю, это бывшая прислуга, которую она когда-то приютила и вывела на респектабельный путь. Тем временем МакКриди накопал достаточно улик, чтобы начать официальный розыск Фишера.
— Есть предложения для меня? — спрашиваю я. — Для нас обоих, — добавляет Грей. — Мы наверняка найдем, что еще разузнать, но если у тебя есть что-то конкретное, Хью, — говори.
— Конкретное слово — «спать», — заявляет Айла. — Вы оба отчаянно в этом нуждаетесь.
Грей косится на меня.
— Я думал о чем-то более активном, чем мы с Мэллори могли бы заняться сообща.
— Если вы желаете сообща заняться сном и сделать его более активным, это меня не касается, — спокойно отвечает Айла, откусывая кусок скона.
МакКриди поперхнулся чаем.
Грей лишь качает головой.
— Я вижу, чувство юмора Мэллори заразительно.
— Отдыхайте, — говорит Айла. — В своих постелях. Я скажу миссис Уоллес, что сегодня мы будем ужинать очень поздно.
Полчаса спустя мы с Греем сталкиваемся на лестнице: Айла спускается поговорить с миссис Уоллес перед тем, как отправиться на встречу со своим бывшим аферистом.
Я смотрю на Грея.
— Я одна чувствую себя ребенком, которого рано отправили спать, пока взрослые занимаются чем-то интересным?
— Не уверен, насколько «интересны» задачи Хью и Айлы, но да — ощущение такое, будто меня спровадили в кровать, хотя я ни капли не устал.
— Вы не должны этого терпеть. Вы здесь хозяин дома.
Его губы дергаются.
— Если ты пытаешься подбить меня ослушаться сестру, то мне не нужны стимулы — я занимаюсь этим всю жизнь.
— Что предлагаете делать вместо сна?
— Найти Джека. Она заблокировала твой запрос на аудиенцию, и нельзя позволять так с собой обращаться.
Я негромко смеюсь.
— Да, со мной это тоже не прокатывает. Меня бесит, что Джек меня игнорит, но мы уже на пути к развязке, и я не вижу, что может добавить её приятель, пишущий листки.
— Но знаем ли мы наверняка, что он ничего не может добавить? Если нам всё равно нечего делать и мы не хотим спать, почему бы не проверить это направление, вдруг оно окажется плодотворным?
— Справедливо.
— Более чем. Если только ты не предпочитаешь отдых.
— Ни в коем случае.
Я осознаю проблему, только когда мы выходим. У меня есть лишь один способ связаться с Джек — поговорить с Элспет в Халтон-хаусе.
Я веду Грея в бойцовский клуб.
Так, я переигрываю. Всё будет нормально. Грей — умный, рассудительный взрослый человек. Его может заинтриговать концепция бойцовского клуба, но он понимает, что подобные «развлечения» закрыты для людей его круга, по крайней мере, если под весельем подразумевается участие в бою, а не сидение на трибунах.
Британская классовая система работает в обе стороны: она определенно дает Грею преимущества, но она же его и ограничивает. К тому же, нет причин, по которым он должен догадаться, что Халтон-хаус — это бойцовский клуб, верно? В такой ранний час там не будет никакой активности. Я дам понять Элспет, что Грей «из полиции», и она сообразит, что нужно помалкивать.
Обычный доходный дом. И всё. Ничего интересного. Нет-нет-нет.
Мы подходим к дому и обнаруживаем, что входная дверь открыта. Табличка на стойке извещает посетителей, что свободных комнат нет. Полагаю, Элспет не проводит весь день здесь, давая людям от ворот поворот. Она на посту только поздним вечером, когда нужно впускать «своих».
Грей стоит в фойе, пока я осматриваюсь. Смотреть особо не на что. Никто не оставит незапертой дверь, если на стойке лежит что-то ценное. Я вытаскиваю книгу регистрации и пролистываю её. Просто страницы с выцветшими чернилами и более свежими записями для поддержания иллюзии, что это действующий доходный дом.
Когда Грей по-прежнему молчит, я бросаю на него взгляд. Отсутствие любопытства — явно не его черта, однако он стоит, склонив голову, будто потерял интерес к окружению и ушел в свои мысли.
— Кулачные бои! — восклицает Грей так внезапно, что я аж подпрыгиваю.
Он улыбается, и это, пожалуй, самое близкое к широкой ухмылке, что я когда-либо у него видела. Его глаза светятся, всё лицо оживает так, что моё сердечко делает «тук-тук». И тут я осознаю смысл его слов.
— Ч-что? — выдавливаю я.
— Это боксерский клуб, — говорит он. — Со ставками. Совершенно незаконный. — Он проходит мимо меня в задний коридор. — Ты что, не чувствуешь этот запах?
— Какой запах? — осторожно уточняю я.
— Крови и опилок. Я был в подобном заведении в Лондоне с братом. Мы не задержались надолго. Бойцы были… — Он кривится, улыбка угасает. — У меня нет претензий к самому спорту, разумеется, но они привозили бойцов из Африки. И хотя Британия объявила рабство вне закона, она всё еще практикует вещи, которые во всём, кроме названия, на него похожи. — Он косится на меня. — Надеюсь, в твоё время дела обстоят лучше.
— Гм-м…
Он качает головой.
— В любом случае, когда мы с Лакланом поняли, что бойцы там не по своей воле, мы тут же передумали оставаться. — Он медлит. — Надеюсь, это заведение иного рода. — Снова пауза. — Впрочем, сомневаюсь. То, лондонское, было куда более изысканным и обслуживало клиентуру, которая сюда бы и носа не сунула. — Богатая клиентура с меньшей вероятностью заметит замученных бойцов. — Заметит или захочет замечать.
Я вовремя спохватываюсь и произношу:
— Что бы вы там ни учуяли, сэр, это доходный дом. Посмотрите, вот книга регистрации гостей.
— Книга, заполненная чернилами, которые настолько выцвели, что, если только они не обслуживают призраков, это не доходный дом. Окна полуподвала снаружи закрашены черным, а в зданиях по обе стороны располагаются конторы, которые кажутся закрытыми навсегда, судя по всему, ими владеют те же люди, что и этим домом.
Пока я молчу, он встречается со мной взглядом.
— Вы ведь не станете утверждать, Мэллори, что это не бойцовское заведение?
— Вы бьете ниже пояса, — ворчу я.
Он выглядит удивленным.
Я продолжаю:
— Если я скажу «да, это не бойцовское заведение», значит, я солгу, а если я солгу, вы перестанете мне доверять.
— Не припомню, чтобы я говорил нечто подобное, — мягко замечает он.
— Всё было написано во взгляде. Ладно, это бойцовский клуб. И нет, здесь нет никакой информации, которая могла бы нам понадобиться и которую вы могли бы получить, выйдя на ринг.
Лицо Грея вытягивается ещё больше от удивления.
— Если вы еще об этом не подумали, то скоро подумаете, — заявляю я. — Ответ — нет.
— Разумеется. Я вряд ли смог бы выйти на ринг как человек благородного сословия. Да и как человек с моим цветом кожи, я не мог бы надеяться сделать это инкогнито. Это невозможно.
— Мне жаль.
— И я ценю, что это звучит искренне.
— Это так. Теперь нам нужно поговорить с женщиной, которая управляет клубом, Элспет, когда она придет. Если она уловит хоть малейший намек на то, что вы не прочь подраться, она использует это в своих интересах. Она предложит сделку: информация в обмен на бой. Или же намекнет, что вам не хватит духу драться, надеясь подстегнуть вас доказать обратное.
— Полагаю, мы уже выяснили, что подобные уловки со мной не срабатывают.
— Могла бы сработать, если бы вы сами искали повод.
— Не буду. — Он оглядывается. — Как думаешь, когда её можно ждать?
— Когда подобные заведения обычно открываются?
— Не раньше чем через пару часов. — Он проходит дальше по коридору. — Может, она наверху? В конце концов, это место выдает себя за доходный дом. Или, возможно, она внизу, в самом заведении. Да, это наиболее вероятный ответ. Она внизу.
— Вам просто нужен повод заглянуть в клуб. — Я отмахиваюсь от его притворно-невинного взгляда. — Ладно. Поищем её там, если дверь не заперта.
— Незаперта или легко вскрываема?
Я качаю головой и направляюсь к двери в подвал.