ИСКУССТВО ШИТЬЯ
Я старалась занять себя чем-нибудь в крыле лекарей вместе с Мардж. От отчаяния я была готова предложить вымыть эти проклятые полы зубной щеткой, лишь бы не покидать уют и безопасность этих четырех стен.
Мардж наблюдала за мной с подозрением. — Есть какая-то причина, по которой ты в последнее время так упорно здесь торчишь? Я освободила тебя больше двадцати минут назад.
Я окинула комнату взглядом, ища оправдание. — Знаю, знаю… просто я…
Мой взгляд зацепился за прореху на одной из простыней. Я бросилась к ней — слишком уж рьяно — и схватила ткань.
— Заметила, что она порвана, — я едва не выпалила эти слова, надеясь вызвать у неё хоть какую-то реакцию или приказ.
Она уперла руки в бока, выставив одно бедро.
Моё дыхание участилось. — И-и я думаю, нам стоит это исправить. Понимаете? Чтобы здесь стало по-настоящему… по-домашнему.
Она прищурилась. — По-домашнему?
— Да, по-домашнему! И… меня никогда не учили шить. Может, поможете мне попрактиковаться, чтобы когда-нибудь я смогла сама наложить кому-нибудь швы?
Она рассмеялась. — Тебе еще далеко до этого. Но если не собираешься говорить, почему тебе так не хочется уходить, я не стану давить. Впрочем, после этого я пойду мыться. Останешься ты здесь или нет — решай сама.
Она указала на ящик с иглами и нитками и присела на кровать. Я достала всё необходимое, протянула ей и села рядом.
Её внимание переключилось на простыни. — Накладывать швы человеку и просто шить — не совсем одно и то же. Но если привыкнешь к игле, это поможет тебе в лекарском деле.
Она грациозно и без усилий вела иглу сквозь рваную ткань. По какой-то странной причине это напомнило мне о том, как Дэйша скользит в ночном небе. Словно вторая натура. Словно дыхание.
Она вытянула все нитки, которые только что проложила, давая мне чистый холст. — Давай, попробуй.
Я уставилась на острую тонкую иглу и почти невидимую нить. Сжав иглу в пальцах, как это делала она, я заметила выступивший на коже пот; под её пристальным взглядом я уже чувствовала опасение.
Голос Мардж был мягким. — Нервничать — это нормально, она тебя не укусит.
Я бросила на неё боковой взгляд и солгала: — Я не нервничаю.
Она усмехнулась. — Катерина, не лги мне. Я уже прекрасно понимаю, когда ты врешь.
Я сглотнула и попыталась вдеть нитку в иголку. Резкими движениями я повторяла те же стежки, что делала она. — У меня просто руки не из того места растут.
— С чего ты это взяла?
— Мне всегда было тяжело. Ладони так сильно потеют, что трудно что-то удерживать. Я чуть не соскользнула… — я вовремя прикусила язык, чтобы не выболтать ей о наших с Дэйшей полетах.
Я попробовала снова: — Я… я постоянно роняю оружие. Мечи мне так трудно держать и замахиваться. Моя мать была лучницей, но у меня и это не выходит. То же самое с кинжалами, топорами и всем остальным, что я пробовала.
Игла зажила собственной жизнью, выскользнув из моих влажных пальцев и уколов другую руку.
Я поморщилась. — Чёрт.
— Следи за языком, женщина, — приструнила меня Мардж.
— Простите… — пробормотала я, засунув большой палец в рот и слизывая выступающую кровь.
— Это нормально — чего-то не уметь. У меня тоже с этим не ладится, — Мардж встала и поковыляла к столу для подготовки лекарств. Она открыла ящик и достала что-то черное.
— Да, но вы мастер в лечении. И в шитье, — я указала на иголку с ниткой, лежащие на простыне.
— Это пришло с годами практики. Чем больше тренируешься, тем лучше получается. Мы все начинаем с полных провалов. Ты добьешься своего — в тебе есть рвение, и я не сомневаюсь, что ты справишься со всем, за что возьмешься.
Я улыбнулась подбадривающим словам, которыми она решила со мной поделиться. Но улыбка быстро погасла: её искренность напомнила мне о матери. Та тоже знала, когда меня нужно вытолкнуть из зоны комфорта, а когда — сначала подбодрить.
— Что не так? — спросила Мардж, заметив, как я помрачнела, и снова садясь рядом.
— Я просто… подумала о маме. Я скучаю по ней.
Мардж осторожно накрыла мою ладонь своей. — Она бы тобой гордилась.
Вина заворочалась внутри, когда я вспомнила все те годы, что мечтала о другой жизни. О жизни, где мне не приходилось бы ловить рыбу, чтобы прокормить нас с матерью, где не нужно было бы выбирать: останемся мы голодными или у неё закончатся лекарства. И теперь, когда я здесь и живу той самой «другой» жизнью, о которой молила, я могу лишь тосковать по тем временам. Оглядываясь назад, я понимаю: всё тогда казалось таким простым.
И вот я здесь — живу жизнью, где все мои решения продиктованы гневом или страхом. Я чуть не ушла, не попрощавшись с Мардж и Арчи. Я переспала с мужчиной, которого почти не знаю и с трудом выношу, хотя моё сердце целиком принадлежит Коулу. Мне следовало давно улететь с Дэйшей. Но правда в том, что я трусиха.
Я рассмеялась, пытаясь скрыть чувства, грозившие утянуть меня на дно. — Не уверена в этом.
— Зато я уверена. Я видела, как ты защищаешь этого мальчишку, Арчи. Слышала, как ты спасла тех людей в Блэкфелле. Ты спасла меня от мятежников, хотя я не давала тебе ни единого повода рисковать собой. Я могла бы тебя выдать, и всё же ты меня защитила. Ты терпеливая и добрая. Волевая и амбициозная. Я видела, с какой яростью ты пытаешься учиться, будь то военное дело или медицина.
Я поджала губы. Она не знала, что я напросилась учиться шить только ради того, чтобы отчаянно избегать встречи с Коулом. И Селестой. Возможно, и с Дэрианом тоже.
— Но я продолжаю совершать эти ошибки… — Перед глазами всё поплыло от слез; я посмотрела на свои руки, пытаясь снова шить и пряча все эмоции за напускным спокойствием.
Её голос был нежным: — Всё в порядке. Мы все ошибаемся. На, держи, — она взяла мою руку и вложила в ладонь то, что достала из ящика. — Возьми их. Это моя запасная пара.
Я развернула черный комок — это были перчатки. Её перчатки.
Я покачала головой. — Я не могу их взять.
— Можешь. К тому же я всё равно ношу только вот эти, — она указала на те, что были на её руках.
Мысли перенеслись к тому моменту, когда мне в последний раз дарили подарок — Коул положил кольцо своей матери мне в ладонь и сжал мои пальцы.
— Давай же, — подбодрила Мардж.
Под её нажимом я натянула перчатки. Благодарность за такой щедрый подарок захлестнула меня. Я пошевелила пальцами в ткани и улыбнулась ей.
Она похлопала меня по ноге, поднялась и поковыляла к двери. — Ладно, можешь оставаться здесь и тренироваться сколько влезет. А мне нужно помыться. Я ужасно устала за последние дни.
— Эй, Мардж?
Она обернулась у двери. — Да?
— Спасибо.
Впервые с нашего знакомства она действительно мне улыбнулась. По-настоящему, искренне. Эта улыбка осветила её лицо, морщинки в уголках глаз стали глубже. Она склонила голову и выскользнула за дверь.
Сделав несколько вдохов, я уняла дрожь в руках и вдевала нитку в иголку снова и снова, пока не почувствовала, что справилась с волнением. Материал перчаток не давал рукам скользить и не позволял игле проткнуть кожу. Стежки на ткани выходили далеко не такими аккуратными, как у Мардж, но, по крайней мере, я могла сказать, что сделала это. По крайней мере, я могла сказать, что попробовала.
***
Я раздумывала, не остаться ли мне в крыле лекарей на всю ночь. Можно было бы поспать на одной из коек, чтобы не идти к себе. Убрав иголку и нитку в ящик, я собрала остатки мужества. Глубоко вдохнув, я толкнула дверь. Солнце уже скрылось за горизонтом, окрашивая небо в желтые, оранжевые и красные тона. Из центра лагеря доносились смех и гомон голосов; по пути к своей комнате я наткнулась на Арчи.
— Эй, Кэт! Я тебя везде искал!
— А-а, прости. Я практиковалась в шитье в крыле лекарей, — это было оправдание, но хотя бы правдивое.
— Полагаю, в следующий раз ты сама меня залатаешь? — Он подмигнул.
— Наверное, еще не скоро. Хотя, надеюсь, следующего раза, когда тебе понадобятся швы, не будет! — приструнила я его.
Он закинул руку мне на шею и крепко приобнял. — Не обещаю. Ты голодна?
— Нет.
— Ладно, но ты всё равно можешь сесть с нами! Коул и Селеста тебя заждались.
Он ведет меня к столам, за которыми собрался почти весь отряд. Первым делом я выхватываю взглядом Коула. Рядом с ним сидит Селеста, она буквально поглощена им, пока что-то говорит. Её рука ласкает его спину, когда она наклоняется, чтобы прошептать ему на ухо. Его же глаза прикованы ко мне, он совершенно не замечает Селесту. Новая волна тошноты накатывает на меня, и я разрываю наш зрительный контакт.
Селеста обводит взглядом толпу, прежде чем остановиться на ком-то в группе. Я прослеживаю за её взором и вижу Дэриана.
Дэриан смотрит на Селесту из-под нахмуренных бровей и закатывает глаза, прерывая их контакт. Его лицо ничего не выражает; он запрокидывает голову, чтобы допить всё, что осталось в его фляге, и скрывается в направлении своей комнаты. Грусть промелькнула на безупречном лице Селесты, когда она провожала его взглядом — на долю секунды в ней отразились тоска и страстное желание. Это исчезло так быстро, что я почти задалась вопросом, не почудилось ли мне.
Я каменею, вспоминая тот день, когда зашла к нему в комнату. Письма и то немногое, что я успела разобрать внизу каждого из них.
«С любовью, Селеста».
Я заставляю себя закрыть рот. Знает ли об этом Коул? И не в этом ли причина, почему Дэриан так его ненавидит?
Мы с Арчи садимся напротив Коула и Селесты.
Селеста сияет, когда мы устраиваемся на своих местах. — Кэт! Мы уже гадали, где ты пропадаешь.
У меня так и подмывает сказать ей, что только друзья называют меня Кэт. — Ах, да. Простите. Я практиковалась в наложении швов с Мардж.
— О, не беспокойся! Послушай, я как раз говорила Коулу, что хотела бы украсть тебя на завтра.
Коул резко поворачивает голову в её сторону, будто его вывели из оцепенения. — Если позволишь, Селеста, Кэт нам отчаянно нужна здесь, на аванпосте.
Он лжет.
Его пальцы барабанят по деревянному столу с раздражающей быстротой. Я не представляю особой ценности для аванпоста — ни как солдат, ни как лекарь. Должно быть, он чувствует себя чертовски обязанным спасти меня от любого времяпрепровождения наедине с его невестой.
Селеста отмахивается. — Глупости! Уверена, Мардж не будет против. Катерина заслужила отдых — я слышала, она не только в ученицах у Мардж, но и тренируется с твоим отрядом? Кроме того, мне было бы приятно её общество в Уиндмире.
— Уиндмир? Зачем нам туда? — Я выгибаю бровь. От мысли о разлуке с Дэйшей перехватывает дыхание.
Селеста одаряет меня своей лучезарной улыбкой. — За платьями, конечно!
— За платьями? Зачем мне новое платье?
Арчи разочарованно ноет: — Ну вот, я тоже хочу пойти!
— Прости, только для дам! — Селеста смеется, бросая украдкой взгляд на Коула. — Мы устраиваем небольшой ужин в честь нашей помолвки.
Боги, она так влюблена. Мой разум сразу рисует их вдвоем: они целуются, ласкают друг друга, сплетаются в простынях. Я должна заставить себя остановиться, пока меня не вырвало или пока я не выпалила правду о нашей ситуации.
Вместо этого я лихорадочно ищу предлог. — Всё в порядке. У меня здесь есть платье, которое я могу надеть.
— Это можно оставить на другой случай. Я хочу купить тебе новое! Тебе даже не придется тратить ни гроша. Я угощаю. — Она кладет руку поверх ладони Коула, который едва заметно вздрагивает от её прикосновения.
— Знаешь, я мог бы поменяться с тобой местами. В платье я буду выглядеть сногсшибательно. — Арчи поигрывает бровями.
Это вырывает у меня смешок.
— Я зайду за тобой утром, и мы отправимся туда вместе, — объявляет Селеста тоном, не терпящим возражений. Она делает всё, чтобы я не смогла отвертеться.
Я вглядываюсь в её синие глаза лани. — Как мы успеем дойти до Уиндмира и вернуться за один день?
— Ну что ты, мы не пойдем пешком, глупышка! — Селеста смеется. — Мы поедем в карете.
Мои глаза округляются. Только у богатых есть кареты и лошади. Лошади — лакомый кусочек для драконов, так что если ты ими владеешь, значит, у тебя есть средства на их охрану. Мне следовало догадаться по её изысканному платью и богатым цветам его отделки. Она выглядит так… неуместно в этом грубом, пыльном, однообразном лагере. Драгоценные камни в её серьгах рассыпают радужные блики при каждом движении её головы. Золотые ободки украшают её пальцы, но обручального кольца нет — кольцо матери Коула отсутствует.
Я перевожу взгляд на Коула, и он уже смотрит на меня.
Я вскакиваю на ноги. — Прекрасно. Увидимся утром. Я изрядно устала, так что лягу пораньше.
Селеста и Арчи оба недовольно стонут.
Арчи тянет меня за рукав с мольбой в голосе: — Но ты же только пришла!
Я ободряюще улыбаюсь ему. — Увидимся завтра!
Завтра мне придется разыграть свой лучший спектакль, притворяясь сестрой Коула.
Притворяться той, кем я не являюсь.