ДЭЙША
Пульсирующая боль бьет в череп, легкие напрягаются при каждом хриплом вдохе. Клекочущий кашель перехватывает дыхание, и я распахиваю глаза, жадно заглатывая воздух. Остальные чувства пробуждаются одно за другим. Запах дыма щекочет ноздри. Рука лежит на земле, травинки щекочут ладонь. Я проверяю пальцы, сжимая их и вонзая ногти в холодную твердую почву. Я лежу на животе, темные силуэты деревьев тянутся к ночному небу. Где-то вдалеке рокочет неясный гул.
Тени шевелятся, и из черноты появляются маленькие лапы с когтями. Я вскакиваю на ноги. Черное существо, похожее на ящерицу, уставилось на меня огромными белыми глазами. Не моргает. Не двигается. Животное чирикает… чирикает?
Я лихорадочно нашариваю что-нибудь под рукой и нахожу постыдно маленькую ветку, направляя её на существо. — Назад! — шиплю я.
Существо моргает и делает еще шаг вперед, пока я дико размахиваю палкой. Его взгляд приковывается к дереву в моих руках. Когда я делаю очередной замах, часть ветки отламывается и отлетает на несколько ярдов. Существо бросается за ней и трусит обратно ко мне с палкой в зубах.
Лунный свет подчеркивает маленькие острые зубы-кинжалы, сжимающие ветку. Я замираю. Существо бросает палку у моих ног и отходит на несколько шагов. Посидев в тишине несколько мгновений, я решаю проверить его. Снова взмахиваю веткой, и зверь следит за каждым моим движением. Зашвырнув палку как можно дальше, я пулей несусь в противоположную сторону, к реке.
Деревья и река мелькают мимо, я наконец замедляюсь, приближаясь к крестам отца и брата. Уж теперь-то я точно оторвалась. Я опускаюсь под деревом, пытаясь выровнять дыхание сквозь приступы лающего кашля.
Светящиеся глаза скачут ко мне, свет зари отражается в зрачках. Я ныряю в сумку, которую дала мне мать, надеясь найти хоть что-то для защиты, и выхватываю кинжал.
— Я пущу его в ход! — заявляю я.
Существо замедляется и роняет ветку в паре ярдов от меня. Снова впивается взглядом, выжидая. Я смотрю на него в упор, прищурившись, в надежде, что мой грозный вид заставит его убежать.
Вместо этого существо несет палку мне, явно не впечатлившись кинжалом, и роняет её в паре дюймов от моих пальцев. Оно отступает, виляя змеиным хвостом; глаза расширены от — как я полагаю — предвкушения. Близость существа дает мне возможность рассмотреть его. Тело покрыто великолепной черной чешуей, на маленькой голове виднеются зачатки рожек. Размером оно с крупную ящерицу, вот только… у ящериц не бывает крыльев.
Дракон.
Мысли несутся вскачь… а что, если Уиллард меня сдал? Он не мог, ведь так? Мы же друзья. Может, поэтому мать предупреждала меня никому не доверять?
Моя мать…
Слезы подступают к глазам, когда до меня доходит новая реальность. Миссией моей жизни было сохранять ей жизнь — заботиться о ней, — и я провалилась. Всё всплывает в памяти: плавящаяся крыша, взрыв окна, осыпавший меня осколками, дым, застилающий звезды.
Дрожь бежит по руке, в которой я держу кинжал, направленный на дракончика. Могло ли это существо стать причиной пожара? Может, из-за него погибла мама. Всхлип сотрясает меня при мысли о ней. Я буквально тону в отчаянии, жаждая услышать слова, которых мне так не хватало. Из наших самых последних мгновений вместе.
«Я тебя очень люблю».
Я цепляюсь за эти слова. Прокручиваю их снова и снова в голове, будто могу услышать их наяву. Прошлой ночью я услышала их впервые за долгое время. Возможно, впервые с тех пор, как погиб мой брат.
Погиб. И теперь они все мертвы. Я прищуриваюсь, глядя на маленькую бестию, и пальцы крепче сжимают рукоять кинжала. Целюсь прямо между широко расставленных белых глаз. Пока я сижу под деревом, у существа гораздо лучший угол для атаки. Но если я попытаюсь встать, оно может почуять угрозу. Драконы непредсказуемы.
Я должна убить его первой. Пока оно не напало.
Дракончик медленно моргает. Что-то в этом мягком движении заставляет меня оцепенеть. Я никогда не могла смотреть в глаза рыбе, которую потрошила. Мысль о том, чтобы убить кого-то, глядя ему в глаза… это слишком. Это кажется варварством.
Кинжал выпадает из моей руки и с грохотом ударяется о землю. Я прячу лицо в ладонях. Не могу. Не могу этого сделать. Когтистые лапы отчаяния впиваются в меня и тянут вниз. Так глубоко, что мне уже плевать, что будет дальше. Я должна была погибнуть вместе с матерью. Я должна была умереть давным-давно. Это должна была быть я, а не брат. Рыдания сотрясают тело, ладони мокнут от слез.
Что-то толкает меня в сапог, и я поднимаю голову.
Существо сидит, округлив глаза, и чирикает. Оно тычется носом в мою ногу, и я быстро отодвигаюсь. Мамины слова эхом звучат в голове.
«Отвези её в Земли драконов».
Я приоткрываю рот и утираю реки слез. «Её»… о ком еще она могла говорить? Остальные мамины слова всплывают в памяти.
«Найди Коула и отвези её в Земли драконов. Тебе здесь небезопасно. Не возвращайся. Не доверяй никому!»
Спешка в её голосе, ясность в глазах. Она была такой вменяемой, какой я не видела её целую вечность. Но я никак не могла понять, как она вообще могла прийти в себя.
— Ты — это «она»? Как она о тебе узнала? — хриплю я и тут же смущаюсь от того, что говорю вслух. Да еще и с животным.
Дракончик снова подбегает ко мне. Я выставляю открытую ладонь, чтобы остановить её, но кончик её носа касается кожи. Разряд энергии прошивает руку и дрожью отдается в плече; тело непроизвольно дергается. Поток воздуха вспыхивает вокруг нас, шурша листвой и травой.
Дэйша.
Не знаю как и почему. Рядом нет никого, кто мог бы прошептать это имя, оно не написано на небе. Но я просто знаю: её зовут так. Я отдергиваю руку и смотрю на ладонь. Тусклое белое кольцо опоясывает средний палец левой руки.
Дракончик — Дэйша — воспринимает мою открытую ладонь как приглашение и забирается на неё. Осторожно я подношу её ближе к лицу, чтобы рассмотреть. Часть меня боится, что именно сейчас она решит напасть. Но там, где я жду злобы, опасности и дикости — лишь мягкость, доверие и… что-то еще, чего я не могу понять.
Прежде чем здравый смысл успевает победить, я протягиваю палец, чтобы осмотреть её крылья. Она пользуется моментом, прижимается к моей руке и трется щекой о палец.
Приходится признать: для дракона она вообще-то довольно… милая.
— Странная ты малютка, — бормочу я. Откуда мама могла знать о драконах или Землях драконов? Зачем ей тратить последние вздохи на такие наставления? И могу ли я верить, что она говорила это в здравом уме, после стольких лет маниакальных припадков и истерии?
…Я не справлюсь.
Если я не смогла уберечь собственную мать, как я должна сохранить жизнь дракончику? Если меня поймают, я труп. И это если я не погибну от рук мятежников, от голода или холода.
Я спускаю дракончика на землю. — Просто иди на север, и в конце концов доберешься до своих земель. — Я указываю на зазубренные горные пики хребта Драконья Спина, возвышающиеся над лесом.
Я подбираю сумку, но дракончик хватает мой кинжал с земли раньше, чем я успеваю его взять. Я бросаюсь вперед, но она уворачивается. Глаза искрятся, хвост дрожит. Она отскакивает в сторону, и я спотыкаюсь, преследуя её.
— Эй, вернись! — шиплю я, следуя за мелькающей тенью. — Положи на место! Ты же порежешься!
Она взвизгивает, принимая это за игру в догонялки, и останавливается у кромки реки. Бросив кинжал, она наклоняется, чтобы понюхать воду. Её тельце опасно кренится над речной глубиной.
Пульс ускоряется; мне удается поймать её за хвост прежде, чем она свалится. Впервые в жизни я оказалась достаточно быстрой. Мой взгляд на миг задерживается на двух крестах, прежде чем Дэйша извивается в моих руках, и я её отпускаю. Подобрав кинжал, я прячу его в сумку.
Утренний свет падает на блеск… монет? Откуда они здесь? Я вытаскиваю коричневый дневник, буханку хлеба и флягу с водой. С каждой вещью, которую я нахожу, серьезность маминого приказа осознается всё отчетливее. Она всё спланировала. Она всё продумала. Но это всё равно не давало ответов на вопросы, роившиеся в голове.
Король Аарик закрыл северную границу задолго до моего рождения. Добраться до границы живой и в одиночку — задача почти невыполнимая. А уж с драконом и подавно. Может, поэтому она велела мне сначала найти Коула… он мог бы помочь.
Мать видела Коула много раз. Хотя трудно было понять, одобряет она его или нет. В те дни она либо спала, либо была в очередном припадке.
Приходится признать: часть меня хочет увидеть его снова. Жаждет увидеть. Возможно, загладить вину.
Я снова смотрю на два креста. Что бы сделали они? Я жду ответа — какого-то толчка в нужном направлении — хоть чего-нибудь. Но ничего не чувствую. Несмотря на то, как это больно, я думаю о матери. Дэйша с любопытством наблюдает за мной, склонив голову набок.
Раз это была последняя просьба матери, я почту её память и исполню её. Мне нужно найти Коула.
Судя по разговору с Вивиан, Коул должен быть в Блэкфелле. До Блэкфелла несколько недель пути. Может, чуть больше с моим темпом, и, если я буду держаться под прикрытием леса как можно дольше.
Перед уходом я задерживаюсь у могил отца и брата. Пальцы прослеживают грубую текстуру дерева, пока Дэйша принюхивается поодаль. Я втыкаю ветку в землю рядом с двумя другими. Грусть захлестывает меня от того, что я не могу почтить её память ничем большим. Я целую пальцы и прижимаю их к дереву. Быстро отворачиваюсь, прежде чем снова заплачу.
Я оставляю позади всё, что когда-либо знала.