Чарли

Крик вырывается у меня из груди, когда лесная подстилка уходит из-под ног, и я лечу вниз по крутому склону горы на самом грязном в мире «водном аттракционе». Я была ближе всех к краю, поэтому лечу первой, но слышу, как Зандер, Хок и Бентли кувыркаются следом. Никто из нас не понял, что вчерашний ливень пробил в почве русло — канал, который проходил прямо под нами. Мы полностью во власти матери-природы: летим вниз, лавируя между корнями, валунами, деревьями и кустами, не в силах контролировать ни направление, ни скорость падения.

Я каждую секунду жду, что сломаю шею; перед глазами проносится вся жизнь. Мне еще столько всего хочется сделать, столько увидеть и испытать — всё то, что я только начала осознавать в последние пару дней. Но теперь…

Новый крик срывается с моих губ, когда я внезапно отрываюсь от земли и взмываю в воздух. Кажется, я парю целую вечность, прежде чем бесцеремонно приземлиться в глубокую лужу густой грязи. Единственная мысль в голове — помимо изумления от того, что я жива, — мне нужно поскорее убраться с пути, пока три здоровых мужика не раздавили меня своими телами. Я полуплыву-полуползу через жижу и едва успеваю отдалиться на пару футов, как остальные с шумным всплеском падают в ту же лужу позади меня.

Я так густо заляпана грязью, что приходится трижды протереть лицо, прежде чем я начинаю хоть что-то видеть. Меня колотит крупная дрожь, я до сих пор не верю, что выжила, но заставляю себя отбросить шок и быстро проверяю тело на наличие новых травм. Чудесным образом, не считая легких ссадин и кучи синяков, я цела.

— Все в порядке? — спрашивает Хок из центра лужи, вытирая грязь с лица.

Зандер, такой же заляпанный, лишь кивает вместе со мной, мы оба слишком потрясены, чтобы говорить.

Бентли потерял очки, его камера исчезла; он прижимает руку к голове с ошеломленным видом, но тоже подтверждает, что в норме.

Хок смотрит вверх на желоб, по которому мы только что скатились, по нему всё еще стекает грязный каскад воды, и с задумчивым видом бормочет:

— Этого не должно было случиться.

Мне приходится прикусить щеку, чтобы не заорать: «НУ ДА, ОЧЕВИДНО ЖЕ!», и вместо этого я первой пробираюсь к краю лужи. Ползя на четвереньках по мелководью, я наконец выбираюсь из липкой жижи. На твердой земле становится только хуже: теперь к слою грязи на коже и одежде липнут палые листья и лесной мусор, превращая нас в болотных монстров из малобюджетного ужастика.

Я очищаюсь как могу, брезгливо вытирая кожу и понимая, что грязь забилась в такие места, которые сделают дальнейший поход «особенным» удовольствием. Но тут до меня доходит: физический дискомфорт — это меньшая из наших проблем.

Зандер, тоже вытираясь, приходит к тому же выводу. Его глаза расширяются от тревоги:

 — Всё наше снаряжение осталось в пещере.

У нас нет ни одного рюкзака на четверых. Учитывая, как размыло склон, вернуться наверх невозможно — особенно без альпинистского снаряжения, не считая той веревки, что была на Хоке.

— Вообще-то, это не самая большая наша беда, — говорит Хок необычно напряженным голосом.

Я только сейчас замечаю, что он не поднялся на ноги, как все мы. Он сидит, прислонившись к дереву и обхватив ногу.

Нет — не обхватив. А бережно придерживая.

— Ты ранен! — в ужасе вскрикиваю я, подбегая к нему по чавкающей грязи.

Бентли вполголоса ругается и добирается до Хока первым, опускаясь на колени, чтобы оценить ущерб. Они обмениваются многозначительным взглядом, и я инстинктивно понимаю: то, что они скажут дальше, мне не понравится.

— Лодыжка? — спрашивает Бентли, осторожно поворачивая грязный ботинок.

Хок кивает.

 — Неудачно приземлился при падении. Почти уверен, что перелом. — Его голос напряжен, но достаточно ровен, чтобы скрыть масштаб боли, которую он наверняка чувствует. Он в режиме выживания: его разум ищет решения, а не зацикливается на проблеме. Сломанная кость — ничто по сравнению с нападением льва, но всё же я поражена его выдержкой. По крайней мере, пока он не добавляет: — Но даже это еще не главная проблема.

— Как это может быть не главной проблемой?! — требую я ответа. Паника подступает к горлу: что может быть хуже того, что наш лидер и проводник не может ходить?

На лице Хока появляется извиняющееся выражение, будто он боится говорить то, что должен.

— Не знаю, заметили ли вы во время нашего внепланового спуска, но нас… прилично пошвыряло.

«Прилично» — это еще мягко сказано.

— Мы сильно сбились с курса, — продолжает Хок. — Очень сильно. — Мой желудок пустеет от мрачного блеска в его глазах. А когда он добавляет полным сожаления голосом: — И я не могу идти, — чувство страха растет в геометрической прогрессии.

Я сглатываю страх и говорю:

— Мы будем нести тебя по очереди. И мы вернемся на маршрут.

Мне это кажется очевидным решением. Из нас всех я меньше всего смыслю в выживании, поэтому уверена, что Хок согласится. Нести его будет тяжело, он человек не маленький, но втроем с Зандером и Бентли мы справимся.

Но Хок качает головой, и его извиняющийся взгляд возвращается.

— Ты не понимаешь. Когда я говорю «сбились с курса», я имею в виду, что мы у подножия горы, но на её другой стороне. Никто не знает, где мы. И даже если бы знали, вы слышали Скарлетт вчера: группа поддержки ждет, пока сойдет паводок, прежде чем вернуться. К тому же, идет новый дождь, что только увеличит задержку. — Он указывает на верхушки деревьев, к которым подступают тучи. — Я не удивлюсь, если они вообще отменят вылет. Но даже если они рискнут позже сегодня, они не будут знать, где нас искать.

У меня пересохло в горле.

— Что ты хочешь этим сказать?

— Я хочу сказать, что мы предоставлены сами себе. — Хок бросает взгляд на свою ногу и поправляет: — Точнее, вы предоставлены сами себе.

Зандер подходит ко мне, его голос звучит натянуто:

— Что это значит?

Хок снова переглядывается с Бентли, достает из кармана карту парка и расстилает промокшую бумагу у себя на коленях.

— Завтра в пять вечера мы должны быть в точке эвакуации. — Он указывает на обведенный чернилами круг. — Туда прилетит вертолет. И вы двое, — он смотрит на нас с Зандером, — должны быть там вовремя, чтобы сообщить им наши координаты и вызвать помощь.

Я словно каменею, прокручивая эти слова в голове.

Зандер тоже застыл рядом со мной.

— Мы двое? — медленно переспрашивает он.

— Я не могу идти, — констатирует Хок. — А на пути к точке эвакуации есть препятствия, через которые вы не сможете меня перенести.

Я уже хочу спросить, что это за препятствия (подозреваю, что-то вроде того, что мы уже проходили: скалолазание, спуски и бог знает какие еще ужасы, невозможные со сломанной ногой), но Зандер опережает меня.

— Должен быть другой путь, — говорит он, нахмурив грязный лоб. Он вытирает жижу со своих часов и вытягивает руку. — А как же GPS-трекеры в них?

Бентли качает головой:

— Они работают только в связке с нанодронами.

— Которых Скарлетт отключила вчера вечером, — излишне напоминает Хок. — Так что от часов толк только как от компаса, фонарика и собственно часов.

— Всё наше отслеживаемое оборудование осталось в пещере, включая мои камеры и спутниковый телефон, — говорит Бентли. — Так что с точки зрения электроники нас никак не найти.

Если в этом и есть хоть какой-то плюс, так это то, что нас больше не снимают, и мы можем говорить откровенно. Но я бы согласилась на все камеры мира, лишь бы не оказаться в реальной ситуации выживания.

— Вы выглядите напуганными, — замечает Хок.

У меня вырывается истерический смешок.

— А чего ты ждал после того, как сказал, что мы должны оставить вас здесь и… — я осекаюсь, глядя то на Бентли, то на Хока. — Стоп, а почему ты сказал, что к точке эвакуации должны идти только мы с Зандером?

— Кто-то должен остаться с Райконом, — отвечает за него Бентли. Я собираюсь возразить, что, возможно, это не должен быть единственный оставшийся человек с реальным опытом выживания, но он продолжает: — И я не оставлю своего мужа.

При виде его непреклонного лица мои плечи опускаются.

Зандер, видимо, тоже это понимает. Он вздыхает и спрашивает:

— Что нам нужно делать?

Хок жестом подзывает нас ближе и прижимает палец к карте.

— По моим прикидкам, мы где-то здесь. Вам нужно будет передать эти координаты спасателям, так что запоминайте.

Вглядываясь в бумагу, я замечаю пунктирную линию, ведущую к обведенному кружком месту. На мой непрофессиональный взгляд точка, на которую указывает Хок, находится не так уж далеко от маршрута, как он пугал.

Когда я говорю об этом, он кивает:

— На это я и надеюсь. Вам нужно вернуться на тропу как можно быстрее, если хотите успеть к эвакуации.

Я гадаю, к чему был весь этот пафос про «сильно сбились с курса», но потом вспоминаю: группа поддержки не вернется, пока сыро. Так что неважно, как далеко мы от тропы, мы всё равно потеряны, у Хока сломана нога, и даже если мы выйдем на маршрут, не факт, что нас там кто-то будет ждать. Единственная гарантия — вертолет завтра в пять.

— А что, если мы не успеем? — спрашивает Зандер.

— Вертолет улетит, а когда они не смогут с нами связаться, вышлют поисковый отряд, — отвечает Хок.

Я чувствую облегчение.

— Тогда почему бы нам всем не подождать здесь вместе? Это всего лишь еще один день. Безопаснее держаться всем вместе — разве это не первое правило выживания?

Но Хок снова качает головой.

— Ты помнишь, я говорил, какой огромный этот парк? Территория Больших Голубых гор — больше миллиона гектаров. Даже если они сузят поиски до нашего маршрута, без трекеров на это уйдут дни. Недели, может быть. Или даже месяцы.

— Но ты же эксперт, — говорю я. — Ты сможешь продержать нас здесь.

— Если не считать моего нынешнего состояния, да, ты права, — говорит Хок. Его взгляд становится серьезным. — Но если у вас есть выбор: вернуться домой завтра или торчать здесь, питаясь подножным кормом, учитывая, что у нас нет ни фляг с водой, ни спальников, ни сменной одежды, ни укрытия, — вы правда выберете второй вариант?

Я стискиваю зубы, признавая его правоту. Ему даже не пришлось напоминать мне, как я ненавижу есть дичь, и что я точно не хочу заниматься этим неделями или месяцами.

Месяцы, Боже, от мысли о том, что можно застрять здесь так надолго…

Конечно, вряд ли это будут месяцы. Команда Хока — профессионалы, они бросят все силы на поиски. А Зандер — мировая звезда, его фанаты перевернут весь парк, если узнают, что он пропал.

Но всё же… это будет дольше, чем до завтра.

Хок видит покорность в моих глазах, и его черты смягчаются. Он говорит голосом, полным мудрости:

— Неважно, насколько хорошо спланирован путь, что-то всё равно может пойти не так. И часто идет. Выживание — это умение адаптироваться, когда земля уходит из-под ног. В нашем случае — буквально. — Он смотрит мне в глаза, затем переводит взгляд на Зандера. — Вам нужно адаптироваться сейчас. Вам нужно выжить. Потому что мы на вас рассчитываем.

Я ненавижу каждое слово в этой ситуации, но заставляю себя кивнуть. Краем глаза вижу, что Зандер делает то же самое.

Хок одобряюще смотрит на нас и снова указывает на карту.

— Главное, что вам нужно помнить: держитесь северо-запада. Даже если я ошибся с нашим местоположением, это направление в итоге выведет вас куда нужно. Вы поймете, что на верном пути, когда доберетесь сюда, — он стучит пальцем по бумаге. — Если повезет, это случится сегодня после полудня.

Для меня топографические детали на карте — китайская грамота, поэтому я щурюсь и спрашиваю:

— А что там?

— До вчерашнего вечера я бы сказал, что там небольшой ручей, переходящий в узкий водопад, — говорит Хок. — Но после такого дождя… он может оказаться не таким уж маленьким.

Зандер сосредоточенно хмурится.

— Нам нужно его перейти?

— Э-э, нет. Вам понадобится вот это. — Хок, стараясь не тревожить сломанную ногу, осторожно снимает веревку со своих плеч.

Пустота в желудке возвращается, по венам разливается ледяной ужас.

— Чтобы остаться на маршруте, вам придется спуститься по стене водопада на веревке, — сообщает нам Хок. Моё тело реагирует на эти слова мелкой дрожью, но он еще не закончил. — Разведчики говорили, что на скале достаточно места, так что даже если ручей вздулся, вы сможете спуститься абсолютно сухими. Вы оба уже пробовали дюльфер, так что знаете, что делать. В этом нет ничего нового.

— Но… но у нас нет обвязок, — заикаюсь я. У меня кружится голова от одной мысли о том, что нам предстоит.

— Это не идеально, — говорит Хок намеренно спокойным тоном, — но можно безопасно спуститься и так, без карабинов. Бен?

Бентли берет веревку и пропускает её между ног, через бедро и через плечо, объясняя, как работает сила трения.

Хок ловит взгляд Зандера и говорит:

— Сразу предупреждаю: способ не самый приятный для мужского достоинства, но держать будет крепко.

— Просто, возможно, ты больше не сможешь иметь детей, — бормочет Бентли, выпутываясь из веревки. Заметив лицо Зандера, оператор ухмыляется. — Шучу. Всё не так страшно, обещаю.

В любое другое время я бы посмеялась над миной Зандера. Но сейчас мне совсем не до смеха.

— Высота водопада около трехсот футов. Это много, но меньше, чем тот спуск, который мы делали в первый день. Вы оба более чем способны на это, — подбадривает нас Хок. Затем он откашливается. — Есть только одна небольшая загвоздка.

Его тон заставляет меня внутренне подобраться. Зандер рядом тоже напряжен до предела.

— Все мои длинные веревки остались в пещере, — признается Хок и кивает на моток, который Бентли протягивает Зандеру. — Эта лучше, чем ничего, но она коротковата.

Когда он не продолжает, я давлю:

— Насколько коротковата?

Хок выглядит так, будто предпочел бы еще раз скатиться с горы, чем отвечать.

— Около двухсот футов.

Волна головокружения накрывает меня, и я выдаю не то хрип, не то вскрик:

— ЧТО?!

— Дыши, Чарли, — говорит Хок, поднимая грязные ладони. — Я знаю, звучит скверно. Но геология в том районе — в основном песчаник. Это значит, что там будет полно уступов и зацепок, чтобы вы могли слезть оставшееся расстояние руками. Не торопитесь, будьте осторожны, и не успеете оглянуться, как окажетесь на земле.

Я бы хотела иметь хоть каплю его уверенности. Но прежде чем я успеваю окончательно погрузиться в свои страхи, Хок продолжает инструкции.

— После водопада найдите укрытие на ночь. Лучше всего пещеру, особенно если погода останется непредсказуемой. Но сначала проверьте, нет ли там змей или летучих мышей. И вот, возьми это. — Он достает из кармана огниво и протягивает мне.

Я кручу его в пальцах.

— А как же вы?

— Есть полно способов развести костер и без него. Вам оно нужнее, — вставляет Бентли.

Не желая тратить время на споры, я запихиваю огниво в грязный карман, с трудом застегивая молнию.

— Возьми и это, на всякий случай, — говорит Хок, протягивая свой охотничий нож.

Я колеблюсь, помня, как в последний раз он отсек им голову змее, но Зандер без колебаний цепляет нож на пояс.

— Что завтра? — спрашивает он. — Я так понимаю, путь к точке эвакуации не будет прямой дорожкой?

— Утро будет довольно легким, — говорит Хок, снова ведя пальцем по пунктиру на карте. — Идите на северо-запад и найдете очередной щелевой каньон. На этот раз сухой — часть старого шахтерского маршрута. — Он делает паузу. — То есть он должен быть сухим. После дождя… — Он хмурится, но потом разглаживает лоб. — Там естественный дренаж, вода уходит быстро. Если с последнего ливня пройдет несколько часов, пройдете без проблем. Просто помните, что я говорил о внезапных паводках. Если начнется дождь, когда вы будете внутри — убирайтесь оттуда, быстро. — Он смотрит на меня и добавляет: — Никаких узких лазов в этот раз. Небольшие пещерки и сужения, но ничего такого, что нанесло бы тебе травму.

— Ловлю тебя на слове, — бормочу я.

Его губы дергаются в полуулыбке, но он продолжает:

— После каньона еще пара часов ходьбы, и вы у цели. Ваше последнее препятствие.

Мы с Зандером наклоняемся к карте. Даже я, не умея её читать, вижу извилистую линию, пересекающую местность.

— Это река? — спрашивает Зандер.

— Вроде того, — уклончиво отвечает Хок. И, не вдаваясь в подробности, добавляет: — Там есть подвесной мост. Он старый, очень старый. Неизвестно, когда им пользовались в последний раз. Поэтому моя команда заранее закрепила там страховочные тросы, чтобы вы могли безопасно перейти.

Я вспоминаю, как Хакс вчера упоминал что-то подобное. По крайней мере, хоть одно задание будет относительно безопасным.

— Как только перейдете мост, идите прямо через лес и увидите небольшую поляну, где приземлится вертолет. — Хок в последний раз касается карты, прямо в центре кружка. — И на этом всё. Приключение окончено.

Воцаряется тишина. Я не могу поверить, что мы собираемся это сделать. Я не могу поверить, что мы должны это сделать. Хочется поспорить, сказать, что можно подождать, пока земля подсохнет, и найти путь назад к пещере, не рискуя вызвать новый оползень. Но слабое весеннее солнце не высушит почву быстро, а с новым дождем неизвестно, сколько дней на это уйдет. К тому же, я помню, как вчера мы карабкались по отвесной скале — а теперь у нас нет ни длинных веревок, ни крюка-кошки, ни зажимов. Пещера — не вариант. Остается только одно: нам с Зандером нужно идти самим за помощью.

Мой взгляд невольно скользит к нему, и я обнаруживаю, что он уже смотрит на меня. После того, что он сказал вчера, и того, что он теперь знает о моем прошлом, он — последний человек в мире, с которым я хотела бы застрять в такой ситуации. Мне плевать, что он искал встречи со мной утром, что у него есть какое-то оправдание его вождению в нетрезвом виде — ничто не оправдает его поступок. Но хотя камеры выключены и мне больше не нужно разыгрывать комедию ради нашего уговора, обстоятельства вынуждают меня отбросить неприязнь. Хотя бы ради того, чтобы выжить.

Я на это не подписывалась.

Даже Эмбер со всем её фанатским восторгом на такое бы не подписалась.

И всё же, я здесь. Мы здесь.

Всё, что я могу — это выложиться на полную и постараться не умереть. Если для этого придется стиснуть зубы и стать напарницей Зандера на следующие тридцать четыре часа — пусть будет так.

Моё лицо каменеет, когда наши взгляды встречаются. Интересно, читает ли он мои мысли? Испытывает ли он то же самое? Так же ли он раздражен? Напуган? Так же ли он полон решимости выжить, чтобы убраться отсюда к чертовой матери и больше никогда меня не видеть? Не знаю. Знаю только одно: успех миссии теперь на наших плечах, и мы не имеем права на провал.

С этой мыслью я поворачиваюсь к Хоку и Бентли, давая тихое, но твердое обещание:

— Мы вас не подведем.

Бентли так же торжественно отвечает:

— Мы знаем.

Хок складывает карту и протягивает её мне.

— Помните: завтра в пять. Если вас там не будет…

— Мы будем, — отрезает Зандер таким уверенным тоном, что даже я ему верю.

Хок с гордостью смотрит на нас обоих.

— В вас есть всё необходимое, чтобы справиться. Верьте в себя. Доверяйте себе. — Он делает паузу. — И доверяйте друг другу. Вместе вы сильнее. Не забывайте об этом.

Мы с Зандером не смотрим друг на друга, но оба киваем.

И затем, бросив последнее обещание, что на нас можно положиться, мы оставляем Хока и Бентли и уходим в дикие заросли, навстречу полной неизвестности.