Чарли

Мне не хватает воздуха.

Я чувствую это каждой клеточкой: жжение в груди, отчаянная потребность сделать вдох, жажда кислорода, который должен бежать по венам… но я ничего не могу сделать. Агония внутри меня нарастает, пульсирует, давит.

Потому что я в ловушке.

Моя нога застряла: шнурки левого ботинка запутались в тех самых камнях, о которых предупреждал Зандер.

Я видела их, когда плыла: синее свечение моих часов выхватило их из темноты, вздымающихся из неведомых глубин. Я старалась держаться подальше, но совсем не подумала о болтающихся шнурках. И вот теперь…

Паника захлестывает меня. Я пытаюсь вырваться, дергаю ногой, но тщетно. Тогда я тянусь вниз, чтобы просто скинуть ботинок — я готова пожертвовать им ради жизни — но понимаю, что из-за моих рывков шнурки затянулись так туго, что ногу не вытащить.

Последний пузырек воздуха вырывается из моих губ. Страх превращается в ужас. Я упираюсь правой ногой в камень и тяну изо всех сил. Кажется, я сейчас сломаю себе лодыжку, но камень непоколебим.

Я дергаю, рву, извиваюсь, но всё бесполезно.

В глазах темнеет, в ушах бьет тяжелый пульс, тело кричит о пощаде. Я понимаю: время вышло. В легких пусто, силы тают. Я беспомощно бью ногами по камню, но с тем же успехом я могла бы пытаться сдвинуть гору.

Остатки драгоценного воздуха покидают меня. Это конец. Мне хочется плакать, кричать и неистовствовать от несправедливости — ведь я только что нашла в себе смелость снова мечтать! Я только что захотела будущего, и теперь его у меня отнимают. Я никогда не увижу мир. Никогда больше не посмеюсь с Эмбер. Не скажу отчиму, как сильно его люблю. Не признаюсь Зандеру, что я…

Чьи-то руки хватают меня. Это шокирует настолько, что я бы вскрикнула, будь у меня хоть капля воздуха. Я трачу последние крохи воли на то, чтобы не разжать челюсти и не вдохнуть воду. Секунды — вот и всё, что мне осталось, прежде чем тело сдастся само.

Но, возможно, этих секунд хватит.

Потому что Зандер здесь.

Он мгновенно понимает в чем дело. Один рывок за мою ногу — нет результата. Тогда он выхватывает охотничий нож Хоука из-за пояса. Без тени сомнения он перерезает шнурки, обхватывает меня за талию и тащит назад через толщу воды.

Я обмякаю в его руках, из последних сил борясь за сознание, игнорируя колющую боль во всем теле.

Я больше не могу…

Я…

Моя голова прорывает поверхность воды. Я задыхаюсь, кашляю, хриплю. Зандер крепко держит меня, не давая соскользнуть обратно, и повторяет: «Дыши, Чарли. Просто дыши». Я едва слышу его, я могу только втягивать в себя обжигающий, болезненный воздух. Зандер тяжело дышит вместе со мной; он прижимает меня так близко, что я чувствую, как его сердце скачет в груди, вторя моему.

Постепенно боль утихает. Дыхание выравнивается. Я чувствую себя так, словно прошла через битву. Когда я наконец открываю глаза, мне хочется тут же их закрыть.

Потому что мы всё еще в туннеле.

В том самом воздушном кармане.

«Нет», — думаю я, не в силах произнести это вслух.

Зандер видит мой взгляд и хрипит:

— Прости… это было ближе, чем другой конец, и я не знал… — Он содрогается. — Я не был уверен, сколько у тебя осталось времени.

Он всё еще держит меня, удерживая нас обоих на плаву, и до меня наконец доходит масштаб того, что он сделал.

— Ты вернулся за мной, — мой голос охрип от эмоций.

— Конечно, вернулся, — шепчет он. Он обнимает меня за талию, а другой рукой убирает мокрые волосы с моего лица и прижимается ладонью к щеке. — Рискуя прозвучать как еще одна цитата из печенья с предсказаниями: я всегда буду возвращаться за тобой.

Всхлип, полусмех-полурыдание, вырывается из моей груди. Я прислоняюсь своим лбом к его лбу.

— Я… я не думаю, что смогу сделать это еще раз.

— Мы подождем минуту, отдышимся, — его голос мягкий, подбадривающий. — Мы так близки, Чарли.

— Я почти утонула, Зандер, — говорю я, и шок наконец пробирает меня до костей; я начинаю дрожать. — Если бы не ты…

Он крепче сжимает мою талию, но отвечает игриво:

— Не вздумай воровать мои лавры, Чарли Харт. В этом походе тонуть разрешено только одному из нас. Таковы правила.

В его глазах пляшут искорки, хотя за ними скрывается глубокий, неподдельный страх за меня. Он серьезнеет:

— Я не позволю с тобой ничего случиться. Я обещал, помнишь? А я никогда не нарушаю обещаний. Мы пойдем вместе. Я буду рядом. Ты справишься. Мы справимся. Ты со мной?

Я всё еще дрожу, и всё внутри меня хочет крикнуть «нет», но, видя его уверенность, я шепчу:

— Я с тобой, Зандер.

Он тяжело выдыхает и — будто не в силах сдержаться — быстро целует меня в лоб. Это движение такое мимолетное, что я бы приняла его за галлюцинацию, если бы не покалывание на коже.

— Готова? Последний глубокий вдох.

Мы ныряем. На этот раз — рука об руку, переплетя пальцы. Плыть так сложнее, но я не отпущу его ни за что. Мы проносимся над теми самыми камнями, и вот — впереди свет!

Мы выныриваем в гроте, залитом солнечным светом.

— Мы сделали это, — не веря своим глазам, шепчу я, оглядывая каверну с открытым сводом.

В следующую секунду Зандер подхватывает меня на руки, поднимая брызги.

— А я говорил.

— Ладно, — смеюсь я. — Теперь у тебя есть повод побыть самодовольным всезнайкой.

Он отстраняется и подмигивает:

— Я самодовольный, только когда знаю, что прав. А я обычно прав.

Мы выбираемся на сушу и выходим через расщелину в скале наружу. Лес снова смыкается вокруг нас. У нас осталось меньше трех часов до вертолета. Мы перекуриваем (точнее, перекусываем ягодами вомбата) и обсуждаем будущее.

Чарли признается, что первым делом хочет поехать в Исландию — увидеть ледяные пещеры Ватнайёкюдль и северное сияние. Зандер слушает ее с нежностью, а потом признается, что его будущее туманно: всё зависит от того, оставят ли его в проекте «Война Титанов».

— Ты великолепный, Зандер, — говорю я ему совершенно серьезно, прижимая палец к его сердцу. — То, что у тебя внутри, гораздо красивее твоей внешности. Любой, кто этого не видит — идиот. Они тебя не заслуживают.

Он благодарит меня, и между нами снова вспыхивает то самое напряжение, которое мы оба боимся признать. Но время не ждет.

Мы срываемся на бег. Лес, камни, кустарники пролетают мимо. Мы бежим в гору, пока земля не выравнивается. Впереди слышен рев воды.

— Река! — задыхаясь, кричу я. — Мы почти на месте!

Деревья расступаются, и мы замираем на краю обрыва.

Это «сорт оф» река. Она ревет глубоко внизу, на дне отвесного, неприступного ущелья. А перед нами…

— Твою мать… — выдыхаю я.

Древний, прогнивший подвесной мост. Веревки истлели, доски едва держатся. Я ищу страховочные тросы, о которых говорил Хоук, и нахожу их…

Они беспомощно болтаются на той стороне ущелья.

Это значит только одно: если мы хотим успеть на вертолет, нам придется перейти этот умирающий мост без всякой страховки. И один неверный шаг станет для нас последним.