В тот вечер Алекс больше не присоединилась к празднованию.
После того, как Айз Орса и Райф оставили ее одну в темноте, она пробралась обратно сквозь толпу и разыскала друзей. Д.К. и Джордан танцевали вокруг одного из многочисленных радужных костров, Кайден и Биар оживленно беседовали со своими помощниками и небольшой группой других Тиа Аурас, которые все, казалось, говорили на общем языке, и Деклан шумно рассказывал истории собранию очень веселых бессмертных.
Приблизившись к окружению Деклана, Алекс вскоре обнаружила, что, судя по неправильно рассчитанному смеху, их развлекали не его рассказы, а потому, что они понятия не имели, о чем он говорит.
— Не думаю, что они могут тебя понять, — сказала она Деклану, отводя его в сторону после того, как парень закончил делиться тем, что считал веселым рассказом, как он однажды сломал лодыжку благодаря трем утятам, куску бечевки и открытому пакету зефира.
— Знаю, — сказал Деклан, все еще смеясь после своего рассказа. — Они — лучшая аудитория на свете.
Удивленная, Алекс просто покачала головой и сказала ему, что собирается улизнуть с вечеринки и не хочет мешать остальным, спросив, не передаст ли он сообщение позже, чтобы они не волновались.
Пообещав, что сделает это, он вернулся к остальным и начал новую историю, вызвав еще больше смеха — над ним, а не вместе с ним. Не то чтобы он возражал.
Убедившись, что остальные все еще выглядят довольными тем, что они делают, и с кем они были, Алекс прокралась обратно в темноту, зовя Ксиру и призывая его вернуться.
Вместе они парили в небесах в течение нескольких часов, достаточно долго, чтобы Алекс прочистила голову и ослабила свои возобновившиеся тревоги. Полное, неотредактированное пророчество стало шоком, но оно не повлияло на ее планы. Она не могла остановить то, что надвигалось, но и никогда не была способна на это.
Несмотря на обретение некоторого подобия покоя — или, по крайней мере, принятия — она все еще оставалась с Ксирой всю ночь и до раннего утра, неспособная собрать волю в кулак, чтобы вернуться в Вардаэсию.
Только когда на горизонте забрезжил рассвет, она направила его обратно во дворец, зная, что скоро столкнется со своими предпоследними Вратами… не выспавшись. С положительной стороны, она больше не была обременена парализующим истощением, которое возникло из-за ношения кольца сокрытия, поэтому, хотя и устала, Алекс была не истрощена, как раньше.
Поскольку Ксира был слишком большим, чтобы приземлиться на ее балконе, Алекс пришлось прыгнуть, как только она оказалась достаточно близко, подогнувшись и перекатившись при приземлении, прежде чем снова вскочить на ноги.
— Постарайся не заснуть на полпути, — поддразнил он, но в то же время с оттенком беспокойства, когда развернулся на крыле и взмыл прочь.
«Я в порядке», пообещала Алекс, зевая. Она надеялась, что Зайлин согласится стащить ей немного лэндры на завтрак, иначе друзьям, возможно, придется нести ее через Врата.
«Дай мне знать, как у тебя дела потом», — сказал Ксира, когда исчез из виду. «Ты будешь великолепна».
Пообещав так и сделать, Алекс направилась в свою комнату. Но как только она прошла сквозь тонкую занавеску, то замерла, а затем все ее тело расслабилась, когда увидела Кайдена, спящего в кресле рядом с кроватью. Точно так же, как она осталась в своем вчерашнем платье, он также был в своем официальном наряде, мятом из-за того, что парень спал сидя.
Как будто подсознательно осознав, что она вернулась, он пошевелился, его глаза моргали, просыпаясь, пока не остановились на ней.
Встав, Кайден сонно прошелся по комнате и, оказавшись рядом, заключил ее в объятия. Он не сделал ничего, кроме как обнял Алекс, тепло его тела разогнало холод её тела. До этого момента она не осознавала, насколько замерзла во время полета, не обращая внимания на стихию, когда парила в небесах с Ксирой, погруженная в свои мысли.
Прижавшись, она уткнулась ему в шею, позволяя его прикосновениям успокоить ее. Он молчал, снова понимая ее потребность в утешении без слов… но как он узнал, в чем она нуждалась, когда даже она сама не знала, не была уверена. Его действия только заставили ее раствориться в нем еще больше.
Когда она больше не чувствовала никаких следов холода, Кайден слегка отстранился и поймал ее пристальный взгляд.
— Лучше? — прошептал он, его голос все еще был хриплым со сна.
Алекс закрыла глаза, когда это слово пронеслось сквозь нее, зная, что он спрашивал не только о ее температуре.
Так же тихо и с таким же значением она прошептала:
— Лучше.
Нежная улыбка тронула его губы… губы, которые затем мягко коснулись ее собственных, прежде чем он опустил руки, провел большим пальцем по ее скуле и повернулся, чтобы покинуть комнату.
Вот и все. Никаких вопросов не задавалось. Без ответов. Никакой ярости или разглагольствований о том, где она была и почему. Просто принятие без необходимости объяснений, доверяя, что она скажет ему, если ему нужно будет знать.
Не в силах сдержать улыбку, которая расползлась по покалывающим губам, когда дверь за ним закрылась, Алекс подошла к своей кровати и безвольно упала на нее.
Ее улыбка стала еще шире, когда не прошло и двух минут, как появилась Зайлин, шокированная тем, что на Алекс все еще было платье с прошлой ночи. Но на сердце у Алекс было слишком легко, чтобы беспокоиться, и вместо того, чтобы повторять последние строки пророчества, как она делала с тех пор, как прочитала его, она теперь воспроизвела взгляд Кайдена и единственное слово, которое он сказал, более чем счастливая, что это воспоминание рассеяло затянувшуюся тьму ее последние несколько часов.
***
Зайлин была нехарактерно уступчива к просьбе Алекс принести немного лэндры на завтрак. На самом деле, всем ее друзьям дали чаши с подогретой регенерирующей жидкостью, и, судя по их вздохам облегчения, Алекс не могла не гадать, как долго они находились на вечеринке прошлой ночью.
Забавляясь тем, как они взбодрились почти сразу после того, как выпили напиток, Алекс почувствовала облегчение, когда она также смогла избавиться от недосыпа, чувствуя себя готовой встретить день… и Врата.
Несмотря на прилив энергии, когда их пригласили на стадион, она не смогла подавить волнение, вызванное осознанием того, что осталось всего два дня испытаний. Если они одержат победу сегодня, то так или иначе, завтра они вернутся в свой мир после Врат, и Алекс понятия не имела, что может их там ждать. В то время как сейчас был ее шестой день в Вардаэсии, добавленный к дополнительному дню, который она провела, блуждая по пустыне Тиа Аурас, в Медоре прошла почти целая неделя — неделя, где могло случиться все, что угодно. Сама мысль об этом заставляла ее сжиматься до такой степени, что ей приходилось постоянно напоминать себе жить настоящим моментом и сосредотачиваться на одной проблеме за раз.
— Сегодня наши соперники столкнутся либо с Вратами Доверия, либо с Вратами Жертвоприношения, либо с Вратами Суда, — объявила Саэфии, когда арки закончили вращаться и опустились в затянутый облаками промежуток. Императрица отвернулась от ликующей публики и посмотрела прямо на Алекс и ее друзей. — До сих пор вы производили на меня впечатление, смертные… вы производили впечатление на всех нас. Но вам все еще предстоит преодолеть еще две проблемы. Так что выбирайте сегодня с умом. И пусть свет будет проводником на вашем пути.
Алекс медленно повернулась, чтобы посмотреть на трое огненных Врат, прежде чем повернуться лицом к друзьям.
— Доверие, Жертва, Суд. Я не могу сказать, что хочу рисковать в чем-то из этого.
Покачивание головами, которое она получила в ответ, сказало ей, что она была не единственной.
— Мы зашли так далеко, — сказал Джордан, его оптимизм был притворным, но оцененным по достоинству. – Ты справишься, Алекс. Веди, и мы последуем за тобой.
«Веди, а мы последуем». Так было всегда… ее друзья доверяли ей, куда бы она их ни вела. Она просто надеялась, что продолжит доказывать, что достойна их преданности, их веры. Потому что если в чем-то новое пророчество и было верно, так это в том, что друзья были ее семьей. Они придавали ей силы, они придавали ей мужества. Она была бы потеряна без них.
Зная, что они были рядом с ней, как и всегда, Алекс подошла к краю помоста и, прыгнув с разбега, проплыла через случайно выбранные Врата.
Когда вышла с другой стороны, то знала, где приземлилась, она просто не знала почему.
Но когда окинула взглядом знакомый пейзаж, испещренный угасающими лучами солнечного света, и обдумала слово, которое вспыхнуло у нее в голове во время путешествия через Врата, сердце Алекс начало колотиться, колотиться, колотиться в ее груди.
— Почему мы снова вернулись в Раэлию?
Вопрос Биара предупредил Алекс о прибытии остальных, но она не смогла ему ответить. Не потому, что она не знала, а потому, что не могла вымолвить ни слова из своих онемевших губ. Она могла ошибаться… надеялась, что ошибалась. Но она была в Раэлии только однажды, на закате… И если это было еще одно путешествие в ее воспоминание, как она подозревала, то…
— Вы вошли во Врата Суда, — голос Саэфии эхом разнесся по окруженной грибами поляне, и Алекс потребовалась вся сила воли, чтобы не упасть на колени. — Как и в случае с вашими предыдущими заданиями, если в какой-то момент вы не сможете больше терпеть, крикните «стоп», и ваш вызов немедленно завершится.
Саэфии не нужно было предупреждать их, что это приведет к мгновенному провалу… все уже знали.
— По крайней мере, мы приземлились не у Врат Жертвоприношения, — сказала Д.К., оглядывая поляну. — Суд не может быть слишком плохим, верно?
Тело Алекс начало дрожать, сначала мелкой дрожью, пока Саэфии говорила, но после её слов, девушку стало трясти сильнее. Но никто из ее друзей этого не заметил, и они не видели ее бледного лица. И это было потому, что они были отвлечены двумя людьми, появившимися на краю поляны, размытыми на тропинке Валиспас.
Одной из этих двоих была Алекс.
Другим… Эйвен.
— Что за черт? — прошептал Джордан. Но остальные шикнули на него, так как Эйвен начал говорить.
— Ты помнишь это место?
Одетая в серебристое платье, которое было лишь немного менее красивым, чем золотое, в котором она была прошлой ночью, Алекс из воспоминания казалась совершенно непринужденной с Эйвеном… потому что в то время так оно и было.
— Да, — ответила она.
— Ты помнишь, что ты сказала мне той ночью?
Быстро покачав головой, Эйвен продолжил:
— Ты сказала, что никто не может сказать нам, что мы должны чувствовать.
Воспоминание разыгралось в ярких деталях, когда Эйвен продолжил объяснять, как он пришел к осознанию того, что его убеждения были неправильными; как ему все еще не нравилось так много отдавать смертным, но он отказался от своего крестового похода против них… потому что она убедила его сделать это.
Алекс с болезненным ужасом наблюдала, как он протянул руку и нежно прижал пальцы к ее обнаженной щеке под изящной маской, которую она носила.
Она услышала коллективные вздохи своих друзей, когда стали известны причины, по которым Эйвен отказался от своей смертельной ненависти, как в его нежных действиях по отношению к ней, так и в его словах, когда сцена продолжалась.
— Эйлия, ты должна знать, как я к тебе отношусь.
Тогда и сейчас эти слова были подобны удару в живот Алекс. Ее воспоминание о себе уже начало отступать с поляны вглубь леса, а Эйвен следовал по пятам. Как будто к настоящей Алекс и ее друзьям была привязана ниточка, их тоже тянули сквозь деревья, слыша душераздирающие признания, срывающиеся с губ Эйвена.
С каждым его тихо произнесенным словом лица Алекс в воспоминаниях и реальной Алекс бледнели все больше и больше, пока, наконец, она не сказала:
— Эйвен, я не уверена…
— Я уверен, Эйлия, — прервал ее Эйвен, дотрагиваясь до ее плеч, чтобы остановить отступление. — Я никогда ни в чем в своей жизни не был так уверен.
Она явно пыталась вырваться из его хватки, но он держал крепко и продолжил:
— Подумай об этом, и ты поймешь, что я прав. Что мы правы. Пожалуйста, Эйлия, ты знаешь, что я говорю правду. Разве ты не чувствуешь то же самое?
— Черт, что за… — проклятие Джордана было прервано на полуслове, когда Д.К. толкнула его локтем, заставляя замолчать, все друзья Алекс смотрели, чтобы увидеть, что произойдет дальше.
Алекс подумала, не стошнит ли ее. Она знала, что во время паузы, во время которой Эйвен сказал ей подумать об этом, она мысленно общалась с Нийксом, спрашивая его, как лучше всего мягко отправить Эйвена. Но когда она сделала это, было еще труднее наблюдать вспышку боли, промелькнувшую на его ангельских чертах, чем в первый раз.
Его голос отдавался болью в ее ушах, когда он грубо ответил:
— Рискуя показаться эгоистичным, я этого не ожидал.
— Эйвен…
— Нет, — сказал он, поднимая руку между ними. — Просто… Просто нет.
И когда он отвернулся от нее и зашагал через лес обратно на поляну, где ему было легче вызвать Валиспас, Алекс почувствовала головокружение, наблюдая, как она, спотыкаясь, идет за ним, зная, что сейчас произойдет.
Ей хотелось закричать «СТОП!», но не на воспроизведение воспоминания… а самой себе.
Если бы только она оставила его. Если бы только она не пыталась исцелить их последние мгновения вместе в прошлом. Она вспомнила, что не хотела расставаться с ним на такой жалкой ноте… он был ее другом, и она ненавидела причинять ему боль, особенно зная, что в следующий раз, когда она увидит его, он будет пытаться убить ее.
Поэтому она пошла за ним. И когда ветка отлетела назад и ударила ее по лицу, в результате чего на щеке появился рубец с самой маленькой, самой незначительной каплей красной крови, Алекс поняла, к чему она была слепа в то время. Неподвижность тела Эйвена, мучительный огонь в его глазах… это не было связано с ее отказом. Это было связано с тем, как он увидел ее кровь и внезапно осознал, что она смертна.
А потом он исчез.
Но и Алекс с друзьями.
Потому что они больше не были в Раэлии. Вместо этого они оказались перед дворцом меярин, улицы наполнились криками, когда вооруженные Зелторы пытались успокоить тех, кто отчаянно пытался убежать.
Но крики — это не все, чем были заполнены улицы. Потому что, как и в первый раз, Алекс снова пришлось стать свидетелем последствий резни Эйвена.
Вот они, все шестеро людей, которых он пригласил на вечеринку — в качестве подарка для нее — лежали в лужах собственной крови.
Когда Алекс-воспоминание опустилась на колени рядом с Бенси, ее серебряное платье окрасилось в красный цвет, настоящая Алекс услышала, как у нее за спиной кого-то вырвало, и этот звук заставил желчь подступить к ее собственному горлу. Но все же она знала, что худшее еще впереди. И, после просмотра момента, когда ей стало известно о невиновности Нийкса, и она попыталась освободить его от их уз, ей пришлось снова пережить смену сцены, когда она превратилась в хаос в тронном зале.
Рока и Астоф лежали на земле. А Эйвен…
Эйвен стоял над ними, с его меча капала серебристая кровь, его глаза пылали ненавистью, когда он смотрел на Алекс.
— Ты! — заорал он. — Ты сделала это!
Он продолжал кричать на нее, изливать свою возродившуюся ненависть к смертным, обвинять своего отца и брата в том, что они не слушали его, в том, что они предали его. Пока, наконец…
— Я влюбился в тебя! — закричал он, его взгляд был опустошен. — Я на самом деле думал…
Сдавленный звук, который он издал, вызвал слезы на глазах Алекс. Все… все было по ее вине.
— Эйвен…
— Закрой свой рот, человек! — прорычал он. — Единственный способ гарантировать, что наш славный город останется свободным от вашей заразы, если я сяду на трон. — Используя меч, он указал на Астофа и Рока, оба все еще истекали кровью на земле. — Они должны умереть. Ради Мейи я сделаю то, что было необходимо.
И когда он взмахнул мечом, чтобы убить Рока, а Алекс прыгнула вперед, чтобы перехватить, она оцепеневшими глазами наблюдала за тем, как разыгрывалась остальная часть сцены, пока он не проткнул ее клинком, вызвав вздохи у ее друзей и еще один приступ рвоты у Д.К., прежде чем произнести свои последние осуждающие слова:
— Клянусь звездами, что ты и другие, убитые сегодня ночью, будете первыми из многих. В этом я даю тебе слово.
Затем он вырвал Аэнару из ее живота, вспышка фантомной боли пронзила ее живот, когда сцена наконец-то… наконец-то… исчезла вокруг них.
Но они еще не закончили.
Вместо этого то, что произошло дальше, было еще хуже: Врата с совершенными подробностями раскрыли кошмарное видение будущего, которое Библиотека показала ей, пока она была в прошлом.
Она видела, как горит Трюллин, как люди бегут по улицам, взывая о помощи.
Она видела Астофа и Рока мертвыми, а Эйвен стоял над ними, чтобы занять место короля Мейи, приказывая своим подданным искать и убивать всех смертных, которых они смогут найти.
Она видела разрушения, которые они причиняло, — дома, семьи, деревни были опустошены.
Она видела, как уничтожались целые расы, от джарноков в их городе на верхушках деревьев до флипов в их подводном убежище. Даже Ходящие по Теням и Дневные Всадники не могли победить силу Эйвена и его Заявленную армию.
Одна за другой смертные расы пали.
А потом… ее друзья.
Биара и всю его семью повесили в клетках из Мирокса и оставили умирать.
Заявленная Д.К. выполнила приказ Эйвен убить короля Аурелия и королеву Осмаду, прежде чем обратить клинок на себя.
Собственных родителей Алекс пытали, прежде чем их крики превратились в тишину.
Это продолжалось и продолжалось, пока пейзаж не сменился окровавленным полем битвы в Акарнае.
Там Алекс пришлось наблюдать смерть всех тех, кто остался, одного за другим.
Дарриус. Флетчер. Картер. Охотник. Финн. Все они мертвы.
Генералы Дрок и Тайсон мертвы.
Джира мертва. Деклан мертв.
Остальные ее одноклассники и учителя мертвы.
Все… мертвы.
А затем ей пришлось снова выдержать бой между Кайденом и Заявленным Джорданом, наблюдая, как Эйвен пронзил Аэнарой Кайдена в спину неожиданной атакой, после чего мстительный меярин полоснул своим клинком по основанию шеи Джордана.
На этот раз Алекс не уткнулась лицом в грудь настоящего Кайдена, в отличие от своего «я» в воспоминании, которое теперь делало это с его аватаром. Хотя он однажды сказал ей, что ему снились проблески видения будущего, свидетелем которого она была, она была уверена, что он видел не все это. Только Нийкс знал всю правду, наблюдая, как все разыгралось после того, как она Заявила на него права. Для всех остальных она поделилась лишь мельчайшими подробностями, но теперь…
Теперь они знали все.
И на этот раз Д.К. был не единственной, кого рвало.
Когда декорации переместились на руины некогда прекрасной Мейи, они слушали, как Эйвен, уничтожив смертных Медоры, нацеливается на людей Фрейи — все из-за его ненависти к ней — и как Тиа Аурас вмешиваются, чтобы остановить его. По крайней мере, Алекс была рада, что золотые манжеты означали, что их бессмертные зрители сами убедились, насколько важна их помощь. Если бы они не поверили словам Алекс, у них не было бы другого выбора, кроме как поверить в то, чему они сейчас были свидетелями.
Кроме… точно так же, как она поняла, размышляя о смерти Уильяма всего два дня назад, части видения уже были лишними. Джордан больше не был Заявлен. Рока все еще был жив. И хотя Астоф был убит, это не от руки Эйвена.
Возможно, это были тонкие различия. Но Алекс понятия не имела, какие изменения они будут означать в будущем.
Однако прямо сейчас было не время думать об этом, не сейчас, когда воспоминание растворилось, и Врата отпустили их, вернув Алекс и ее друзей на стадион и его ошеломленную, подавленную аудиторию.
Саэфии не встала и не поздравила ее. Она, как и все остальные, наблюдала и ждала, что будет дальше. Потому что даже Алекс могла сказать, что что-то должно было произойти. Ее друзья хранили молчание с тех пор, как Эйвен признался ей в своих чувствах в Раэлии, и ни один из них не произнес ни единого слова за все время, что последовало потом.
Во время видения Алекс не могла даже посмотреть в их сторону. И все же она знала, что пришло время встретиться с ними лицом к лицу, даже если она предпочла бы сделать это без их бессмертных зрителей, никто из которых, казалось, не был склонен отступать и предлагать им уединение.
Обернувшись, Алекс встретилась взглядами со своими друзьями, отшатнувшись от того, что она увидела в их глазах.
Первым заговорил Биар, его голос был полон боли, звук, не похожий ни на что, что Алекс когда-либо слышала от него раньше.
— Мой отец мертв из-за тебя.
Как будто ее ударили в грудь, весь воздух вылетел из Алекс, когда она выдохнула:
— Что?
Его глаза наполнились слезами, когда он сказал:
— То, что мы только что видели… Эйвен сделал все это из-за тебя. Все, что произошло между вами, вот почему он начал Заявлять права на людей, убивать людей… таких людей, как мой отец. — Его голос сорвался. – Из-за него… из-за тебя… я… я никогда больше не увижу папу. Никогда не доберусь до… — Он поднял сжатый кулак, чтобы прикрыть рот, не в силах закончить.
— Биар, — прошептала Алекс, потянувшись к нему. Но он отшатнулся от нее, не желая даже смотреть на нее.
Попробовав еще раз, она сказала:
— Биар, пожалуйста. — Но он отступил назад на помост, опустив голову, из глаз текли слезы.
Алекс не знала, что сказать, что делать. Она знала, что Биар боролся со своим горем в течение нескольких дней, но то, чему он только что стал свидетелем… Должно быть, это подтолкнуло его к краю пропасти. Она должна была верить, что как только у него появится шанс переварить все, что он видел, он поймет правду: что, хотя ее время в прошлом привело к их будущему, она ничего не могла сделать, чтобы изменить ситуацию.
Она не ответственна за смерть Уильяма… это Эйвен. И хотя он, возможно, отважился пойти по темному пути из-за ее влияния на его жизнь, этот выбор всегда был только за ним. Она не несла ответственности за его действия. Любое из них.
Попробовав в последний раз, Алекс сказал:
— Биар, я…
Прежде чем она смогла закончить, Джордан прервал ее.
— Из-за тебя я убийца.
Алекс развернулась к нему лицом, не в силах ничего сделать, кроме как снова прошептать:
— Что?
Он выдержал ее пристальный взгляд, его тон был таким же опустошенным, как у Биара.
— Эйвен пришел за мной из-за тебя, Алекс. Ты — причина, по которой на меня Заявили права. Все, что случилось со мной, все, что я сделал…- Он замолчал, его голос был слишком хриплым, чтобы продолжать.
Алекс сжалась. Ее рот открывался и закрывался, пока она пыталась ответить из-за сдавленного горла.
— Ты не это имеешь в виду, — наконец смогла выдавить она. — Я знаю, что ты так не думаешь.
В отличие от Биара, в глазах Джордана не было слез, но выражение его лица… Она только однажды видела у него такое выражение лица… после того, как он узнал правду о короле Астофе. Второй раз за неделю он смотрел на нее так, как будто она предала его самым худшим из возможных способов. Предала их всех.
Д.К. шагнула вперед, и Алекс повернулась к ней, отчаянно нуждаясь в ее вмешательстве. Но когда принцесса заговорила, ее голос был не более чем дрожью звука, когда она сказала:
— То, что мы только что видели… Наши семьи умирают, наших друзей убивают, наши собственные смерти… Ты должна была сказать нам. Ты должна была предупредить нас.
Алекс сглотнула. Затем снова сглотнула.
— Видение уже изменилось. Оно не обязательно должно сбыться. Я делаю все, чтобы этого не произошло. Мы все делаем все возможное… вот почему мы здесь.
— Ты должна была сказать нам, Алекс, — снова произнесла Д.К., ее слова были полны боли и страха. — Но ты этого не сделала. Я твоя лучшая подруга, а тебе ни разу не пришло в голову рассказать мне об Эйвене. Ты ни разу не упомянула, что все это происходит потому, что он влюбился в тебя. — Ее глаза были полны боли, полны предательства, совсем как у Джордана. — Ты — причина, по которой Эйвен так сильно ненавидит смертных. Он убивает нас, Алекс. Из-за тебя. — Слеза скатилась по ее щеке, когда она повторила шепотом: — Ты должна была сказать нам.
Алекс прижала руку к своему ноющему сердцу. Д.К. была права… она должна была сказать им. Но она никогда не хотела, чтобы они узнали горькую правду, что она была движущей силой всего, что делал Эйвен, всем, кем он был.
Что она была причиной того, что он стал монстром.
— Пожалуйста, — выдохнула она, переводя взгляд с Д.К. на Джордана и на Биара. — Может мы просто… думаю, нам следует поговорить об этом позже. Если вы позволите мне объяснить, как только мы вернемся в нашу комнату, как только у нас у всех будет шанс…
— Время объяснений прошло, Алекс, — сказал Джордан, его надломленный голос был намного хуже любого крика. — С самого начала мы были на твоей стороне в трудные времена. Мы всегда были рядом с тобой, всегда верили в тебя. Но со всем, что мы узнали за последние несколько дней… и теперь все это… — Его горло дернулось, когда он умолк.
— Шоу Алекс, — прошептала Д.К., снова привлекая затуманенный взгляд Алекс. — Ты сама это сказала… так оно и есть. Все всегда было связано с тобой. Ты так много скрывала от нас, хранила так много секретов… Друзья не поступают так друг с другом. Они так не делают.
Что-то глубоко внутри Алекс дрогнуло от ее слов, от сомнения и обвинения, отразившихся на бледных, измученных чертах Д.К..
Изо всех сил пытаясь набрать воздуха в легкие, Алекс перевела заплаканные глаза на Кайдена, обнаружив, что он уже смотрит на нее, его взгляд был полон сострадания. И все же, когда он заговорил, это был шепот:
— Я знаю, ты не хочешь этого слышать, но они правы. Обо всем. Ты знаешь, что это так.
Алекс закрыла глаза. Но Кайден еще не закончил.
Все еще шепча, он продолжил:
— Нийкс отдал свою жизнь за тебя, Алекс. Он мертв из-за Эйвена, но Эйвен убил его из-за тебя. Ты была там… ты знаешь, что это правда. Ты даже мне это сказала.
Алекс держала глаза закрытыми, образ Нийкса, прыгнувшего перед ней, чтобы спасти от клинка Эйвена, прокручивался в ее сознании.
— И Нийкс не единственный, кто потерял свою жизнь из-за Эйвена, — продолжал Кайден, все так же тихо, все так же мягко. — Леди Тайн. Скайла. Так много других и еще больше впереди. Все из-за Эйвена… но также из-за…
Он не закончил. Ему и не нужно было этого делать.
— Меня, — закончила Алекс, снова открывая глаза. — Также из-за меня.
Ее слезы хлынули потоком по щекам.
Теперь она понимала, что происходит. Но это не делало это менее болезненным, менее реальным.
Даже если это было не так.
В тот момент, когда Кайден упомянул Нийкса, она поняла правду.
Он ни за что не использовал бы это воспоминание против нее. Никогда за миллион лет.
Она должна была догадаться об этом раньше. Биар, возможно, боролся со своим горем, но он никогда, никогда бы не обвинил ее в смерти своего отца.
И всего несколько дней назад ее ссора с Джорданом заставила его сожалеть, но его обвинения тогда были далеко не такими разрушительными, как те, которые он бросил ей сегодня.
Что касается Д.К., то она ни за что не заставила Алекс усомниться в прочности их дружбы, ведь они через слишком многое прошли вместе.
Если бы не ее собственное непоколебимое чувство вины, Алекс осознала бы происходящее гораздо раньше. Она бы поняла, что это не ее друзья говорили ей такие болезненные вещи. Она бы поняла правду: все это было ненастоящим.
Потому что она никогда не покидала Врат Суда.
Она понятия не имела, где были ее настоящие друзья, смотрели они или нет. Они были с ней ради воспоминаний и видения, она была уверена в этом, но как только они вернулись на стадион, именно тогда начался обман… все для того, чтобы Алекс выкрикнула то единственное слово, которое она так отчаянно хотела использовать: стоп.
Но она этого не сделала. Потому что теперь, когда она знала, что происходит, она могла это вынести.
Она должна была.
И поэтому, когда Деклан выступил вперед следующим, она ожесточила свое сердце, готовясь к тому, что он может сказать. Но даже зная, что на самом деле это был не он, что на самом деле это был не кто-то из ее друзей, она не могла не почувствовать, как его слова пронзили ее насквозь, когда он сказал:
— Тебе не следовало приходить в наш мир. Нам всем было бы лучше, если бы мы никогда не встретили тебя.
Алекс вздрогнула, потому что во многих отношениях он был прав.
Несмотря на то, что сцена была не более чем спектаклем, она не могла остановить слезы, которые продолжали течь по ее щекам. И ее боль только усилилась, когда Биар заговорил снова.
— Ты убьешь нас всех, — сказал он ей своим все еще опустошенным голосом. — Прямо как моего отца.
Обвинение стало физическим ударом, от которого у Алекс нет защиты.
— Ты потерпишь неудачу, — бессердечно добавил Джордан. — Ты знаешь, что это так. Вот почему ты никогда не делилась с нами правдой. Потому что, когда это случилось, ты с самого начала не хотела, чтобы мы знали, что это была твоя вина.
Еще один удар. Еще один укол боли.
— Ты что, собиралась просто оставить нас? — спросила Д.К., вытирая мокрые щеки. — Ты просто собиралась сбежать обратно во Фрейю, как только поняла, что все потеряно?
Алекс не смогла удержаться и покачала головой. Настоящая Д.К. знала, что Алекс никогда бы этого не сделала. Она знала.
— Ты была единственной из нас, кого не было в видении, — хрипло заметил Биар. — Когда ты планируешь отправиться, Алекс? Как только мы вернемся в Медору? Или ты подождешь, чтобы посмотреть, какой еще ущерб ты можешь причинить, прежде чем бросить нас на произвол судьбы?
Она не ответила. Она не могла ответить.
Это не реально, напомнила она себе. Это ненастоящее, это ненастоящее, это ненастоящее.
Но даже зная это, их слова все еще врезались в нее, все еще разрывали ее на части, оставляя ее разорванной на куски.
Тогда Кайден пошевелился. Он шагнул вперед, пока не оказался лицом к лицу с Алекс.
Изо всех сил пытаясь сфокусироваться на нем сквозь слезы, она наблюдала, как он протянул руку и наклонил ее подбородок к себе, его прикосновение было мучительно нежным. Это было бы утешением, если бы не выражение его лица и слова, которые он прошептал дальше.
— Мы все умрем из-за тебя.
И с этим Алекс закончила. Ее тело тряслось, сердце разрывалось на части, но она отказывалась слушать это еще хоть мгновение.
Оттолкнув Кайдена назад, она посмотрела на своих фальшивых друзей и прохрипела:
— Я знаю, что это ненастоящее. Мои друзья — мои настоящие друзья — никогда бы не обвинили меня в чем-то, что находится вне моего контроля. Возможно, я не поделилась тем, что Эйвен ненавидит смертных из-за меня, но если бы я это сделала, они бы поняли. Точно так же, как они поняли бы, что я не рассказала им о видении будущего, потому что не хотела, чтобы они страдали от его тяжести, как страдаю я.
Она повернулась к Саэфии и зрителям, уверенная, что все они были частью уловки, но все еще осознавая, что они слушали и наблюдали откуда-то издалека.
— Я совершала ошибки, — продолжила Алекс, ее каркающий голос становился все сильнее. — Я первая, кто это признает. Судите меня сколько хотите, если в этом смысл этого теста. Но знайте: мои друзья никогда бы не осудили меня подобным образом. Они никогда бы не обвинили меня в действиях Эйвена, и они определенно никогда бы не обвинили меня в причинении вреда или убийстве кого-либо… и меньше всего их. И вот почему я знаю, что все это, — она обвела рукой вокруг себя, — фальшивка. — Свирепо посмотрев на императрицу и ее советников, Алекс закончила: — Вы повеселились, теперь выпустите меня отсюда к чертовой матери.
По ее команде пейзаж вокруг нее растворился, пока она не оказалась на настоящем помосте стадиона, а все ее друзья с побелевшими лицами смотрели на нее с неприкрытым ужасом, которого было достаточно, чтобы она поняла, что они все видели и слышали.
— Алекс, — прошептал Джордан.
Она не смогла удержаться от того, чтобы не отпрянуть назад. Неспособная смотреть на него, смотреть на кого-либо из них.
— Поздравляю, Александра, — сказал Саэфии… на этот раз под звуки аплодисментов аудитории. — Это было настоящее представление.
Представление.
Алекс пришлось проглотить желчь, зная, что ее мучения были всего лишь средством удовлетворить желание зрителей развлечься.
— Я рада сообщить, что вы прошли Врата Суда, — продолжила Саэфии. — Остается только одно испытание. Завтра решим, примкнем ли мы к вашему делу, возможно, разделим вашу судьбу. — Она сделала паузу и посмотрела прямо на Алекс, когда закончила: — После того, как я увидела ваше видение будущего, ради вас самих, я надеюсь, что вы окажетесь победителями.
В яркой вспышке Саэфии и остальные бессмертные исчезли, а Каливер оставался достаточно долго, чтобы подняться на помост и забрать свои золотые наручи, прежде чем тоже исчезнуть.
Оставшись только с друзьями, Алекс пожалела, что их не увезли вместе с остальными. Она была слишком возбуждена после всего, что только что пережила. Ей нужно было время подумать, время залечить свои открытые раны, осознавая, что как только ее друзья справятся со своими собственными бурными чувствами, у них возникнут вопросы к ней… о воспоминаниях, которые они видели, и о видении будущего. Прямо сейчас она не могла справиться с тем, как они могут отреагировать. Было достаточно тяжело слышать осуждение от их фальшивых «я»; она не переживет еще одного раунда обвинений, если они решат повторить их… на этот раз по-настоящему. Даже если раньше это казалось реальным.
— Алекс, — тихо позвал Кайден.
Так же, как она сделала с Джорданом, Алекс вздрогнула и отступила, ее горящий взгляд был опущен.
Прежде чем кто-либо из ее друзей успел окликнуть ее снова, с еще одной яркой вспышкой все они исчезли. Она, однако, осталась на возвышении. Но она была не одна, потому что перед ней стояла Зайлин, держа в руках сияющий золотой меч.
— Можешь поблагодарить меня за это позже, — сказала Тиа Аурас.
И с невероятной скоростью она бросилась вперед со своим клинком, целясь прямо в Алекс.