День летнего солнцестояния всегда был особенным. Это был последний учебный день, и после церемонии вручения дипломов ученики возвращались домой на двухмесячные каникулы. Для Керрика этот день был неоднозначным на протяжении многих лет — тех самых, когда он был влюблен в Джаэль. Это означало шестьдесят дней без неё, но они были уравновешены возвращением домой, к Белену и его отцу. Его отцу… Керрику стало интересно, что бы подумал король Нейл о нынешнем положении своего сына — о том, что он попал в плен и сотрудничает с северными племенами в этот славный день летнего солнцестояния.
Король Нейл всегда показывал Керрику, как вести за собой других, на собственном примере. Отец заставлял его посещать по возможности как можно больше собраний, судебных заседаний и визитов в другие королевства. Керрик наблюдал за происходящим. После заседаний отец садился рядом с ним, и они обсуждали события дня, а он отвечал на вопросы. Это совместное времяпрепровождение было любимым для Керрика. Он полностью доверял своему отцу, и даже когда Керрик не соглашался с ним, король Нейл никогда не повышал голоса в гневе. Вспыльчивость Керрику досталась от матери.
Воины, сопровождавшие Керрика и Дэнни, расслабились, как только они вышли из леса и оказались на фермерских полях, окружающих Кракову. Керрик почувствовал, что его связь с живой зеленью ослабевает с каждым шагом. Когда они достигли окраин города, их продвижение замедлилось. Племена разбили палатки, и их появление привлекло толпу. Они уставились на Керрика и Дэнни одновременно с враждебностью и любопытством. Рядом с ними бежали светловолосые дети.
Когда они добрались до окраины города, их поджидал воин. Он был на голову выше и толще Ноака. На шее у него было ожерелье из острых зубов снуфы, а его длинные белоснежные волосы были заплетены в две косички. Несмотря на разницу в возрасте, сходство между ними было очевидным. Отец и сын.
Не говоря ни слова, старший воин вытащил свой дадао, шагнул к Керрику и взмахнул острым лезвием. Керрик приготовился к удару, но Ноак схватил отца за руку, не давая оружию вонзиться в шею Керрика.
— Никаких пленных, — сказал мужчина постарше.
— Пойдем, — Ноак отвёл отца в сторону от остальных.
Неспособный слышать, как они спорят, Керрик наблюдал за выражением их лиц. Ноак спас ему жизнь, пусть и ненадолго. Дальнейшее существование его и Дэнни зависело от того, кто победит в споре.
Дэнни обхватил руку Керрика.
— Он страшнее Ноака.
Керрик взглянул на него сверху вниз.
— Трудно поверить, не так ли?
Короткая усмешка, затем она исчезла.
— Но он не страшнее Тохона.
— Правда?
Мальчик кивнул.
— Дикари прямолинейны. Они убивают своих врагов, а не превращают их в армию мёртвых солдат.
— Правда. Но если ты сдашься Тохону, он не убьёт тебя.
— Я бы предпочёл быть мёртвым, нежели помогать Тохону.
— Я тоже. Но что, если он угрожал бы причинить вред Зиле?
Дэнни бросил на него удивленный взгляд.
— Это всё усложняет, не так ли? — спросил Керрик.
— Да, — Дэнни сглотнул. — Прости, Керрик. Я не должен был…
— Прекрати. Не извиняйся. Это моя вина, что ты здесь. Я совершил ошибку, не отправив тебя обратно в Орел сразу. Ты понимаешь?
— Да, но…
— И я хочу, чтобы ты мне кое-что пообещал, — он не добавил, если переживем ли мы следующий час.
Дэнни отпустил его руку и повернулся к нему с подозрением, смешанным со страхом.
— Что?
Керрик понизил голос.
— Хотя я и дал слово сотрудничать, ты этого не делал. В какой-то момент у тебя появится возможность сбежать. Я хочу, чтобы ты пообещал мне, что воспользуешься ею.
Глаза мальчика были широко раскрыты, как у обезьяны перед прыжком.
— Куда бы я пошёл?
— На юг. Пересеки Девять гор и найди Принца Райна. Он должен знать, что происходит, — Керрик подождал несколько мгновений. — Ты сделаешь это для меня?
Дэнни встретился с ним взглядом.
— Да.
— Хорошо, — ещё один узел в его груди немного ослаб. Однако это продолжалось недолго.
Когда их разговор закончился, отец Ноака подошел к Керрику, всё еще держа в руке свой дадао. Он направил опасное оружие на Дэнни.
— Ты предал свой народ ради этого мальчика. Почему?
Точно такой же вопрос Керрик задавал себе неделю назад.
— То, что вы узнаете от меня, в конечном счете ничего не изменит. Мой народ уже предупреждён о вашем прибытии. Мне не удалось помешать вам вторгнуться на мою землю, но если я смогу спасти хотя бы одного мальчика… Я это сделаю.
Отец Ноака расслабил руку. Удар дадао больше не угрожал Дэнни. Он взглянул на Ноака.
— Всё в порядке. Мальчик будет жить.
— Ты даёшь слово? — спросил Керрик.
Всё внимание мужчины было приковано к Керрику. Ему показалось, что его пронзили тысячью ледяных кинжалов.
— Ты смеешь задавать мне вопросы? — неуловимым движением его толстый меч метнулся к шее Керрика, затем остановился. Мужчина опустил оружие, подошел ближе и всмотрелся в него. Он указал на шрамы на шее Керрика. — Кто тебя пометил?
— Уфа, — голос Керрика оставался ровным, несмотря на бешено колотящееся сердце.
Он хмыкнул и убрал дадао в ножны. Свирепо посмотрев на Ноака, дикарь повернулся и зашагал прочь. Керрик выдохнул, затаив дыхание. Неужели его только что спасли шрамы? Это был бы странный поворот судьбы, но он с радостью принял бы его. Он знал, что рано или поздно его убьют. А пока он сделает всё, что в его силах, чтобы Дэнни выжил.
Ноак отдавал приказы своим людям. Один из них оттащил Дэнни в сторону. Мальчик бросил на него испуганный взгляд.
— Всё будет хорошо, — крикнул ему Керрик. — Просто помни, что я тебе сказал.
Затем двое схватили Керрика и повели его вглубь города. Племена расселились по заброшенным домам и хозяйственным постройкам Краковы. Их бледная кожа и одежда выделялись на фоне тёмного дерева и красного кирпича. Это казалось почти уместным. Чума уничтожила этот город, и теперь здесь жили призраки.
Сопровождающие привели его в тюрьму. Они развязали ему запястья и втолкнули в камеру. Дверь за ним с лязгом захлопнулась. Когда он обернулся, они уже ушли. Керрик осмотрел обстановку — железные прутья, тюфяк для сна и горшок для помоев. В помещении пахло плесенью и затхлым потом. Здесь было всего несколько камер — все пустые, кроме его собственной. Он осмотрел свои ободранные и кровоточащие запястья. У него закружилась голова. Он сел на тонкий, набитый соломой матрас. Потирая руками недельную щетину на щеках, он задавался вопросом, как долго ему придется пробыть в заключении.
В прошлый раз он провел взаперти две недели. Две ужасные недели переживал за Аври. Он всё ещё беспокоился о ней, но теперь Райн и обезьяны должны были быть с ней и защищать её — если бы она им позволила. Началась ли война с Тохоном? Керрик растянулся на кровати. Лучше восстановить силы, чем беспокоиться о вещах, которые он не может контролировать.
* * *
Дэнни разбудил его ближе к вечеру. Солнечный свет струился сквозь единственное зарешёченное окно. Мальчик стоял между двумя воинами. Он держал рюкзак Керрика вместе со своим собственным.
— Что происходит? — спросил Керрик Дэнни.
— Они разрешают нам привести тебя в порядок. Твои порезы нужно промыть, иначе в них может попасть инфекция.
Стражники открыли его камеру, и впервые с тех пор, как его поймали, они не связали ему руки. Керрик последовал за ними в баню и смыл с себя почти десятидневную грязь и кровь. Всё его оружие было изъято из рюкзака, но, когда Керрик вытащил бритву, раздался испуганный ропот. Его охранники схватились за рукояти своих дадао, но он не обращал на них внимания и продолжал бриться, чувствуя себя всё лучше с каждым движением острого лезвия по коже.
Когда он закончил, у него отобрали бритву, но ему разрешили оставить рюкзак. Носить чистую одежду казалось роскошью. А спрятанный в ней набор отмычек был приятным бонусом. Керрик не был уверен, воспользуется ли он ими и когда именно; просто было приятно иметь такую возможность.
Дэнни смазал порезы на запястьях сладко пахнущей жидкостью и обмотал их бинтами. Мальчик казался нервным. Когда они вернулись в тюрьму, Керрик спросил Дэнни, куда его отвезли местные жители.
— Я нахожусь в доме с другими мальчиками, — ответил Дэнни, бросив взгляд на охранников. — Я должен заботиться о тебе. Приносить тебе еду и тому подобное.
— Хорошо, тогда я буду знать, что ты в порядке.
Дэнни кивнул, но при этом прикусил нижнюю губу.
Керрик опустился на колени рядом с ним и взял его за руки.
— Скажи мне, что тебя расстраивает, — помимо очевидного.
Дэнни опустил руки и бросился к Керрику, обхватив его за шею и крепко прижимая к себе.
— Эти другие мальчики в доме, — прошептал он Керрику на ухо. — Они не из племён. Они из Краковы.