Музей механики, часовых механизмов и эфирной авиации Боутсвейна

Я покинула Твикенхэм и прибыла к рынку Хангерфорд незадолго до десяти часов. Новый музей, спонсируемый Лондонским Обществом Жестянщиков, располагался в квартале от вечно бурлящей рыночной площади. Казалось, весь Лондон собрался здесь, чтобы отпраздновать открытие. Конечно, лондонцам не было особого дела до безвестных умельцев, часовщиков или инженеров, чьи работы выставлялись в залах. Толпу привлек Зал Авиации. Относясь к эфирному спорту с большей страстью, чем к регби или футболу, люди шли именно на дирижабли. Британцы обожали гонки на воздушных судах.

Я продиралась сквозь толпу и притормозила в торговых рядах, чтобы перехватить скон. Я опаздывала, но как можно устоять перед соблазном масла и сахара? Покусывая выпечку с гвоздикой и апельсином, я направилась к музею.

У подножия лестницы, ведущей внутрь, была установлена платформа. Толпа теснилась за коваными барьерами безопасности, отделявшими её от сцены. Периметр охраняли «Гончие с Боу-стрит» [прим. пер.: Bow Street Runners — первая профессиональная полиция Лондона]. Несколько дворцовых гвардейцев уже прибыли и заняли позиции на платформе.

Я оценила обстановку.

Сцена была защищена надежно. Слишком много охраны. Куда ни глянь — повсюду мундиры. Виктория обычно не путешествовала с таким многочисленным сопровождением.

Я предъявила констеблю жетон на жилете и поднялась по ступеням к входу. У дверей стоял агент Фокс.

— Мартин, — я кивнула ему.

— Опаздываете, Лувел, — ухмыльнулся он.

— Вовсе нет. Хочешь кусочек скона?

Он покачал головой.

— Нет, спасибо, — рассмеялся он. — Хантер и агент Харпер внутри.

Ветер пронесся по ступеням и забрался под мой плащ. Я вздрогнула.

— Чертовски холодно для марта, не находишь? Разве не должно уже потеплеть?

— Привыкайте.

— Это еще почему?

— Раз уж вы опоздали — хотя вы ведь не опоздали, верно? — то пропустили брифинг. Вам назначено место на платформе рядом с Её Величеством. На холоде. На виду у всей толпы.

— О, нет. Только не это.

— О, да. Именно это. Полагаю, такова плата за «своевременное» прибытие.

Я хмыкнула и вошла внутрь.

— Надеюсь, скон того стоил! — крикнул агент Фокс. В его голосе слышалась улыбка.

Я откусила еще кусочек. Скон был хорош, но стоять мишенью перед толпой он явно не стоил. Я коснулась шрама под глазом. Он был уже почти незаметен, но всё же.

Я взглянула на фасад музея. Здание было поистине необычайным. Над входом красовались массивные часы. Шестерни, выставленные напоказ за стеклом, вращались и щелкали. Движущиеся зубчатые колеса приводили в действие карусель из бронированных солдат прямо у дверей. Подобно фигуркам в часах с кукушкой, они вращались, и каждый по очереди оказывался лицом к толпе. Заводные солдаты, одетые в доспехи самых разных эпох, отдавали честь зрителям, проходя мимо фасада. Вся эта огромная конструкция выглядела как живой часовой механизм.

Я прошла внутрь.

С потолка в главном фойе свисала массивная планетарная модель — оррери. Планеты на металлических рычагах медленно вращались вокруг солнца, а созвездия двигались на стальных обручах. Впечатляющее зрелище. Также в лобби был выставлен антикварный дирижабль. Горелка на баллоне этого старого одноместного судна была зажжена. Корабль парил в нескольких футах над полом, удерживаемый канатами, и мерно покачивался. Выдающийся образец истории авиации, если вы, конечно, любитель подобного.

Окинув взглядом зал, я заметила множество «Гончих с Боу-стрит», дворцовых гвардейцев и офицеров секретной службы в их характерных черных костюмах. Но на балконах верхних ярусов музея я видела красные плащи.

Почему Виктория просила нас быть здесь? Что происходит? Как это связано с делом в Индии? Внезапно я почувствовала сильное раздражение. Что бы ни затевалось, от нас, полевых агентов, это скрывали. Эдвин привлек Харпер к этой задаче, чтобы она помогла ему с деталями, и это было понятно. Харпер взяла на себя всё общение между мной и Эдвином еще со Дня Всех Святых. Казалось, так проще — избегать друг друга и позволить Харпер быть посредником. Это работало. Мы с Эдвином не виделись. Я могла не чувствовать себя худшим человеком на планете, а Эдвин мог избежать сердечной боли. Но побочным эффектом стало то, что я не знала ничего за пределами своего патрульного участка. Теперь всё стало… туманным.

— Клемени! — позвала Харпер.

Я подняла глаза и увидела Харпер, Хэнка, Крессиду, Пиппу и Эдвина у входа в авиационную экспозицию. Харпер махнула мне рукой.

Эдвин поднял взгляд, услышав мое имя.

Мой желудок сжался, когда наши глаза встретились.

Я слабо улыбнулась.

Эдвин ответил тем же, на мгновение, и отвел взгляд.

Я тяжело сглотнула, спрятала последний кусок скона в карман на всякий случай и подошла к ним.

Харпер указывала на свой планшет. Когда я приблизилась, Эдвин шагнул к ней, внезапно проявив живейший интерес к бумагам.

— Ты опоздала, — пожурила меня Харпер.

— Нет. Ты сказала — к десяти.

— Именно. А сейчас десять тридцать, — отрезала она.

— Твои часы врут, — парировала я.

Харпер указала на гигантские часы, занимавшие всю стену позади меня.

— Почему бы тебе не сказать об этом Лондонскому Обществу Часовщиков? — она покачала головой, но я заметила её ухмылку.

— Автомобиль забарахлил. Да и путь из Твикенхэма неблизкий.

— То есть крошки у тебя на рубашке тут совершенно ни при чем? — поддела Харпер.

Остальные хмыкнули.

— Ты хоть нам что-нибудь поесть принесла? — спросил Хэнк.

— Извините.

— Типично, — с легким смешком сказала Харпер. Она повернулась к Эдвину: — Итак, Эдвин, как я и говорила…

С каких это пор она называет его «Эдвин»?

— Агенты расставлены по всему музею, — она постучала пальцем по планшету. — Эти секции закрыты. Я перераспределила музейную охрану, поставив их у всех входов и выходов. Её Величество планирует посетить крыло авиации по этому маршруту сразу после открытия. Затем она отбудет через этот выход. Вдоль всего пути дежурят мои люди, — она снова указала на схему.

Эдвин сцепил руки за спиной, изучая записи.

— Да. Очень хорошо, — произнес он, но затем начал мерно покачиваться с пятки на носок.

— Гвардейцы в авиационном крыле проверены и обысканы, как вы и просили. Все, кто должен быть на местах, уже там, — отчиталась Харпер.

— Отличная работа, — ответил он.

— А как прибудет Её Величество? — спросила я.

— На дирижабле, — ответил Эдвин, но не посмотрел на меня.

— Она будет очень уязвима, пока спускается по лестнице, — заметила я.

— Для нее изготовили специальную корзину, чтобы спустить её более изящно — и быстро, — пояснил Эдвин, всё так же избегая моего взгляда.

— Сопровождающие дирижабли агентства будут? — поинтересовалась я.

— Два. Они вылетят вместе с ней из Букингема, — ответила Харпер.

Я кивнула. То, что я избегала Эдвина, выкинуло меня из информационного потока, и этот факт мне совсем не нравился. Я хорошо выполняла свою работу, отчасти потому, что хотела быть лучшим агентом в «Красных Плащах». Я надеялась на повышение. Только лучшим поручали такие мероприятия. Я думала, что после инцидентов с Марлоу, Крампусом, викингами и всем прочим Её Величество заметила мои заслуги. Видимо, я переоценила свои успехи в агентстве. Теперь, когда Эдвин стоял у руля, а мы с ним находились в максимально неловких отношениях, карьерные перспективы выглядели туманно. Я никогда не думала, что буду переживать за работу, но сейчас именно Харпер руководила этой операцией, а не я.

Я искоса взглянула на Эдвина. Его челюсти были сжаты, а пальцы за спиной нервно барабанили друг по другу.

Что-то было не так.

И этим «что-то» была я?

— Мы с Хэнком еще раз прочешем Зал Авиации и займем позиции, — сказала Крессида.

— Я проверю обстановку снаружи, — добавила Пиппа.

Эдвин кивнул им, и агенты разошлись.

— Агент Фокс испортил ваш сюрприз. Я так понимаю, я дежурю снаружи, — я бросила на Харпер многозначительный взгляд.

— Это не я… — начала Харпер.

— Её Величество сама попросила о вашем присутствии, — перебил Эдвин.

Собравшись с духом, я встретилась с ним взглядом. Быть так близко к нему было больно. Меня мучило осознание того, что я ранила его. Он был мне дорог. Правда. Просто…

— Почему? — спросила я.

Эдвин откашлялся, затем еще раз.

— Она сказала, что хочет видеть своих лучших агентов рядом. Вы, Харпер и я — мы все будем на платформе вместе с ней.

— Хорошо, — осторожно ответила я. — Вы ведь знаете, что там холодно? — я слабо улыбнулась, пытаясь разрядить обстановку.

Харпер улыбнулась:

— Мы пробудем там всего несколько минут. Сначала будет общее представление от Общества Жестянщиков, затем запланировано выступление Арчибальда Боутсвейна. После этого Её Величество откроет музей, и мы вернемся внутрь.

— Арчибальд Боутсвейн? — переспросила я.

— Арчибальд Боутсвейн IV, — уточнила Харпер.

Я кивнула и еще раз огляделась.

— Охраны много — отличная работа, Харпер, но, возможно, Её Величеству следовало отклонить приглашение, учитывая обстоятельства. Есть какие-нибудь зацепки по поводу её потенциального убийцы? — спросила я Эдвина.

— Мы всё еще выясняем детали, — сказал он и снова откашлялся.

Он лгал.

Я взглянула на Харпер. Она тоже смотрела на Эдвина со странным выражением лица.

— Ладно. Допустим, я в это поверю на мгновение, хотя я не верю, но знаем ли мы, какого типа сверхъестественное существо мы высматриваем? В моем случае — высматриваем в буквальном смысле.

Эдвин негромко рассмеялся и покачал головой.

— Я должен был догадаться. Нет. Мы не знаем. Именно поэтому на месте дежурят наши лучшие глаза.

— И если тебя расстраивает перспектива стоять на холоде, знай: могло быть и хуже. Агент Роуз — под музеем, — добавила Харпер.

— О, она наверняка в восторге, — я усмехнулась. Мысль о том, что агент Роуз где-то рядом, одновременно и нервировала, и успокаивала. В драке Роуз была незаменима. Но тот факт, что её вообще привлекли, был достаточным доказательством: дела плохи.

— Я похожу здесь пару минут, посмотрю, не замечу ли чего. Было бы полезно знать, что именно я ищу, — сказала я Эдвину.

Он промолчал.

— Понятно.

— Тебе нужно быть снаружи у подиума в одиннадцать пятнадцать. Не позже, — строго наказала Харпер.

Я закатила глаза.

— Не волнуйся, напарница. Всё будет хорошо, — сказала я, хотя внутри грызло нехорошее предчувствие. Эдвин явно не договаривались, и это меня бесило. Что ж, придется разбираться самой.

Оставив Харпер и Эдвина, я направилась обратно через музейные залы. Рядом с антикварным дирижаблем в фойе висела табличка. Я была права: это один из первых аппаратов, сконструированных Арчибальдом Боутсвейном I. Дирижабль был подарен музею лордом Рисом и леди Изабель Ллевеллин. Как изысканно.

Бросив взгляд в сторону Зала Часовых Механизмов, я почувствовала странный импульс. Тягу. Я направилась туда.

В конце коридора стоял охранник.

— Там темновато, агент, — предупредил он.

— Просто осмотрюсь, — ответила я и вошла.

Он не ошибся. В зале газовые рожки горели вполсилы. Колеблющееся пламя заставляло полированные деревянные полы и стены оживать, отливая насыщенным янтарем. Тусклый свет отбрасывал длинные тени. Я прошла через вестибюль, где были выставлены простейшие часовые устройства. Задержавшись на мгновение, я принялась разглядывать экспозицию маленьких заводных гномов. Человечки пялились на меня своими бусинками-глазками. Рядом лежал заводной ключ. Я прочитала табличку на стене:

«Автоматон Скарлетт».

Скелетная структура часового механизма, используемая в современных самых продвинутых автоматах, была изначально спроектирована миссис Скарлетт Боутсвейн как способ оживления игрушек. Миссис Боутсвейн — первый механик, создавший полностью функционирующий автоматон. «Автоматон Скарлетт» — это базовая конструкция, лежащая в основе всех творений корпорации «Боутсвейн Колосс». От гномов до гигантов — сегодняшние автоматоны впервые обрели жизнь благодаря дару детского воображения.

Мило. И немного жутковато.

Самый старый гном протягивал шелковую розу, будто предлагая её мне. Держал ли он её раньше? Я не помнила. Я прищурилась, глядя на этих существ своим «лунным глазом». Детское воображение. Хм. Что-то в этих мелких прохвостах было не так. Но это всего лишь крошечные заводные гномы за стеклом. Не угроза.

Миновав узкий коридор, я оказалась в роскошном зале, заполненном удивительными механизмами. Пароциклы, велоципеды, паромобили, автоматоны любых форм, размеров и назначений заполняли пространство. Сами стены состояли из шестерен и зубцов, которые вращались и лязгали.

Вот это да. Это будущее.

Мои ладони зазудели. Само собой. Куда же без этого.

— Ну и кто здесь прячется? — прошептала я.

Медленно и глубоко выдохнув, я сузила зрение и просканировала зал. Автоматоны всегда провоцировали мои чувства. Было в них что-то… Я знала, что это не более чем шестерни и рычаги, но они всегда заставляли меня нервничать.

— Есть признаки демонов? — раздался голос сзади.

Я обернулась. Там стоял Эдвин.

Желудок сжался.

— Слава богу, нет.

Обязательно ему было вспоминать наше первое свидание.

— Хоть что-нибудь? — спросил Эдвин, оглядывая комнату.

— Не уверена, но было бы неплохо поставить здесь кого-нибудь. На всякий случай, — я снова посмотрела на него.

Он не отрывал от меня взгляда.

 — Хорошо.

Я сглотнула.

— Эдвин… как ты поживаешь?

Он тихо выдохнул.

— Хорошо. В смысле, со мной всё в порядке. А ты? Как ты?

— Я в норме. Эдвин… я просто… я не знаю, что сказать.

— Тебе не нужно ничего говорить.

— Я знаю, но мне ненавистно то, что теперь между нами всё вот так.

Эдвин мягко улыбнулся, но я видела напряжение на его лице.

— Да. Мне тоже. Я не… я не злюсь и не грущу. По крайней мере, больше нет. Я обрел… перспективу. Я хочу только того, что лучше для тебя. Даже если это не я. На самом деле, я хочу лучшего для нас обоих. Возможно… нам стоит когда-нибудь поговорить.

Я кивнула.

— Хорошо. Конечно. Эдвин…

— Пойду распоряжусь, чтобы здесь усилили охрану. Дай нам знать, если что-то заметишь, — сказал он и повернулся, чтобы уйти.

Я сделала шаг к нему, но остановилась. Нет. Не стоит больше ничего говорить. Я его отпустила. Он обидел меня на Балу Всех Святых, позволив своей крестной обращаться со мной как с мусором, но я порвала с ним не из-за этого. Я отпустила его… ради Ричарда. Теперь я должна дать Эдвину пространство. Я была ему это должна.

Я слушала его удаляющиеся шаги.

Закрыв глаза, я попыталась обуздать нахлынувшие эмоции. Сейчас не время для сантиментов. У меня есть работа. Пытаясь сосредоточиться, я снова оглядела зал. Что бы я ни почувствовала здесь раньше, сейчас этого не было. Возможно, дело было в Эдвине. Может, это он спровоцировал мои чувства. Это казалось логичным. Теперь единственное, что я ощущала — это заводные гномы. Совершенно бесполезно. Я бросила последний взгляд на комнату. Какого черта эти автоматоны так меня нервируют? Странно. Это же просто металл, верно?

Развернувшись, я вышла из зала.

Проходя мимо гномов, я снова посмотрела на их «старейшину». На этот раз он протягивал иголку. В его позе не было ничего угрожающего. Скорее, он будто пытался быть полезным.

Я постучала по стеклу.

— Прости, приятель. Но если на нас что-то и надвигается, боюсь, это не сильно поможет. Но за предложение спасибо. И кстати, ты и твоя маленькая труппа — кем бы вы ни были — ведите себя прилично. Понял?

Я развернулась и пошла прочь.

Прекрасно. Теперь я разговариваю с садовыми гномами.