Было почти пять утра, когда я покинула Темпл-сквер. Для визита к бабуле время было слишком раннее. Разумеется, она бы не стала ворчать из-за того, что я её разбудила — ну, не сильно, — но я не могла не замечать, что с годами ей всё труднее даются ранние подъемы. Нет, у меня еще оставались дела. Раз уж от Львиного Сердца помощи ждать не приходилось, я направилась прямиком в штаб-квартиру.
Во-первых, мне нужно было поднять наши архивы по популяции американских оборотней. Кое-что о ключевых игроках я знала, но американские волки редко переплывали «пруд» [прим. пер.: ироничное название Атлантического океана]. Насколько мне было известно, они слишком заняты терроризированием Нью-Йорка, чтобы докучать Лондону. С другой стороны, Элоди Нью-Йорк не интересовал. Та карта указывала на символ где-то на западе, в Нью-Мексико или Аризоне. По крайней мере, именно там начиналась та странная голубая линия. Она тянулась через всю страницу, пересекая Атлантику. Я нахмурилась. Кого, черт возьми, выслеживала Элоди? Стоило начать наводить справки у моих коллег из Соединенных Штатов, из Федерального бюро по сверхъестественным делам. Может, они что-то знают. И во-вторых, мне нужно было выследить саму Элоди. Хотя Виктория и позволила Лолитам остаться после чистки, Львиное Сердце прикрыл бордель Элоди. С тех пор она залегла на дно. Теперь же у неё в работе были какие-то планы. Мне необходимо выяснить, что это за планы.
Я доехала до штаба на трамвае; вагон дернулся, останавливаясь, и мой желудок вздрогнул вместе с ним. Поднявшись на лифте, я прошла наверх. Стояла такая тишина, что я слышала тиканье настенных часов. Плафоны ламп, свисающих с потолка, заливали комнату теплым оранжевым светом. Лишь на одном столе горела лампа, в остальном же рабочее помещение было пусто.
Я направилась в архив. В обычные рабочие часы здесь всегда кто-то был, чтобы помочь с поиском файлов. Но сейчас шла «кладбищенская смена» [прим. пер.: ночная смена]. Стены комнаты от пола до потолка были уставлены ящиками. К счастью, архивы своего департамента я знала как собственное имя. Когда я выдвинула ящик, уходивший в стену по меньшей мере на три фута, я послала немое благословение Квинну и его старому напарнику, агенту Джемисону, за то, что они содержали всё в идеальном порядке. Мои пальцы заскользили по папкам, пока не достигли раздела об американских стаях оборотней.
Раскрыв папку, я сняла повязку с глаза и сунула её в карман. В последнее время я носила её всё реже. Я привыкала к своему новому лицу, и, по правде говоря, без повязки видела гораздо лучше. У моего «лунного глаза» был свой способ видеть мир, и в нем были свои преимущества.
Я листала бумаги в поисках хоть какой-то зацепки. Ничего актуального. Некоторые волки покинули Британию и отправились в колонии еще на ранних этапах. Они схлестнулись с местными сверхъестественными существами, но со временем ассимилировались. Никаких связей с лондонскими стаями я найти не смогла. И всё же что-то не давало мне покоя. Связь была, но я никак не могла её вспомнить.
— Уже за работой? — раздался за спиной мужской голос.
Я закрыла глаза и глубоко вдохнула. Корица.
— На службе нельзя отлынивать. Это может расстроить моего босса, — сказала я.
Эдвин взял меня за талию и нежно развернул к себе. Я взглянула на него; бабочки в моем животе выделывали постыдное количество акробатических трюков. Эдвин протянул руку и погладил меня по щеке, его палец мягко коснулся шрама под глазом.
— И что же вы ищете в такой неподходящий час? — спросил он.
— Плохих людей, творящих плохие дела.
— В самом деле?
Заткнись и поцелуй меня. Заткнись и поцелуй меня.
— В стиле Дикого Запада, я полагаю.
— Это что-то новенькое.
— Так и есть. А что вы делаете на ногах в такой неподходящий час?
Он убрал руку с моей щеки, чтобы показать обмотанные лентой костяшки.
— Был в гимнастическом зале Общества, избивал неодушевленные предметы.
— Полегчало?
— Весьма.
— И что привело вас сюда? — спросила я.
Он ухмыльнулся:
— Предчувствие.
— Вечно эти ваши предчувствия.
— Они сослужили мне добрую службу.
— А есть сейчас предчувствия насчет чего-нибудь еще? — спросила я с лукавой усмешкой, мягко положив руку ему на плечо.
— Полноте, агент Лувель, мне кажется, вы со мной флиртуете.
— Значит, мои навыки совершенствуются. По крайней мере, вы заметили.
На это он тихо рассмеялся и наклонился, чтобы запечатлеть поцелуй на моих губах, но не успели наши губы соприкоснуться, как где-то в конце коридора раздался громкий грохот. Эдвин отстранился. Он вопросительно приподнял бровь.
Я отложила папку, выхватила пистолет и пошла на звук. Ступая бесшумно, мы с Эдвином двинулись по темному коридору. Приблизившись, я заметила свет лампы, льющийся из оружейной.
Металл снова лязгнул, и на этот раз я услышала женский голос, ругающийся как пьяный матрос.
Держа пистолет перед собой, я развернулась и шагнула в комнату.
Глядя поверх ствола своего оружия, я оказалась лицом к лицу с забрызганной кровью агентом Роуз, которая целилась в меня из собственного пистолета.
— Клемени, — выдохнула она с облегчением. — Я тебя чуть не застрелила.
— Взаимно, — ответила я.
Агент Роуз бросила взгляд на агента Хантера. На её лице промелькнуло удивление, а затем и ирония.
— Сэр, не ожидала застать вас здесь в такой час, — сказала она, мельком взглянув на меня и ухмыльнувшись.
— У меня накопились дела, — ответил Эдвин. — Агент Роуз, вы ранены?
Она осмотрела свою одежду.
— Нет. Это не моя кровь. Но я как раз собиралась пойти и вырезать целое гнездо вампиров. Обещаю заполнить все отчеты после, — заявила она агенту Хантеру, подмигнув. Затем повернулась ко мне: — Хочешь со мной? Мне бы не помешала пара лишних рук.
Как и у меня, у агента Роуз всё еще не было напарника. Я мало что знала о её участке. Большинство агентов, работающих с вампирами, предпочитали оставаться «в поле». Агент Роуз имела привычку делать всё так, как ей хочется, когда хочется и где хочется — такое отношение раздражало агента Грейстока, а теперь и агента Хантера. Я смертельно устала, и у меня была гора работы, но любопытство взяло верх.
— Полагаю, мои серебряные пули не сработают, — заметила я.
— Они немного пощиплют, но не убьют. А вот это — убьет, — сказала она, наклоняясь, чтобы поднять с пола металлический ящик. Открыв его, она протянула мне два кинжала: оба с металлическими рукоятями, но лезвия были вырезаны из дерева.
Я взглянула на Эдвина, который не смог скрыть промелькнувшую во взгляде тревогу.
— Агент Хантер, пока меня не будет, не могли бы вы поручить младшим агентам присмотреть за башнями дирижаблей. Мне нужны глаза, которые будут высматривать Элоди, — сказала я.
— Элоди? — переспросил он, приподняв бровь.
— К сожалению. Полагаю, эта сучка вот-вот взорвет всё королевство, образно выражаясь. Мне нужно быть уверенной, что она не покинет страну. Если кто-то её заметит, пусть арестуют и доставят на допрос.
— Разумеется.
— Спасибо, — сказала я, коснувшись его руки кончиками пальцев.
Он склонил голову. Я видела по его глазам, что он хочет что-то сказать или сделать, но наши отношения всё еще оставались тайной. Эдвин не был уверен, как остальные воспримут новость о том, что мы вместе. Рано или поздно это выплывет наружу, и тогда мы с этим разберемся. Тогда, но не сейчас.
Я повернулась к агенту Роуз:
— Веди.
Агент Роуз вытащила из ящика еще два кинжала, заткнула их за пояс, затем схватила флакон и сунула его в сумку.
— Сэр, — кивнула она агенту Хантеру и направилась к выходу.
Я мягко улыбнулась Эдвину.
Он указал на кинжалы в моей руке:
— Прямо в сердце. И… будь осторожна.
Кивнув ему, я заткнула кинжалы Роуз за пояс и последовала за ней. Я собиралась сразиться с монстром, с которым у меня не было никакого опыта, работая с агентом, известной своей некоторой безрассудностью. Что могло пойти не так? Я оглянулась через плечо на дверной проем оружейной. Эдвин стоял там, провожая нас взглядом. Что ж, по крайней мере, кому-то не всё равно, выживу я или умру. Теплое чувство разлилось в груди, и я подавила школьный вздох, готовый сорваться с губ. Не время для этого, Клемени. Потому что, если мое предчувствие верно, скоро будет жарко.