Следующие несколько дней на Больмсё прошли в приготовлениях к походу на Хальмстад. Я одним глазом следила за луной, а другим — за Эйдис, которая мерила шагами зал, прижимая кулаки к пояснице. Скоро мы выступим на юг. Глядя, как Эйдис морщится от боли, я чувствовала, как в сердце закрадывается тревога.
— Эйдис?
— Я в порядке.
— Ты не в порядке.
— В порядке. Со мной всё будет хорошо. Иди, захватывай свой город, дева щита. Я буду здесь, когда ты вернешься.
Я нахмурилась и повернулась к Ирсе, которая точила клинок. Та лишь пожала плечами:
— Ты всё равно ничего не можешь сделать.
— Я могу быть здесь. А что, если меня не будет рядом в нужный момент?
— Здесь будет Ингрид. И Арне. И все женщины в деревне, у которых есть дети. Эйдис не первая, кому рожать, — отрезала Ирса.
Я посмотрела на неё с упреком и прошептала:
— Ты же знаешь, что с двойней риск всегда выше.
Ирса помедлила, подняла взгляд на Эйдис и твердо сказала:
— С ней всё будет хорошо.
Мне претила мысль, что я оставлю Эйдис одну. Раздраженная этими думами и беспокойством за Хофунда и Лейфа, я поднялась и вышла из чертога.
— Хервор? — окликнула Ирса.
— Я скоро вернусь. Идем, Рёк, — позвала я волка, который спал у огня кверху брюхом. Предчувствуя приключение, он мигом перевернулся.
— Ты так себе спину сломаешь, — бросила ему Ирса. Рёк посмотрел на неё так выразительно, что мы все невольно рассмеялись.
Стоило мне выйти наружу, как меня хлестнул холодный осенний ветер. Снега больше не было, но он скоро пойдет. Я лишь надеялась, что Хофунд и Лейф успеют выйти в море до того, как реки скует льдом. Что будет, если их корабли вмерзнут? Завтра я пошлю всадников к берегу, чтобы они следили за горизонтом. А на следующий день мы выступим следом. Последняя битва за то, что принадлежало Арнгрим, а теперь мне.
Последняя битва.
По крайней мере, последняя битва здесь. Ведь впереди еще был Дальр.
Запахнув плащ, я направилась к рунным камням. В воздухе пахло древесным дымом. На Больмсё было тихо: все грелись у своих очагов. Луна почти достигла полноты. Скоро настанет срок.
Рёк бежал впереди, зная, куда я иду. Я свернула с главной дороги к камням. Лунный свет заставлял гранитные вкрапления мерцать. Глубоко вдохнув, я вошла в круг камней. По коже пробежали мурашки; я вспомнила легенду о том, что эти камни — путь из Асгарда в Мидгард. Присматривает ли Хеймдалль и за этим мостом?
Я подошла к алтарному камню. Там, в свете полной луны, я увидела темное пятно своей крови. Больмсё и я стали единым целым. Я осторожно коснулась камня.
Один. Всеотец. Скоро я выступлю на юг, чтобы закончить эту войну. Присмотри за Больмсё, пока меня нет. Если нужно — пробуди волков. И присмотри за Эйдис. Я знаю, как много женщин гибнет, рожая двойню. Защити её. Сохрани её в безопасности.
Прохладный озерный бриз пронесся между камнями, закружив палую листву.
«Глупая девчонка. Разумеется, я защищу то, что принадлежит мне», — ответил голос.
Но это был не Один.
Локи.
Я улыбнулась. Не я одна любила Эйдис, и мне стоило об этом помнить. Локи не позволит ничему случиться с ней или её детьми.
«То, что принадлежит мне».
Эйдис или дети?
— Тогда я вверяю её тебе, — ответила я богу и снова приложила руку к алтарю. Посмотрела на Рёка: — Кажется, мы зря сюда тащились. Но попросить никогда не помешает.
Рёк вильнул хвостом.
Я покинула круг камней. На обратном пути к чертогу я услышала музыку, доносившуюся со стороны озера. Прекрасная мелодия, исполняемая на струнном инструменте, танцевала на ветру. Я нахмурилась. Нёкк. Зараза. Игнорируя музыку, я пошла дальше. Костер на центральной площади ярко пылал, но в остальном всё было неподвижно. Я уже собиралась подняться по ступеням чертога, когда заметила движение в тенях. Прищурившись, я разглядела чью-то фигуру.
Моя рука легла на топорище.
— Выходи, — приказала я.
Пара глаз встретилась с моими, и на миг в этом взгляде сверкнуло серебро.
Бломма.
— Бломма, — я отпустила оружие. — Всё в порядке?
— Да… Я просто…
— Что случилось?
Она нахмурилась:
— Ты слышишь эту музыку?
Я бросила гневный взгляд через плечо в сторону озера.
— Слышу. Ты должна её игнорировать.
— Кто это?
— Нёкк озера Больмен.
— Нёкк… — благоговейно прошептала она.
Я кивнула:
— Он сидит на камне у западного берега и играет. И он превратит тебя в одну из своих дев волн, если ты пойдешь на этот звук.
— Музыка такая красивая, — сказала она, глядя в сторону воды.
— Так и есть. Но в жизни самые лучшие ловушки часто оказываются самыми красивыми. Будь осторожна.
Бломма задумчиво наморщила лоб. Её взгляд переместился к пристани.
— Хофунд уехал.
Я кивнула.
— Он попрощался со мной. И дал мне вот это, — она вытащила что-то из кармана. Это был цветок, вырезанный из дерева. Я видела, как Хофунд несколько дней что-то мастерил, но не знала, для кого.
Я присела на ступени у входа и протянула руку. Бломма положила на мою ладонь фигурку. Из того деревянного бруска, с которым он возился, Хофунд вырезал распустившийся цветок с двумя лепестками.
— Красиво, — я вернула ей подарок.
— Зачем он мне это дал?
— Потому что теперь он будет оберегать тебя. Он и я. Как отец. Это дар.
— Но почему?
— Просто по доброте.
Она посмотрела на цветок.
— Он сказал: «Цветок, как ты».
Я улыбнулась ей.
Бломма нахмурилась, словно сама мысль о том, что кто-то может быть к ней добр, казалась ей непостижимой. Спустя время она повернулась ко мне:
— Когда ты уезжаешь?
— Скоро.
— Кто останется с нами?
— Часть воинов останется здесь. Ты будешь в безопасности.
— Я хочу поехать с тобой.
Я покачала головой:
— Тебе лучше остаться. Но однажды, если захочешь, ты сможешь тренироваться с мечом и щитом и ездить со мной. А пока — давай просто сохраним тебя в безопасности.
Тень улыбки скользнула по её лицу, но она тут же её подавила. Осторожно спрятав цветок в карман, она сказала:
— Доброй ночи.
— Доброй ночи, — ответила я, слушая, как открылась и закрылась дверь.
Я почесала Рёка за ухом. Хофунд намеренно сделал что-то, чтобы завоевать сердце девочки. Пожалуй, мне тоже стоит стараться больше. Насколько я видела, в ней не осталось любви к матери. Но какой матерью для неё стану я? Я не хотела быть отсутствующим родителем, какой была Свафа, хотя в её случае в этом не было её вины. Боги многократно благословили меня после жизни, полной боли и борьбы. Теперь я — ярл. У меня есть мужчина, который любит меня. И у меня есть дочь. Мне нужно сделать всё, чтобы Бломма чувствовала себя любимой и нужной. Какая странная жизнь. Кто эта новая Хервор?