Мы с Рагалом скакали на юг. Примерно на полпути Хелла пришла в себя от пульсирующей боли в голове, но, несмотря на это, пересаживаться на свою лошадь не стала. Она осталась с Рагалом, который придерживал её, обхватив одной рукой. Когда мы добрались до Больмсё, уже почти стемнело.
— Я отвезу Эйнара и Кнута в храм, — сказала я Рагалу.
— Тогда я к Арнгриму, а потом навещу семью Кнута, — ответил он.
— Я с тобой, — бросила Хелла Рагалу.
— Хелла, тебе нужен покой, — возразила я.
— Отдохну потом, — отрезала она, хотя и смерила меня благодарным взглядом. Они вдвоем направились к чертогу.
Я опустилась на колено перед Рёком. Волк получил сильный удар по голове, но, похоже, был в порядке, разве что немного ошарашен. Я почесала его за ухом.
— Иди с Рагалом, — велела я ему. — Тебе тоже нужен отдых.
— Пошли, — окликнул волка Рагал, и тот неохотно поплелся следом.
Ведя коней в повод, я доставила Эйнара и Кнута к храму. Навстречу вышла Ингрид.
— Херварт?
— Зови остальных. Кнут убит, Эйнар тяжело ранен.
Она поспешно скрылась внутри. Спустя мгновение появились Арне, Дагни и Нэфи.
— Эйнару досталось топором в бок. Мы пытались перевязать рану, но путь был долгим. Он потерял много крови.
Арне, Нэфи и я помогли Эйнару спуститься с коня.
— Ингрид, приведи жену Эйнара, — велела Дагни трэллу, и та со всех ног бросилась исполнять.
Я последовала за жрецами. Они занесли Эйнара в комнату и уложили на ложе.
— Зажми рану, — бросила Дагни Арне, принимаясь снимать с Эйнара доспехи. Арне прижал повязки, которые наложили мы с Рагалом, но кровь всё равно сочилась сквозь них. Эйнар был бледен, губы его приобрели пугающий синий оттенок.
Действуя осторожно, Дагни послушала сердце и дыхание Эйнара, затем осмотрела расселину в боку.
— Херварт, принеси свежей воды, — сказала она, указав на кувшины на столе неподалеку.
Затем жрица послала Нэфи за бинтами. Когда мы оба вернулись, она принялась быстро промывать рану, качая головой. Ненадолго оставив нас, она ушла вглубь и вернулась с несколькими горшками резко пахнущих мазей. Промокнув кровь, она заполнила рану снадобьем. Когда Дагни достала иглу, чтобы зашить края, мне стало дурно. Я поднялась и подошла к статуе Всеотца.
Один. Отец. Присмотри за Эйнаром. Исцели то, что можно исцелить, а если нет — прими его в свой золотой чертог.
— Давай внесем тело Кнута, — услышала я голос Арне, обращавшегося к Нэфи. Спустя мгновение они вернулись с павшим воином.
Кнут, пусть сегодня ты будешь пировать в великом чертоге Одина.
Через некоторое время Дагни вздохнула:
— Я сделала всё, что могла. Теперь остается только ждать.
Я открыла глаза и обернулась. Руки Дагни были в крови. Она стояла, уперев их в бока, с раздосадованным выражением лица. Она посмотрела на меня:
— Еще кто-нибудь пострадал?
— Хеллу оглушили ударом в голову, но она уже пришла в себя.
Дагни кивнула.
— Что случилось?
— Мы попали в засаду людей Сольвы.
Дагни снова кивнула.
— Что ты видел в Бломфьялле? — спросил Арне.
— Ничего хорошего. Теперь мне нужно к ярлу, — ответила я.
Арне кивнул.
— Он будет жить? — спросила я у Дагни.
— Я сделала всё, что в моих силах.
— Благодарю, Дагни.
Она склонила голову. Я развернулась и вышла из храма. Стоило мне переступить порог, как я услышала их приглушенный шепот. Большую часть разговора я разобрать не смогла, но одна фраза долетела до моих ушей: «охотничья луна».
Охотничья луна… это осенью. Верно, ярл Сольва планирует нападение куда раньше. В смятении я направилась к чертогу. Эйдис и Ирса наверняка захотят убедиться, что я в безопасности. К тому же я была вся в крови. Теперь оставалось надеяться, что Рагал сдержит обещание. Совсем скоро Сольва выступит, и как только с ней будет покончено, мы с Арнгримом сможем наконец стать семьей.