Сон был всё тем же.
Я шла через пылающую деревню. Вокруг слышались крики сражающихся. Дым клубами поднимался к небу. Над головой пролетели два ворона, каркая мне на лету. Я последовала за ними по тропе, которая, как я знала, вела к великому древу.
Улицы были устланы телами.
Сердце сжалось от муки, когда я впервые по-настоящему разглядела их лица. Старики и юноши, мужчины и женщины, старцы и дети. Их рты были широко распахнуты, глаза подернуты стеклянным блеском смерти. Над трупами кружили мухи, и воздух был пропитан зловонием разложения. Жалость разрывала мне грудь.
Я пробралась сквозь дым к дереву.
Сперва я никого не увидела. Но затем какая-то фигура шевельнулась.
Она была столь тонка, что почти сливалась со стволом, её темный силуэт терялся в тенях. Длинные черные волосы и черные одежды развевались на ветру. Девушка бесконечной красоты стояла, глядя вдаль; её кожа была фарфоровой, губы — алыми. Я никогда не видела женщины прекраснее.
Но затем она повернулась ко мне.
С одной стороны она была той самой красавицей, которую я увидела вначале. С другой же — она была трупом. Личинки сыпались с её гниющей кожи. Глаз свисал из глазницы. Она улыбнулась мне, и гнилая часть её лица обнажила челюстную кость и сухожилия.
Она потянулась ко мне костлявой рукой, плоть на которой наполовину истлела, а платье превратилось в лохмотья.
Хервор.
Хервор.
Люби тех, кто важен.
В тот миг, когда её скелетообразные пальцы почти коснулись меня, я проснулась в холодном поту. Тяжело дыша, я поднялась и налила себе воды. Прохладная влага обожгла горло, смывая ужасный привкус дыма и смерти, застрявший во рту, а мысли в голове неслись вскачь.
Хель.
Почему дочь Локи явилась мне?
Что бы это ни значило, ничего доброго это не сулило. И хотя я не знала причины, сердце моё наполнилось парализующим ужасом.
Позже тем же утром, наскоро перекусив соленой рыбой и сыром, мы с Асгером направились к рынку. Ирса ушла на пристань — искать кого-нибудь, кто держит путь в Дальр. Нужно было передать весть Лейфу. Я всё раздумывала, стоит ли снова посылать гонца к Хофунду. Я уже отправляла весть, но он не пришел. Мать — а я верила её слову — тоже посылала к нему людей, но он так и не явился. Что еще я могла сделать?
— Твоя сестра снова просит ягод? — с ухмылкой спросил Асгер, ведя меня через торговые ряды.
— По правде говоря, она мне не кровная сестра, но она мне как родная.
— Из тебя вышел бы добрый скальд, Хервор. Уж очень складно ты плетешь небылицы, — в его голосе проскользнула нотка, подсказавшая мне, что моя неискренность его задевает.
— Пожалуйста, прости меня. Не в моем характере лгать. Я не хотела причинить этим вреда, — укол вины отозвался в животе.
Он мягко улыбнулся:
— Порой мы делаем то, что должно, ради выживания. Я прощаю тебе твое «творчество». Та женщина, что путешествует с тобой, Ирса, — кто она?
— Близкий друг семьи.
— Она очень бдительна и оберегает тебя.
— Она мне как мать. Ничего не может с собой поделать.
Асгер улыбнулся, но промолчал. Прошлой ночью Ирса встала между нами. Тогда я не была уверена, что благодарна ей за это вмешательство. Но теперь, при свете дня, я смотрела на всё иначе. Я видела, сколь безрассудно вела себя. Ничего путного не выйдет из поспешных решений, внушенных праздником Фригги.
Проходя по рынку, я заметила Люнгхейд — ту самую старуху, у которой в прошлый раз покупала чернику. Когда я остановилась, Асгер замешкался.
— Может быть, нам стоит… — начал он, но старуха перебила его.
— А, черничная дева! — воскликнула она, улыбаясь мне и одаривая Асгера колючим взглядом. — Теперь уже дева щита с Больмсё, если слухи не врут.
— Да, это правда. Твоя черника всем пришлась по вкусу. Не найдется ли у тебя сегодня земляники?
Она покачала головой:
— Рановато еще для неё.
— Хм, — я задумалась. — Что-нибудь еще? Мне нужно привезти что-то сладкое, иначе мне не будет покоя.
Люнгхейд нахмурилась, глядя на Асгера.
— Нелегко нынче найти что-то сладкое. Но… — она подняла палец. — Морошка сгодится.
Она покопалась в своих припасах и достала небольшую корзинку ягод золотисто-розового оттенка.
Асгер кивнул:
— Добрая находка.
— Моя правнучка их собирала. Может, тебе стоит заглянуть к нам и убедиться в этом лично? — резко бросила ему Люнгхейд.
Асгер не ответил.
— Спасибо. Я возьму их, — сказала я и потянулась к кошельку с монетами.
Асгер накрыл мою руку своей, останавливая меня. Вместо этого он сам протянул женщине деньги. Я изумилась сумме: он отдавал ей целое состояние.
— Благодарю… твою правнучку.
Старуха сильно нахмурилась, но деньги приняла. Затем повернулась ко мне:
— Доброго пути и береги себя, дева щита с Больмсё.
Я склонила голову.
— Тебе не стоило этого делать, — возразила я, когда мы отошли.
Асгер улыбнулся мне:
— Я хочу показать тебе серьезность своих намерений. Да и старой Люнгхейд, какой бы ворчливой она ни была, нужно подаяние. Так что…
Я улыбнулась, тронутая его щедростью. Я внимательно посмотрела на него.
— Что ты видишь, когда смотришь на меня: Хервор или Больмсё?
— На рынке я первым делом увидел Хервор. И именно Хервор не выходила у меня из головы. Боги благоволят мне, ведь теперь я знаю, что Хервор и Больмсё едины.
Я улыбнулась, но в сердце кольнуло подозрение. Он не знал, что я внучка Арнгрима, но я приглянулась ему. Что из этого было для него важнее? Неужели нельзя покорить мужчину тем, что у тебя внутри, твоей сутью, а не внешностью или знатностью рода? Хофунд считал, что можно.
— Спасибо за морошку и за добрые слова.
— И то, и другое — от чистого сердца.
Я ответила ему мягкой улыбкой. Асгер ни словом не обмолвился о своем полуночном визите к моей двери, и я притворилась, будто ничего об этом не знаю. Но между нами всё равно вибрировало странное напряжение. Забрав ягоды, мы направились к коням, где нас уже ждали Рагал, Хелла, Скарде и Ирса.
— Когда я увижу тебя снова? — спросил Асгер.
— Приезжай на Больмсё через две недели.
— Хорошо.
— И не говори «да» Сольве — ни в чем — пока мы не встретимся.
Асгер рассмеялся:
— Поверь, мне это и в голову не придет.
Он взял поводья моей лошади и держал их, пока я садилась в седло.
— Доброго пути. Передавайте мои лучшие пожелания ярлу, — сказал он.
— Благодарим, ярл Асгер, — кивнула Хелла.
— Ярл, — отозвался Рагал.
— Ярл, — повторил Скарде.
Ирса лишь склонила голову, не проронив ни слова. Я пожала руку Асгеру, взяла поводья, и мы тронулись в путь прочь из Хальмстада.
Когда мы выехали на дорогу и углубились в сельскую глушь, Рагал придержал коня и поравнялся со мной.
— Что ж, Хервор, думаю, твоя дипломатия принесла плоды, — ухмыльнулся он.
— Дипломатия или её янтарные глаза и золотые волосы? — со смехом добавила Хелла.
— Именно эту дипломатию я и имел в виду, — рассмеялся Рагал. — Ты чертовски хороший боец, хоть как Херварт, хоть как Хервор. Но в облике Хервор ты отлично пустила в ход свои чары.
Я закатила глаза:
— Я еще ни на что не соглашалась.
— Пока что, — вставил Скарде.
Хелла и Рагал рассмеялись. Ирса же оставалась бесстрастной.
— Что такое, Ирса? — спросила Хелла.
— Он мне не нравится.
— Ирсе никто не нравится, — вмешалась я.
— Верно. Никто. Потому-то я до сих пор и жива.
Спустя мгновение Рагал кивнул:
— Ирса права. Осторожность не помешает.
— И молитвы богам, — добавил Скарде.
Мог бы и не напоминать. Высоко в небе кружила пара воронов, следуя за нами по пути от Хальмстада к Больмсё. Их карканье — или то был голос Одина? — долетало до меня.
Хервор.
Хервор.
Повисни на древе и узри. Мир перевернут.