Прошло три дня, прежде чем я окончательно встала на ноги. К счастью, к моменту моего выздоровления лихорадка почти покинула Больмсё, оставив после себя лишь мертвых да ослабших. Я оставалась в храме, помогая Ингрид и Арне, пока последнее тело не было предано огню, а последний выздоровевший житель не отправлен домой. После этого я, наконец, вернулась в чертог. Ирса встретила меня у храма и пошла рядом.
— Думала, Один уже призвал тебя к себе, — сказала Ирса. — Ты несла сущую околесицу. Было бы даже забавно, если бы не было так чертовски страшно.
— Неужели ты испугалась, Ирса? Я и не знала, что ты на такое способна.
— Я дала обещание твоей матери, — задумчиво произнесла она и вздохнула. — Мне не по душе чувствовать себя такой бесполезной.
Я обняла её за талию и коротко прижала к себе.
— Худшее позади. К тому же, я бы никогда не бросила тебя одну разбираться с Эйдис.
Ирса невольно рассмеялась.
— Как Арнгрим?
Ирса посерьезнела.
— Тревога подточила его силы.
Я кивнула.
— Сердце кровью обливается при мысли о том, что Дагни больше нет.
— Арне достойно говорил на её похоронах. Многие принесли дары. Пока ты болела, они устроили жертвоприношение. Ярл принес в дар мед, эль, молоко и лесной мед. Странно, правда? В Дальре всегда так много…
— Крови.
Ирса кивнула.
— Я не знала, что бывает иначе. Я спросила Арне. Он сказал, что на Больмсё никогда не приносят человеческих жертв, даже на великий блот раз в девять лет.
— И всё же боги довольны.
— Довольны ли? Все сыновья Арнгрима погибли, а остров в осаде.
— Но боги направили нас сюда, чтобы мы помогли Арнгриму.
— Я помню, какой именно бог за это в ответе.
Я криво усмехнулась:
— Его послал Один.
— Ты уверена?
— Да.
— Ну что ж, Хервор Одинсдоттир, надеюсь, ты права.
— Были вести из Хальмстада?
Ирса покачала головой.
— Как только ко мне вернутся силы, я поскачу к нему.
— Зачем?
— Я не могу принять его предложение. Должна быть возможность получить его поддержку и без этого.
— Понимаю. Это хорошо.
— Хорошо?
— Да. Хорошо. Но не раньше, чем ты окончательно окрепнешь.
— Да, да, да, — проворчала я нарочито раздраженно.
Ирса рассмеялась и шутливо толкнула меня в плечо.
— Ой!
— Прости.
— Я соврала. Это было нежнее, чем взмах крыльев бабочки.
Ирса хмыкнула, приобняла меня за плечи и поцеловала в макушку.
— Я рада, что ты жива.
— Я тоже тебя люблю, Ирса.
— Боги, да ты тощая как тростинка! — воскликнул Арнгрим, поднимаясь мне навстречу. Рёк так и прыгал вокруг меня.
— Он не отходил от твоей постели, — заметила Ирса. — Даже рычал на Арне, когда тот пытался подойти. Подпускал только Ингрид.
Я потрепала Рёка за ухо.
— Верный мой друг.
Я подошла к Арнгриму и легко обняла его.
— Как ты, дедушка?
— Теперь лучше. Намного лучше. Я не мог вынести мысли о… ну да неважно теперь. Ты здорова.
— И тебе срочно нужно помыться, — вставила Эйдис, сморщив нос.
— Как грубо, — отозвалась я. — А ты с нашей последней встречи выросла вдвое.
— Я же говорила: там львиный прайд.
Я лишь покачала головой.
— Аса, приготовь ванну для Хервор, — крикнула Эйдис одной из рабынь.
Та кивнула и поспешила выполнять.
— Принцесса Эйдис, — усмехнулась я.
Она лишь многозначительно поиграла бровями.
— Как Хелла? — спросила я. — Её второй сын…
— Здоров, здоров, — ответил Арнгрим. — Она оплакивает мальчика, но знает, что он с богами.
Я кивнула.
— А из Хальмстада так и нет известий?
— Нет, — сказал Арнгрим. — Но в Бломфьялле всё еще горят костры. Здесь лихорадка угасла, им же пришлось куда солонее.
Эта новость вызвала у меня смешанные чувства. Часть меня понимала, что это выгодно с точки зрения стратегии, но их страдания вызывали жалость.
— Возможно, в таком ослабленном состоянии Сольва будет более склонна к доводам разума, — предположила я.
— Будем надеяться, — вздохнул Арнгрим.
Вскоре вернулась Аса.
— Хервор, если желаешь, можем начинать.
Я кивнула.
— Хорошо. Пока Эйдис не начала жаловаться еще сильнее.
— Ничего не могу с собой поделать, — бросила та вслед. — Я теперь слишком остро всё чувствую. Это ужасно раздражает. И Рёка прихвати, ему тоже не помешает помыться.
Я рассмеялась.
— Идем, Рёк. Видимо, мы оба воняем.
Арнгрим тихонько посмеивался, провожая нас жестом.
Я последовала за Асой в свои покои, где она уже грела воду. Пусть Эйдис и высказалась грубо, сама мысль о ванне была блаженством. Я и сама чувствовала на себе запах пота, благовоний и болезни.
Когда вода была готова, я погрузилась в кадушку и закрыла глаза.
Я была благодарна богам за то, что они сохранили меня для того, что ждет впереди, но сердце ныло при мысли о потере Дагни. Я знала, что она со Всеотцом — после жизни, посвященной служению богам, иная участь была немыслима.
Но с её смертью Больмсё потерял нечто важное. Арне был по-своему мудр, и его преданность богам вызывала восхищение, но именно Дагни была голосом разума.
Нам будет её не хватать. Потому что, что бы ни случилось дальше, голос разума нам очень пригодится.