На следующее утро мы с Ирсой выехали в дозор. На этот раз с нами был Утр, по его собственному настоянию.
— Я же говорил им: нельзя верить Сольве. Как думаете, что она замышляет? — допытывался Утр.
— Одни боги знают. Увидим, когда приедем.
— А почему бы нам троим просто не прокрасться туда и не прикончить её, а? Разве это не упростит дело? — предложил Утр.
Я переглянулась с Ирсой.
— Ирса, что скажешь? — не унимался Утр. — Ну же, это будет весело!
— Думаешь, мы выберемся оттуда живыми? — усмехнулась Ирса.
— Хервор — да. У неё ведь гномий меч. Перед ним даже боги не устоят.
— Для Хервор это отлично. А как насчет Утра и Ирсы?
— О, ну, мы, скорее всего, окажемся в Вальхалле. Но там мы будем пировать с богами, так что какая разница?
Я негромко рассмеялась. Ирса покачала головой, но всё же улыбнулась. Каким-то образом Утр сумел расположить её к себе. Он был наполовину безумен, но в его безумии сквозила мудрость.
Тщательно спрятав лошадей, мы втроем начали подъем по склону горы.
— Это умно. Ты молодец, что выбрала этот путь. Сюда никто не забирается, кроме коз, — похвалил Утр, не отставая от нас.
— Ирса в Дальре живет в пещере. Ей не привыкать лазать по горам.
— У Ирсы что, копыта?
— Нет у меня никаких копыт, — отрезала Ирса.
— Но у неё есть медведи — целых два, они живут вместе с ней.
— Ты слишком много болтаешь, Хервор. Побереги дыхание для подъема, — бросила Ирса.
— В самом деле? — шепотом спросил Утр у меня.
— Да.
— Тогда я был неправ.
— В чем?
— Никаких копыт. Она сама превращается в медведя, чтобы добраться до пещеры. А женщиной оборачивается только для нас. Вот почему она так чертовски хорошо дерется. Она не человек. Она медведица.
— Я всё слышу, — отозвалась Ирса.
— Вот видите! У медведей отличный слух.
Ирса рассмеялась.
Покачав головой, я продолжила подъем. Было нелегко, но, в конце концов, мы выбрались на уступ, откуда открывался вид на деревню. Костры всё еще горели, дым уходил в небо, но резкий запах смерти исчез. И вскоре я поняла почему.
Какой-то мужчина старательно тащил сосновые лапы к одному из костров. Подобные огни горели по всей деревне. Но этот дым был лишь уловкой. Бломфьялль кишел воинами.
— Боги, смотрите, — прошептал Утр. — Вон там, у чертога. Это ярл Эрри и его люди.
— Арнгрим посылал к Эрри гонца несколько недель назад. Тот ответил, что не станет вмешиваться, — сказала я.
— Эрри солгал, — отрезал Утр.
— Как и Асгер. Глядите, — добавила Ирса.
Она была права. Прямо у входа в залу я заметила Асгера и его воинов.
— Должно быть, он выступил сразу же, как только мы уехали.
Ирса нахмурилась.
— И что теперь?
— Идемте вниз и перебьем их! Эх, надо было взять лук, — засуетился Утр.
Я покачала головой:
— Нет. Ты всё равно стреляешь из рук вон плохо.
— Ничего подобного! У меня идеальный глаз. Я копье метаю лучше, чем вы с Ирсой вместе взятые.
— Возможно. Но сейчас нам пора уходить. Раз они догадались разыграть этот спектакль с умирающими от болезни, значит, знают, что за ними следят. Так что будем надеяться, что мы спустимся с этой проклятой горы, сохранив свои шеи и копыта в целости, — подытожила я.
Мы развернулись и поспешили обратно.
Мы вернулись на Больмсё незамеченными. Арнгрим, Рагал, Хелла и Арне ждали нас в зале. Они молча выслушали наш рассказ.
— Эрри и Асгер? — переспросил Арнгрим, задумчиво поглаживая бороду.
— Да, ярл, — ответила Ирса.
Рагал вздохнул:
— И что теперь?
— Остаемся на Больмсё, — предложил Арне.
— Если мы запремся здесь, наши враги сомкнут кольцо вокруг нас, — возразил Арнгрим.
— Раз им так нравится огонь, давайте дадим им его сполна. Сожжем их посевы. Проберемся в Бломфьялль и спалим их амбары. Дадим союзникам Сольвы повод передумать, — предложил Утр.
Я приподняла бровь. Идея была неплохой.
— Если мы так сделаем, они наверняка бросятся в атаку.
— А их больше, чем нас, — напомнил Рагал.
— Но мы не слабы, — отозвалась Хелла. — Давайте сами навяжем им бой.
Утр указал на неё пальцем:
— Да! Именно так. Боги присмотрят за нами.
— А кто присматривает за Сольвой? — рассеянно спросила Эйдис.
— Возможно, пришло время для твоего деревянного волка, — сказал ей Арнгрим.
Она улыбнулась.
Я перевела взгляд с Эйдис на карту, лежащую перед нами.
— Утр прав. Давайте всё там сожжем. Мы можем использовать тот план, что придумали еще до лихорадки. Проведем отряд в деревню вот отсюда, — я указала пальцем. — Подожжем амбары и постройки. А на полях перед стенами Бломфьялля запалим хлеба. Это выманит их наружу. Мы встретим их в поле, здесь. Пусть их больше, но мы можем перехитрить их, запутать и заставить действовать по нашей указке.
Остальные склонились над картой, обдумывая предложение.
— Если бы только у нас было больше союзников… — вздохнул Рагал.
Я сглотнула ком, подкативший к горлу.
— Мне так жаль.
— Нет, Хервор. Не кори себя. Асгер и не собирался держать слово, — успокоил меня Рагал.
Арне нахмурился:
— Фригг увидит в нем клятвопреступника и покарает его.
— К тому же ты ему ничего не обещала, — добавила Эйдис. — Только разгуливала в том синем платье.
Я покачала годовой.
— Я сожгу это платье.
— Нет. Еще нет, — подмигнула она.
— Раз таков наш план, нужно готовиться. Утр поведет отряд в деревню до рассвета, — распорядился Рагал. — Я пойду собирать воинов.
— А как же остров? — спросила я.
— Я организую тех, кто останется. Расставим на дозорных башнях всех, кого сможем, — ответил Арне.
Арнгрим кивнул.
— Хорошо. Очень хорошо. Принесем жертву богам. — Он махнул слуге: — Неси бочонок меда. Самый старый, из глубины хранилищ. Встретимся у рунных камней.
— Сегодня остров будет пить всласть! — провозгласил Утр.
— Это значит, что ты тоже попробуешь подношение? — спросила его Эйдис.
— О да, любую жертву, принесенную на этом острове, я принимаю лично.
— Серьезно? А если кто-то решит отлить под кустом? — хмыкнул Рагал, вызвав общий смех.
Утр усмехнулся:
— Я вижу всё, что происходит на этом острове. — Его взгляд скользнул с Рагала на Хеллу, и шутка застряла у Рагала в горле. Это лишь подтвердило мои давние подозрения насчет этой парочки.
Арнгрим положил руку на плечо Утра:
— Сегодня мы попросим у богов милости. Всеотец защитит нас, я не сомневаюсь. А утром мы подожжем этот «цветок» и раздавим лживых ярлов своими сапогами.
Час спустя протрубил рог, созывая жителей Больмсё на обряд. Я шла рядом с Эйдис, которая переваливалась с боку на бок — ей было уже тяжело ходить. Она была необычайно молчалива.
— Что такое? — спросила я.
Она нахмурилась:
— Локи мне не отвечает.
— Мир огромен, и многие взывают к нему.
— Да, но эти «многие» — не я. Я его любимица.
Я улыбнулась.
— А ты не думала, что раз так, то он сейчас просто очень занят делом ради тебя?
Эйдис смягчилась.
— Или, может, я просто такая же чокнутая, как Утр.
— А разве Утр безумен?
Мы обе посмотрели вперед, где Утр шагал рядом с Арнгримом. Он бешено жестикулировал и что-то быстро объяснял ярлу. Мы с Эйдис переглянулись. Мы обе подумали об одном и том же: нет, он не безумен.
— Тебе нужно верить, — сказала я Эйдис.
— О, я верю. Просто мне не нравится, когда он меня игнорирует.
Я рассмеялась.
— Теперь ты понимаешь, что я чувствовала все эти месяцы.
Эйдис улыбнулась:
— И что об этом думает Мунин?
— Мунин? — переспросила я, коснувшись топора на поясе.
Эйдис покачала головой:
— Не этот Мунин.
Поняв, я полезла в карман и достала плетеный шнурок с узлами, который ворон принес к моему окну. Я протянула его Эйдис:
— Что это значит?
— Это значит, что боги не забыли Хервор, — ответила она, глядя вверх. — Даже если Локи позабыл меня.
Мгновение спустя она просияла.
— Что случилось?
— Он ответил: «Как я мог забыть свою Эйдис?»
— Ну вот видишь. Стоило только пожаловаться. Может, мне тоже стоит попробовать этот метод вместо бесполезной тоски?
— По крайней мере, Асгер тебя развлекал.
— Самое интересное, что Асгер сделает для меня — это лишится своей лживой головы.
— «В постель или на плаху». Сердце Хервор сурово.
— С сердцем Хервор не стоит играть. И мне не мешало бы помнить об этом, прежде чем предлагать его снова.
— Нет вины в том, чтобы иметь желания.
— Только если они не заставляют тебя забыть о данных обещаниях.
— И что же именно ты обещала Хофунду? Что станешь его женой?
— Ну… не совсем так. Я обещала… обещала подумать над этим.
— И ты подумала?
— Да.
— Значит, ты не нарушила никаких обещаний.
Я нахмурилась. Если она права, почему я чувствую себя такой же предательницей, как Асгер?
Мы вошли в лес. В воздухе уже чувствовался холод. Скоро жатва. Клены начали менять цвет. С приходом зимы надежды увидеть Хофунда не останется до самой весны. Но я приехала на Больмсё, как просил отец, и не жалела об этом.
Между рунными камнями мерцали факелы. Свет играл на камнях, заставляя красные руны и вкрапления руды искриться. Ингрид стояла у алтаря. На ней было длинное черное облачение, лицо раскрашено сажей, а голову венчал убор из волчьей шкуры. Арне был одет так же, только на голове у него красовались оленьи рога. Храмовый слуга бил в барабан. Снова и снова гудел рог — низкий, протяжный звук разносился над островом, уходя в ночь. Слуги Арнгрима несли корзины с хлебом, овощами и фруктами, укладывая их на алтарь. Когда все собрались, барабан смолк. Воцарилась тишина. Было слышно лишь потрескивание пламени.
Арнгрим вышел вперед и встал рядом с Арне. Рёк трусил за ним и сел у ног ярла. Серебряное кольцо на шее волка блестело в свете костров. На голове Арнгрима была корона Больмсё — венец с волчьей головой в центре. Он опирался на свой посох.
— Люди Больмсё! Пришло время положить конец бесконечным нападкам на наш остров. Наши враги собирают силы. Ярл Сольва, ярл Асгер и ярл Эрри думают, что могут забрать то, что Всеотец даровал нам: это озеро, Больмсё, наш дом. Это дары Одина. Мы — волки Асгарда, дети Гери и Фреки. Пусть собирают свои рати, но они забыли об одном: в нашей крови живет огонь. Мы — волки войны. И завтра мы покажем свои зубы! — воззвал Арнгрим.
Мы ответили дружным кличем.
— Один, Всеотец, мы подносим тебе всё, что имеем! — Арнгрим указал на алтарный камень. — Тор, бей своим молотом! Фрейя, потрясай копьем! Пусть собираются валькирии, ибо стая снова едина!
Снова протрубил рог.
— Один, Всеотец, прими эти дары, — произнес Арне. — И не только их.
— Мои сыновья плавали далеко от Больмсё, видели мир. В заморских землях они пили вино с великими лордами и привозили лучшие бутылки своему отцу. Это последние из них. Один, Всеотец, прими этот дар, что я подношу тебе, — сказал Арнгрим. Взяв бутылку вина, он откупорил её и вылил рубиновую жидкость на алтарь.
Рядом со мной возник Утр.
— Боги любят виноградную лозу, — прошептал он. — Один пьет только вино. Ты когда-нибудь пробовала такое?
— Виноградное вино? Нет. — Хотя я пробовала черничное, о чем горько сожалела. — Я его даже в глаза не видела.
— Оно сделано из солнечного света и ягод. Сунна благословляет лозы. Здесь они не растут. Вот почему боги так его любят. Все любят то, что трудно достать. Не так ли, Эйдис?
Эйдис усмехнулась.
Утр положил руку ей на живот:
— Конечно, некоторым из нас удается заполучить желаемое легче, чем другим.
— Да замолчите вы оба! Ничего не слышно, — шикнула Ирса.
— Вот видишь. Как и я. Я люблю Ирсу, но она никогда не полюбит меня, потому что её сердце принадлежит другому.
— Неужели? — вскинула бровь Эйдис, глядя на Ирсу.
Я заставила их замолчать, указывая на Арне, который воздел руки к небу. Утр хихикнул, но затих.
— Один, Всеотец, прими нашу жертву и нашу любовь. Присматривай за мужчинами и женщинами Больмсё, когда мы будем сражаться за нашу землю и наш народ. Слава Одину! — выкрикнул Арне.
— Слава! — отозвались мы хором.
Рог протрубил в последний раз.
— Идемте, Больмсё! Будем веселиться этой ночью, а утром — готовиться к бою! — провозгласил Арнгрим.
Жители острова собрались в великом зале. Когда воины насытились, они стали расходиться без лишнего шума. Все понимали, что силы неравны, но у нас был план. Теперь оставалось лишь его исполнить.
Незадолго до полуночи появился Утр с отрядом воинов. Я узнала их: все они были искусными бойцами и, как и Утр, быстрыми и сметливыми.
— Ты забираешь наших лучших людей, — сказала я Утру.
— Хорошо, что я оставляю здесь лучших женщин, — подмигнул он.
— Вы готовы?
— У нас есть план. Мы уйдем из деревни раньше, чем они поймут, что мы там были.
— Встретимся в поле.
— Идет. Я возьму свое копье. Тогда увидишь, как далеко я его метаю.
— Жду не дождусь, — я положила руки на плечи Утру. — Пусть Один хранит тебя.
— Один? Ну да, он присматривает. Но мне больше нравится, когда за мной приглядывает Фрейя. На неё смотреть куда приятнее, чем на старого одноглазого деда.
— Я никогда не любила кошек, — сморщила я нос.
Утр расхохотался, погрозил мне пальцем и вышел из зала.
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал мне Арнгрим. — Кровь берсерка, когда она вскипает, заставляет тебя чувствовать себя неуязвимой, но это уловка. Потом ты почувствуешь такую усталость, что даже зубы заноют.
— Вот как? — усмехнулась я.
Он рассмеялся:
— Не сомневайся, девочка. Я бы и сам вскочил и пошел с вами.
— А кто бы тогда защищал меня? — притворно возмутилась Эйдис.
Арнгрим улыбнулся ей и снова повернулся ко мне.
— Хотел бы я иметь еще дюжину таких, как ты, Хервор. Какие славные и сильные дети у тебя будут.
— Это будут двое мальчиков, — прошептала ему Эйдис.
— В самом деле? — дед удивленно поднял бровь.
Эйдис кивнула.
Арнгрим посмотрел на меч у меня на поясе и указал на него:
— Ты должна помнить, какую ношу он несет в себе.
Я кивнула:
— Я не забуду.
Арнгрим склонил голову.
— А теперь я сделаю, как ты просил, и посплю немного. Скоро нам выступать, чтобы вовремя встретить Утра.
Я направилась вглубь дома, чтобы поспать хотя бы несколько часов. Неизвестность тяжелым грузом лежала на сердце. По правде говоря, я знала, что врагов больше. В конце концов, всё может пойти прахом. И что тогда? Чего я добилась, бросив мать и свою жизнь? Неужели я разбудила мертвых только для того, чтобы вскоре присоединиться к ним?
Но я их разбудила. Это было по-настоящему. Боги среди нас. Я должна им доверять.
Один. Всеотец. Ты со мной?
Мокрый нос ткнулся в мою руку, и мгновение спустя Рёк запрыгнул на кровать рядом со мной.
— По крайней мере, Рёк со мной, — прошептала я, почесывая его за ухом.
Хервор.
Дочь.Мой единственный глаз видит всё. Но прежде всего — он видит тебя.