Следующим вечером мы снова собрались на кухне. Половина стола (а это был большой стол) была заставлена бутылками из-под ликёра и недопитыми стаканами. Это выглядело так, будто мы все собирались уйти в запой, но на самом деле Марк пытался научить нас делать радугу (алкогольный коктейль — прим. пер.).
У Джессики немного получилось: она приготовила радугу наполовину, а потом гренадин как бы вплетался в остальную часть.
Все мои радуги выглядели как грязь. Я так чертовски хотела пить, что мне было всё равно; я пила ошибки. Настоящая трагедия заключалась в том, что я не чувствовала ничего похожего на опьянение.
— Просто… ладно, посмотри на меня ещё раз. Видишь? Нужно медленно давать ему стекать с ложки. Иначе всё перемешается.
— Я могу сделать первый слой, — сказала я, наблюдая, как Марк (который учился в медицинской школе и занимался обслуживанием баров) тщательно готовит напиток радужного цвета из гренадина, водки, этой синей смеси, похожей на «Виндекс» (коктейль синего цвета, который, по слухам, был придуман на стоянке для грузовиков в Квебеке, похож по внешнему виду на одноимённое средство для мыться окон — прим. пер.), кисло-сладкой смеси и чего-то ещё, названия чего я не знала. Я бы не стала его пить (ну, я его пила, но если бы я была ещё жива, то от этого варева у меня бы крыша поехала), но как только Марк его приготовил, оно, конечно, стало выглядеть очень аппетитно. — Тогда всё пойдёт к чёрту.
— Бесплатная выпивка — ещё и метафора жизни! — Джессика посмотрела, как распалась её радуга, поднесла её к губам, а затем скорчила гримасу и поставила стакан на стол. — Почему мы все учимся готовить напиток, который никто из нас не любит, э-э, пить?
— Я видел, как один из барменов в Скрежете готовил такой, и подумал, что это круто. Как только я убедился, что один из слоёв не состоит из крови…
мммм, крови, драгоценной крови
— …я подумал, что было бы забавно попробовать. И я не собирался спрашивать эту вампиршу, как он делается. Она довольно неприветливая барменша, а в роли официантки ещё хуже.
Откуда это взялось? На самом деле, я начала всё больше и больше задумываться о крови. Помните те мультики, где волк смотрит на своих друзей, а они у него на глазах превращаются в жаркое из рёбрышек и тому подобное?
Джесс и Марк начинали выглядеть действительно хорошо.
— Может быть, если бы ты был немного дружелюбнее к вампирам из Скрежета, — начал 2-положительный, то есть Марк, — они бы отнеслись к тебе…
— Послушай, сейчас никто не пытается меня убить, и это просто замечательно. Если я им не нравлюсь, значит, так тому и быть. Я перестал нуждаться в том, чтобы нравиться людям, в десятом классе, когда однажды после школы увидел капитана команды поддержки, стоящую на коленях перед линией атаки футбольной команды под трибунами. Я понял, что такая жизнь не для меня.
— Конечно, — заметила Джессика, экспериментируя с разными цветами радуги, — два года спустя ей всё же удалось стать мисс Конгениальность.
— В чём твой секрет, Бетси? — глаза Марка. — Вместо этого ты заняла оборонительную позицию? Я слышал, что именно там находятся все голоса.
— Милый, это ты мне скажи. Ты, наверное, отсосал у большего количества парней в старшей школе, чем я.
Он рассмеялся.
— Мисс Конгениальность! Серьёзно, это здорово! Корона и пояс всё ещё у тебя? Я мог бы в два счёта назначить свидание, если бы ты одолжила мне этот реквизит на пять минут.
Я выпила ещё одну неудачную радугу и не обратила внимания на пустую бутылку из-под водки, которая упала на пол и закатилась под стол.
— Забудь об этом.
— Да, но только подумай…
— Марк, я сказала, забудь об этом, чёрт возьми, ладно? Мне нужно достать марионеток? Прекрати!
— Боже, Бетси, я просто пошутил.
Я подавила желание запустить в него пустым стаканом. Я не злилась на него. Я ни на кого не злилась. Я просто…
Просто очень хочу пить.
— Прости, — сказала я, не имея этого в виду, но именно так люди говорят в подобных обстоятельствах. — Я немного на взводе в последнее время.
— Конечно, без проблем. Если бы у меня была половина твоих проблем, я бы тоже переживал.
Ну, а раз их у тебя нет, так почему бы тебе не ЗАТКНУТЬСЯ НА ХРЕН?
— Ага, — бодро сказала я. От запаха выпивки у меня слегка кружилась голова. Не говоря уже о запахе лосьона после бритья второго положительного. Наверное, мне не следовало так много пить на пустой желудок. Не то чтобы я могла напиться. Ну, может, и смогла бы. В конечном итоге.
— Да, Бетси, мы давно хотели поговорить с тобой об этом, — это от миеломы. Я была почти уверена, что сейчас чувствую этот запах.
— О чём именно?
— Ты не пьёшь кровь.
— Это не что-то особенное, это стиль жизни. Знаешь, — весело добавила я, обращаясь к Марку, — такой же, как у тебя. Я решила не пить кровь.
Марк чуть не выронил гренадин. Он повернулся, чтобы уделить мне всё своё внимание, когда Джессика вмешалась:
— Не-а! Затевать ссору, чтобы избежать разговора об этом, не получится.
— Верно, — сказал Марк, выглядя менее убеждённым. — Это не сработает. Сучка.
Чокнутые.
— Да ладно вам, ребята! — я оперлась лбом о стол. — Я думала, вы меня поддержите.
— Поддерживаем тебя в том, что ты разбиваешь сердце Синклеру и становишься ещё более безумной, чем обычно? Милая, в последнее время у тебя почти такой же скверный характер, как и у меня.
— Ну, тогда почему бы тебе не заткнуть свою грёбаную рожу? — я поспешно выпрямилась, когда моё зрение прояснилось. — Прости. Это как-то само собой вырвалось.
— Отлично, — пробормотал Марк. — Вампирский синдром Туретта (расстройство центральной нервной системы, характеризуется появлением двигательных и вокальных тиков — прим. пер.).
— И сердце Синклера не разбито. И даже если бы это было так, это не твоё дело.
— Что он должен чувствовать, когда ты скажешь ему, что не только ты объявляешь голодовку, но и он тоже, если только он не изменяет тебе с другими людьми? — потребовал ответа Марк.
— Какую часть фразы «не твоё дело» ты не понимаешь?
— Ха! — Марк вытер губы и начал наполнять другой бокал ещё одним прекрасным напитком с радугой. — Знаешь, нам приходится жить с вами, ребята.
— Нет, — многозначительно сказала я. — Вам не приходится.
— Что ты хочешь этим сказать? — спросила Джессика.
Я потёрла брови.
— Ничего. Это не должно ничего значить. Сердце Синклера не разбито.
— Он слонялся по этому месту, как будто услышал, что жёлтый цвет стал новым чёрным, — добавила она.
— Мы это выяснили. У нас есть план, как ему получать кровь.
Марк фыркнул.
— Да, я уверен, что это не так уж ужасно.
Я всплеснула руками.
— И что же? Что ты хочешь мне сказать? Снова начать пить? Навредить ещё большему количеству людей? Может, случайно убить кого-нибудь, если я зайду слишком далеко?
— То, что произошло между Алонсо и Софи, не обязательно произойдёт с тобой.
— Я знаааю, — сказала я. Я была немного удивлена. Одно не имело ничего общего с другим. Я начала голодовку задолго до того, как Софи приехала в город. Верно?
— Умеренность, — лепетал Марк. — Всего в меру. Кроме того, разве ты не единственный вампир, который выпивает всего раз или два в неделю? Как ты собираешься убить кого-то, делая это?
— Я планирую, — мрачно сказала я, — стать единственным вампиром, которому вообще не нужно пить.
— Ну, это сводит тебя с ума, — огрызнулась Джессика, — в самый неподходящий для меня момент. И если я найду на перилах ещё хоть одну жевательную резинку, я тебя выгоню. По-моему, только за последние две недели ты съела двадцать пачек.
— Ты считаешь мои пачки жвачки? — я почувствовала, как мои глаза сузились. Я не заставляла их это делать; они как бы сами по себе прищурились. — Тебя это не удивляет так, как, ну, не знаю, склонность к анальному сексу?
— Тебе не кажется, что то, что ты разбрасываешь их по всему дому, — огрызнулась она с раздражающим бесстрашием, — выглядит невероятно эгоистичным и неряшливым?
— В последний раз, это не твоё дело.
Что за…? В ужасе я ощупала свой рот.
Марк, вытаращив глаза, указывал на меня.
— У тебя клыки торчат! Ты так разозлилась, что у тебя клыки вылезли!
— Я думала, они появляются, только когда ты чувствуешь запах крови, — сказала Джессика, всё ещё оставаясь на удивление невозмутимой.
— Да, — ответила я с чувством. Боже, у меня было такое чувство, будто у меня полный рот иголок. — Но Синклер может проявить себя, когда захочет. Возможно, это часть его новой силы.
— И, может быть, ты, я не знаю, теряешь самообладание!
— Успокойся. Беспокоиться не о чем.
— Не о чем беспокоиться? — Марк был в истерике, как женщина, пропустившая все по-настоящему выгодные распродажи на День благодарения. — Ты бы себя видела!
— Ну, пожалуй, я пойду прогуляюсь, — о, и наткнусь на эту милую миссис Ленц в её бодрящем спортивном лифчике на тонких бретельках, когда она выгуливает своего бордер-колли. Обычно мне нравились парни, но у неё были такие красивые и обнажённые плечи…
— Ты не можешь выйти на улицу в таком виде.
Это было больно. Ну, я притворялась.
— Ты думаешь, что я должна быть обижена? Вот кто я сейчас.
— Да, — сказал Марк, и Джессика проглотила смешок. — Тебе должно быть очень, очень стыдно. Тебе следует пойти в свою комнату и спрятать голову, пока стыд не пройдёт. И пока ты не перестанешь выглядеть так, будто пробуешься в следующий ремейк «Дракулы».
Хитрая мысль мелькнула у меня в голове, появилась и исчезла, которую
Эрик бы понял, и Алонсо тоже
слишком скользкая, чтобы за неё держаться. Наверное, это и к лучшему. В последнее время ни одна из моих мыслей не была приятной.
— У кого-нибудь есть жевательная резинка? У меня закончилась.
— Конечно, — радостно ответила Джессика, как будто ей только что пришла в голову замечательная идея, — и, эй, может быть, на этот раз ты сможешь выбросить пачки в мусорное ведро, если хочешь избежать выселения, — она пододвинула ко мне новенькую упаковку клубничной жвачки.
— Я поддерживаю это предложение, — пробормотал Марк. — Честно, Бетси, ты знаешь, что они добавляют в эту дрянь? Искусственная жижа, которая проникает в горло, оставляя после себя твёрдую серую кашицу?
— Хватит, — сказала я ему, потянувшись за пачкой. — Это не очень убедительно.
— Да? Конструктивность — последнее, о чём я думаю. Иногда это место сводит меня с ума: чокнутые вампиры, стервозная оборотниха, зомби, сварливая миллиардерша и вампирша, объявившая голодовку.
— Ты должна признать, — сказала Джессика, начиная убирать бутылки с ликёром, — что скучных моментов никогда не бывает. Что является полной противоположностью скучных моментов? Потому что это то, что у нас здесь есть. Постоянно.
— Я не думаю, что тебе следует называть Гаррета зомби. Он немного тугодум, но… эй! Водку не трожь.
— Ты можешь забрать её обратно, — сказала она своим раздражающим мамочкиным голосом, — когда у тебя уберутся клыки.
— Я могу забрать её прямо сейчас, милая.
Марк закрыл глаза руками.
— Не ссорьтесь, девчонки. Больше не надо. Я здесь искренен.
Она шлёпнула меня по руке, когда я потянулась за ней.
— Нет! Плохая вампирша!
Я сверкнула глазами.
— Знаешь, большинство здравомыслящих людей испугались бы меня.
Она рассмеялась надо мной.
— Большинство здравомыслящих людей не видели, как ты танцуешь танец блинов (в оригинале «Pancake Dance» — танцевальный стиль – прим. пер.) в бабушкиных трусах в канун Нового года.
— Эй! Твои клыки пропали, — Марк переваривал то, что она только что сказала. — В бабушкиных трусах? Ты? Видимо, в то, что я танцую танец блинов, было не так уж трудно поверить.
— Это было всего один раз, — проворчала я, остатки моей злости улетучились так же быстро, как и появились. — Все мои стринги были в стирке, — из-за чего я вообще так разозлилась? Я не могла вспомнить. Джессика и Марк были великолепны. Мне повезло, что у меня были такие друзья, как они. Они…
Кухонная дверь распахнулась, и в проёме показался бывший глава Кровавых Воинов.
— Я не понимаю, — сказал Джон Делк. — Вы хотите сказать, что я опубликовал книгу?
— были потоплены. Все мы.