Я сидела на диване и смотрела на (мёртвого) зомби. Никогда, ни откуда я не хотела уйти так сильно, как с этого чердака, но я не могла заставить себя встать и проделать долгий путь к двери на верхней площадке лестницы. Единственное, на что у меня были силы, — сидеть на грязном, поломанном диване, который был таким пыльным, что я не знала, какого цвета он был под всей этой грязью. И смотреть на убитого мной зомби.
Наверное, какая-то часть меня ждала, что оно проснётся и набросится на меня снова. Как если бы Джессика встала и набросилась на меня, если бы я пошла на это, если бы я проигнорировала её пожелания (как, честно говоря, у меня было искушение сделать) и превратила её в вампира. Если бы я так поступила, она больше не была бы Джессикой; она была бы слюнявой сумасшедшей вампиршей. Перенесемся на десять лет вперёд, к тому времени, возможно, она бы немного научилась контролировать свою жажду. Тогда у неё началась бы новая жизнь: она стала бы более осторожной в еде. Никогда не старея, но всё равно старея. Чем старше она бы становилась, тем больше отдалялась от смертной Джессики, моей подруги. Становясь хитрой, как Эрик и Алонсо.
Алонсо. Он обратил в вампира, совершенно не задумываясь о последствиях: ни для Софи, ни для себя. Он убил её и пошёл своей дорогой, и ему пришлось заплатить. Вот и всё, вот как это было: он облажался, и ему пришлось заплатить. Что, если бы это была Джессика, мёртвая в каком-нибудь переулке во Франции, сколько лет назад?
И как я могла пойти к ней в комнату и попросить, чтобы она позволила мне это сделать? Я заслужила, чтобы у меня на чердаке прятался зомби. Я заслужила сотню зомби.
— Как ты думаешь, почему оно было здесь? Как оно проникло внутрь и проделало весь этот путь незамеченным? — Кэти нервно тараторила и смотрела на меня так, как смотрят на недавно сбежавшего из психиатрической больницы. — Как ты думаешь, чего оно хотело?
— Мне насрать, — сказала я и встала.
Потребовалось много времени, чтобы найти дверь.