На поляну выбежал маленький мальчик, раскрасневшийся от бега и сильно вспотевший, а за ним по пятам гнались несколько Потерянных Мальчиков. Питер Пэн пролетел над головой, крича:
— Не дайте ему уйти, ребята! Схватите его, быстро!
— Крюк! — закричал мальчик. — Капитан Крюк, спасите меня! — Его взгляд метался по сторонам с бешенством загнанного зверя.
Джеймс поднялся из своего укрытия и замахал руками, его крюк отразил солнечные лучи.
— Сюда! — Он вытащил саблю из ножен и направил ее на приближающуюся орду новых Потерянных Мальчиков Пэна. Из кустов появились другие пираты, добавляя своему капитану угрожающего вида. Приближающаяся банда мальчишек замедлила шаг и остановилась, прикидывая свои шансы против толпы взрослых мужчин.
За годы, прошедшие после того, как Джеймс покинул Питера, два лидера выработали привычку играть в кошки-мышки, каждый из которых боролся за то, чтобы получить и сохранить контроль над как можно большим количеством людей. В какие-то годы казалось, что у Питера появляется все больше последователей, а в другие годы это число сокращалось почти до нуля, поскольку команда Крюка захватывала и возвращала как можно больше мальчиков, но Пэну всегда удавалось ускользнуть от ловушек. Для Джеймса это было очень похоже на приливы и отливы, время от времени сопровождающиеся драками. Пирату было трудно найти баланс между пониманием того, когда следует сдержаться и не причинять вреда детям, а когда действовать безжалостно, зная, что травмирующее похищение того стоит, если у мальчика было больше времени со своей семьей в Лондоне.
Мальчик, за которым гнались, рухнул рядом с Джеймсом, тяжело дыша и с трудом втягивая воздух в легкие. Джеймс услышал, как Чибу наклонился, чтобы помочь мальчику, но Джеймс не сводил глаз с Питера Пэна. Он поднял свое оружие на несколько дюймов выше, вызывая мальчишку на поединок. Взгляд Пэна метнулся от сбежавшего мальчика, лежащего на земле, к поднятому мечу.
— Да ладно вам, ребята, это даже не стоит таких хлопот, — проворчал он. Потерянные Мальчики медленно отступали, отказываясь поворачиваться к пиратам спиной, пока их как следует не скрыла листва, а затем по поляне разнесся топот бегущих ног — это убегала младшая группа.
— Малыши, — фыркнул один из членов его команды.
Джеймс опустился на колени рядом с убегающим юношей. Дыхание мальчика постепенно замедлилось, и он поднял на пирата широко раскрытые от ужаса глаза, которые то и дело украдкой поглядывали на крюк.
— Все в порядке, парень, я не причиню тебе вреда. — Джеймс старался, чтобы его голос звучал как можно мягче, но низкий тембр все равно часто пугал детей.
— П-Питер сказал… что ты… что ты… отвозишь мальчиков обратно в Лондон, к их семьям.
Джеймс улыбнулся, как он надеялся, по-отечески.
— Я удивлен, что он сказал тебе. Да, если ты хочешь вернуться домой, я отвезу тебя.
— Но разве тебе не нужна волшебная пыльца?
— Пыльца пикси, — поправил он, — и у меня есть свои источники. — Глаза мальчика заблестели от любопытства, и Джеймс усмехнулся. Ему было слишком легко вспомнить, каково это — быть таким молодым, иметь достаточно энергии, чтобы восхищаться тайнами пиратства сразу после того, как всего несколько мгновений назад ты спасал свою жизнь.
В кустах зашуршало, возвращая Джеймса мыслями к настоящему и напоминая ему о том, как близко они были к Крокодиловой протоке. Он тревожно огляделся в поисках Динь или других пикси, на которых мог охотиться крокодил. Все блестки исчезли, растворившись в кронах деревьев над головой.
— Мы можем поговорить на корабле, — сказал Джеймс, осторожно следя за подлеском, чтобы не было никакого движения. — Давайте двигаться.
Он бросил удивленный взгляд на мальчика, который с готовностью вскочил на ноги и, бегая рядом с Джеймсом, сыпал бесконечными вопросами.
— Настоящий пиратский корабль? Вы заставляете людей ходить по доске? У вас есть пушки? Можно их посмотреть? У вас есть говорящий попугай?
Джеймс отвечал на вопросы всю дорогу до «Надежды Лондона». Он скучал по жизнерадостности юности. Мальчик поддерживал постоянный односторонний диалог, пока они шли обратно через лес и пляж, ни разу не остановившись, чтобы перевести дух или ответить на его бесконечный поток вопросов.
— Я как-то читал книгу о пирате с деревянной ногой, и ты очень похож на него, только у тебя не деревянная нога, а крюк. Он был жестоким пиратом, но у него была карта сокровищ, на которой он схоронил всю добычу, которую украл с кораблей у берегов Испании. У вас есть сокровища? Вы закапываете сундуки с золотом? Или вы закапываете пыльцу пикси, как говорит Питер Пэн?
— Теперь я понимаю, почему Пэн сказал, что это дело того не стоит, — пробормотал Чибу вполголоса, но по его беззаботному выражению лица было очевидно, что он не это имел в виду. У всех пиратов была пружинистая походка, которая появлялась только после спасения. Каждый из них представлял, как этот мальчик вернется в свою семью, избавленный от извращенных игр Питера Пэна, и сможет жить той жизнью, которой у них никогда не было.
Они поплыли обратно к «Надежде Лондона». Джеймс хотел расспросить мальчика и как можно быстрее отправить его обратно в Англию, но этот мальчик, казалось, не спешил возвращаться в Лондон. Он был в восторге от каждого аспекта пиратского корабля, хотел исследовать каждый закоулок и трещинку, даже вызвался подняться по такелажу в воронье гнездо. Пиратам нравилось наблюдать, как мальчик носится по палубе; это напоминало им о том, как это было несколько лет назад, когда они были такими же молодыми и восторженными, как этот мальчик. Он расспрашивал всех и обо всем, настоял на том, чтобы посмотреть каюту капитана, и спросил Джеймса, как читать топографическую карту, разложенную на его столе.
Джеймс изо всех сил старался объяснить, но казалось, что с каждым объяснением из мальчика вырывается нескончаемый поток вопросов.
— Ты тоже спрашивал Питера обо всем этом? — спросил он мальчика, которого звали Джордж.
Джордж сморщил нос.
— Да, но он рассмеялся и сказал, чтобы я выяснял сам.
Остаток дня Джеймс потакал любопытству маленького мальчика, интересуясь всем, что вызывало у него интерес. Остальные члены экипажа, казалось, были поражены не меньше — хотя и удивлены количеством и скоростью вопросов, они были просто рады, что им удалось спасти еще одного из тех, кого Пэн держал в плену.
Несколько пиратов рассказывали истории о предыдущих спасениях и хвалили Джорджа за то, что он сумел вовремя спастись, пока мальчик не засиял от гордости. Джеймс несколько раз в течение дня пытался расспросить его, но мальчик был слишком взволнован тем, что попал на настоящий пиратский корабль, чтобы отвечать на вопросы Крюка. Всякий раз, когда Джеймс осторожно выпытывал у него информацию о Питере Пэне, мальчик выглядел испуганным и говорил, что Питер разозлится, если он что-нибудь скажет. Сколько бы Джеймс ни уверял мальчика, что он в безопасности, его усилия ни к чему не приводили, и надежды узнать что-нибудь о новом убежище Питера Пэна таяли.
— У тебя есть пыльца пикси, чтобы отвести меня домой? — спросил Джордж. — Моя соседка хотела пригласить меня завтра на чаепитие, так что я не хочу возвращаться раньше, — он скривился. — Она заставляет меня наряжаться.
Джеймс рассмеялся. Если бы у него когда-нибудь была такая сестра или подруга-соседка, он был уверен, что тоже не захотел бы участвовать в чаепитии.
— Здесь, в Нетландии, время течет по-другому, — объяснил он. — Уверен, что чаепитие закончилось. Мы можем отвести тебя обратно прямо сейчас, если хочешь.
Джордж яростно замотал головой.
— Нет! Что, если ты ошибаешься, и мне придется сидеть и пить розовый чай с Мэри? Забери меня завтра, пожалуйста.
Джеймс вздохнул. Он был взрослым и понимал все лучше Джорджа, но он также хотел уважать желания мальчика. Возможно, еще несколько часов не помешают, если тот почувствует себя лучше, к тому же им все равно нужно было собрать необходимую пыльцу пикси. Он улыбнулся. Он был уверен, что даже если Джорджу удастся избежать одного чаепития со своей соседкой, в будущем их будет гораздо больше.
В таком случае, рассудил он, можно попытаться сделать оставшееся время для мальчика как можно более приятным. Он отправился на Скалу Черепа, где хранил припрятанный запас волшебной пыльцы, которую на протяжении многих лет дарила ему Динь-Динь.
Джордж с изумлением наблюдал, как команда, словно обезьяны, карабкалась по грузовым сетям и мачтам, раскачиваясь по кораблю с легкостью, приобретенной за годы тренировок, в сочетании с силой, присущей молодым людям в возрасте чуть за двадцать.
Джеймс остался у штурвала, осторожно направляя «Надежду Лондона» мимо скалистых отмелей, окаймлявших лагуну Русалки, и внимательно следя за любыми обитающими в море существами.
— Вон там, — сказал Джеймс, указывая на скалу Черепа, маячившую на горизонте, — твой билет домой.
Мальчик пристально смотрел на приближающуюся сушу. Небольшой полуостров выдавался из острова под острым углом, а в самом конце возвышалась массивная скала — больше трех кораблей — в форме черепа. Неровные зубы образовались там, где волны годами бились о устье скалы, а соленая вода веками разъедала камень. Кусочки водорослей часто попадали на неровные зубы, создавая впечатление, что массивная структура черепа медленно пожирает все, что осмеливается приблизиться к нему. Верхняя часть черепа была гладкой, как стекло, а глубоко запавшие глаза имели естественную форму скалы, образуя жутковатый контур, от которого у Джеймса каждый раз сводило живот, когда он его видел.
Когда он был Потерянным Мальчиком, Питер Пэн предупредил мальчиков, что здесь водятся привидения, и Джеймс в детстве старался держаться от этого места подальше. Но, став взрослым, он нуждался в безопасном месте для хранения своей коллекции пыльцы пикси, а на корабле такой возможности не было… один сильный шторм развеял бы пыльцу, сделав ее бесполезной. Пустынная, отдаленная, сухая скала, которой так боялись Потерянные Мальчики, Скала Черепа, служила идеальным убежищем для драгоценной свободы Джеймса, ценным символом надежды, которую он мог бы дать мальчикам, если бы только смог добраться до них.
Джордж уставился на Скалу Черепа, разинув рот и вытаращив глаза.
— А там нет привидений? — спросил он с дрожью в голосе.
Джеймс рассмеялся, стараясь придать своему голосу уверенности ради мальчика. Даже у его команды все еще были сомнения по поводу этого места.
— Это просто камень, Джордж. Просто большой камень, полый внутри.
— Он полый?
Джеймс кивнул.
— Здесь круглый год сухо, так что это отличное место для того, чтобы прятать вещи, которые ты хочешь сохранить в безопасности. Здесь только один вход, так что ты узнаешь, когда придут люди.
Когда они бросили якорь в бухте у Скалы Черепа, Джеймс велел Чибу спустить спасательную шлюпку. Сбор не занял много времени, и это была работа одного человека. Туннель, ведущий в сам череп, представлял собой узкий желоб — похожий на тот, которым он пользовался в детстве с Потерянными Мальчиками, — но добраться до него пешком было трудно.
Когда Джеймс был на полпути к океану, голова Джорджа высунулась из-за борта корабля, в его глазах была мольба.
— Можно мне тоже пойти? – спросил он. — Пожалуйста?
— Это трудный подъем, — предупредил Джеймс, но Джордж выглядел таким нетерпеливым и взволнованным перспективой нового приключения, что Джеймс уступил, и его юный спутник с готовностью перелез через борт и прыгнул в лодку.
— Я не доставлю хлопот, обещаю! Я просто хочу посмотреть, как это выглядит изнутри. Мой отец — часовщик, и мне всегда хочется посмотреть на механизмы. Мне нравится узнавать что-то новое.
Джеймс выровнял лодку, а Джордж тем временем нашел место, где можно было присесть, и плюхнулся на дно, с нетерпением глядя через борт на рыб, плавающих в океане внизу.
— А русалки здесь тоже есть?
Джеймс покачал головой.
— Нет, им нужна пресная вода, которая поступает в их лагуну. Они могут переносить соленую воду, но если слишком долго остаются в чистой соленой воде, они высыхают, как слизняки.
Глаза Джорджа стали большими, как обеденные тарелки.
— Откуда ты знаешь?
— Пит… мне давным-давно кто-то рассказывал, — Джеймс не стал вдаваться в подробности. Он не хотел признаваться, что многое из того, что он знает о Нетландии, он узнал за годы, проведенные со своим врагом. Несмотря на все недостатки Питера, он раскрыл больше секретов Нетландии, чем кто-либо другой. Джеймс понятия не имел, как Питер узнал, что может случиться с русалкой в соленой воде, и теперь, когда он задумался об этом, то не был уверен, что хочет это выяснять.