Джеймс заставлял своих людей готовиться к надвигающемуся шторму, не останавливаясь ни на минуту, чтобы перекусить или напиться. Во время пожара они потеряли запасы продовольствия более чем на неделю, два бочонка эля и одну из спасательных шлюпок. Он все еще не мог поверить, что Питеру Пэну удалось незамеченным проскользнуть на борт и поджечь канаты и паруса, последствия чего вызвали такие разрушения.
В молодости Джеймс, возможно, и беспокоился о том, что поступает несправедливо по отношению к своим людям, но со взрослением пришли ответственность и работа — урок, который его команда усвоила слишком хорошо, оставив детство позади. Он знал, что его команда заслужила передышку после спасения «Надежды Лондона», которая все еще была цела, хотя и немного потрепана. Но перерывов, как и его успешных спасений в последнее время, было мало. Мать-природа не давала покоя никому.
Он сердито посмотрел на темнеющее небо, затянутое черными тучами, которые соответствовали его столь же мрачному настроению. Динь опустилась на плечо Джеймса, и он вздохнул. Она прилетела на борт, чтобы помочь потушить пожар, а не оставаться в безопасности в Глене Пикси, и он не хотел слишком сильно кричать на кого-либо в ее присутствии — какая-то неведомая сила по-прежнему влекла его проявить себя с наилучшей стороны, даже несмотря на то, что она видела его в худшем виде.
Угрожающие тучи, затянувшие небо, затянули горизонт, и вскоре небеса разверзлись, чтобы обрушить свой поток на Нетландию. Джеймс крикнул людям, чтобы они закрепили якорь и задраили люки. Они поспешили это сделать, и как только последний рей был снят, поднялся ветер. Это были не обычные порывы ветра. Эти штормовые волны грозили разнести корабль в щепки, когда они обрушивались на корпус, вопя так, словно за их душами пришли дьяволы.
Не один член экипажа, несмотря на то, что они были опытными пиратами, выбросил свои внутренности в безжалостное море внизу. Многие другие скрылись под палубой, где им было лишь немногим суше, чем их товарищам. Динь сжалась в комочек и зависла под потолком сводчатого входа в каюту капитана, чтобы лучше укрыться от проливного дождя. Она наблюдала, как Джеймс носился взад и вперед по палубе, заботясь о своем судне и команде, как мог, несмотря на сильный ветер.
— Динь, прячься от дождя в моей каюте! – проревел Джеймс, перекрывая шум дождя и брызги пены.
Внезапная качка корабля вкупе с непрекращающимся ливнем выбросили Динь из-под арки под проливной дождь. Потеряв способность летать, она упала на мокрые доски палубы корабля и попыталась встать. Прежде чем она успела поднять глаза на Джеймса, ее крошечную фигурку смыло за борт набегающей волной, и ее огонек исчез из виду, когда она упала в неумолимое море внизу.
Джеймс не слышал, как Динь закричала, но в ужасе наблюдал, как ее унесло в море. Без колебаний Джеймс сбросил пальто, пробежал по палубе и плавно перемахнул через перила вслед за Динь. В глубине водилось множество существ, которые были бы более чем счастливы съесть тонущую пикси. Динь была слишком уязвима в бушующей воде. Промокнув, она не только не могла летать, но и не умела плавать, и крылья отягощали ее.
Погружение с палубы фрегата в ледяную воду было долгим. Холод пронзил его тело, когда он нырнул головой вперед в катящиеся волны с белыми гребнями. Он увидел впереди слабый золотой отблеск Динь и бросился в воду, изо всех сил сопротивляясь напору океана и пытаясь стряхнуть с глаз проливной дождь. Волны хлестали его по лицу, и Джеймс набрал несколько глотков воды, когда течение попыталось утянуть его под воду. Несмотря на то, что ему мешало мстительное море, и у него был металлический крюк вместо левой руки, Джеймс был отличным пловцом.
Когда он поднял голову, чтобы глотнуть воздуха, то услышал крики своей команды и панический крик первого помощника Чибу:
— Человек за бортом! Помогите капитану! — прежде чем очередная волна ударила в его открытый рот, и он поперхнулся пенистой соленой водой.
Молния расколола небо ослепительной вспышкой, за которой сразу же последовал раскат грома, такой громкий, что он эхом отозвался в голове Джеймса. Слева от него упала веревка, но он не обратил на нее внимания, продолжая пытаться дотянуться до Динь-Динь. Она барахталась в воде, и в какие-то безумные мгновения она выглядела точь-в-точь как одна из приманок, на которые он и Пропавшие Мальчики когда-то давно ловили рыбу. Он не мог, не хотел, чтобы Динь стала приманкой для крокодила Пэна или любого другого существа, прячущегося в темных глубинах внизу.
С огромным усилием Джеймс протянул руку, подхватил Динь и посадил ее себе на макушку.
— Держись! — пролепетал он, и горькая на вкус волна обрушилась на него, когда он изо всех сил пытался удержать голову поднятой. Течением его отнесло от корабля, и Джеймс глубоко вдохнул, готовясь отплыть в безопасное место, когда очередная волна заполнила его рот и легкие. Соленая вода попала ему в нос и больно ужалила. Перед глазами у него начали появляться пятна, а легкие требовали облегчения.
Джеймса вырвало, он хватал ртом воздух, отчаянно пытаясь избавиться от воды и прийти в себя. Морские брызги снова и снова попадали ему в глаза, и он кашлял все сильнее. Джеймс почувствовал, как Динь крошечными ручками вцепилась ему в волосы, и, несмотря на то, что его легким отчаянно не хватало воздуха, а глаза наполнились слезами от кашля и постоянного плеска, он повернулся и начал с трудом плыть к веревке, которую бросил ему Чибу. Его отнесло назад, от «Надежды Лондона» , и накатывающие волны уносили его все дальше в море. Он не мог подвести Динь, она нуждалась в нем. Она никогда не сможет летать, пока не обсохнет как следует, и у нее не было ни малейшего шанса доплыть до безопасного места. Он был ее единственным шансом на выживание.
Джеймс глубоко вздохнул и продолжил грести к своему кораблю, стараясь держать голову как можно дальше от воды, чтобы обезопасить Динь. Если она умрет… Он содрогнулся от этой мысли и выбросил ее из головы. Он и раньше был близок к тому, чтобы потерять Динь, и не позволит этому случиться снова, если только сможет. В тот день он думал о возможности потерять свой корабль. Да, это был бы сокрушительный удар, но он мог оправиться от него. Он никогда не поправится, если Динь умрет.
Он увидел, как Чибу подтянул веревку и приготовился выбросить ее снова. Джеймс яростно плыл против течения, пока не подплыл достаточно близко, чтобы коснуться ракушек, облепивших корпус корабля.
Несмотря на грохот и рев волн, которые толкали и тащили его во все стороны, и на то, что по нему хлестал дождь, Джеймс успел заметить, как глаза-бусинки крокодила прорезали воду, а затем последовал взмах его мощного хвоста. Волосы на его затылке встали дыбом, когда темная фигура приблизилась, и он боролся с воспоминаниями о том, как потерял свою левую руку из-за этого существа.
— Бросьте мне веревку! — закричал Джеймс, ударяя по кораблю своим крюком и пытаясь вытащить Динь повыше из океана, яростно молотя по воде, хотя его ноги уже ныли в знак протеста. Чибу снова бросил веревку, и Джеймс чуть не вылетел из воды, чтобы ухватиться за ее конец, вплетая в волокна веревки свой крюк и руку. — Тяните, собаки! Тяните!
Команда потянула за веревку. Вода стекала с одежды и ботинок Джеймса, когда он вынырнул из захватывающих глубин океана, поднимая ноги, чтобы рептилия не отняла у него еще одну конечность. Кружа внизу, Джеймс мог видеть, как крокодил смотрит вверх, разочарованно щелкая длинными челюстями, и всего на несколько секунд она опоздала на очередную трапезу.
Чьи-то руки протянулись через борт корабля и втащили Джеймса на борт. Он рухнул на колени, грудь его тяжело вздымалась, но его первая мысль была не о себе. Он осторожно потянулся, чтобы убедиться, что Динь по-прежнему в безопасности у него на голове.
— Дайте капитану что-нибудь теплое! — приказал Чибу команде. — И дайте мисс Белл носовой платок, чтобы она вытерлась!
Несколько пиратов достали грязные, перепачканные носовые платки, насквозь промокшие от шторма, и протянули их все. Корабль все еще сотрясали волны и ветер, которые кусали за каждый дюйм открытой кожи и умудрялись проникать сквозь любую одежду так, что всех пробирал холод до самых костей. Джеймс отмахнулся от них и нежно снял Динь со своей головы, взял ее тельце в ладони и склонился над ней, чтобы защитить от дождя, все еще хлеставшего по пиратам. Хотя капли дождя били его по спине, он не чувствовал ничего, кроме огромного облегчения от того, что Динь-Динь была в безопасности. Ее крылья безвольно обвисли, когда она забилась в конвульсиях, давясь соленой водой, все еще находившейся в желудке. Несколько пиратов попытались выхватить Динь из рук Джеймса, но он прижал ее к груди, словно защищая свое самое ценное сокровище.
— Я позабочусь о ней, — отрезал Джеймс. — Удержите корабль на плаву. — Он, пошатываясь, вернулся в свою каюту, одно из немногих сухих мест, оставшихся на борту. Он вытряхнул содержимое коробки из-под сигар и застелил ее чистой мягкой тканью для Динь. Она натянула на себя импровизированные одеяла, свернулась калачиком и закрыла глаза, дрожа под ними. Только после того, как она устроилась, Джеймс снял с себя промокшую одежду. Запах соленой морской воды, всегда присутствующий на фрегате, был даже сильнее обычного и ударил ему в нос, когда он натягивал через голову свою белую матросскую тунику.
Никогда прежде Джеймс не чувствовал себя таким опустошенным, во всех смыслах. От мысли, что он спасает Джорджа только для того, чтобы его предали, до напряженного восхождения вверх и вниз по скале Черепа, наблюдения за тем, как загорается его корабль, а затем спасения тонущей Динь-Динь… Это был день, который он никогда не хотел бы повторять.
Джеймс переоделся в свежую одежду и улегся в гамак, его тело так отчаянно нуждалось в сне, что он не обращал внимания на то, что кожа покрылась коркой от соли. Набегающие волны раскачивали сетку, но теперь, когда пол не раскачивался вперед-назад под его ботинками, это движение стало успокаивающим. Динь выглянула из своей импровизированной постели. Один только вид ее живого, дышащего тела принес Джеймсу такое острое облегчение, что у него закружилась голова.
— Меня вырвало тебе на волосы, Джеймс, — призналась она, осторожно вытирая рот тыльной стороной ладони. Какой бы маленькой она ни была, Джеймс все равно видел, как сильно она дрожит.
— Рвота пикси такая же блестящая, как и пыльца?
Динь издал дрожащий смешок.
— Нет, боюсь, внутри я такая же отвратительная, как и люди.
Джеймс закрыл глаза.
— Я выживу. В любом случае, уверен, что большую часть вода уже смыла, когда мы оказались за бортом.
Динь улыбнулась.
— Пираты известны своей отвратительностью. Я всегда знала, что ты подойдешь на эту роль.
— Жизнь пирата по мне.
(вставить картинку)
К утру буря утихла. Динь, измученная встречей со смертью, крепко проспала всю ночь. Несмотря на то, что тело Джеймса было словно налито свинцом, а приключений ему хватило бы на несколько недель, сон продолжал ускользать от Джеймса. Он не мог избавиться от всепоглощающего страха, который сжал его сердце в тот момент, когда Динь оказалась в опасности. Всякий раз, когда он был близок к тому, чтобы задремать, в его голове проносились ужасные образы, складывающиеся в сцены, в которых Динь-Динь не смогла во второй раз увернуться от крокодила, и появился Питер Пэн, смеющийся над Джеймсом, оплакивающим смерть Динь-Динь.
Джеймс слегка приподнял голову, чтобы взглянуть на Динь-Динь. В тусклом свете фонаря, отражающемся от стен, Джеймс мог видеть, как грудь Динь-Динь медленно поднимается и опускается при каждом вдохе.
— Перестань быть глупцом, — выругал он себя. — Динь в порядке. Ты в порядке. Просто спи.
Но, как бы он ни старался, уснуть было невозможно. Как же так получилось, что он так сильно заботился об этой пикси, если большую часть своего детства провел, держа в заточении таких, как она? Она была его другом, его доверенным лицом так долго, что было вполне естественно бояться потерять ее. Она была ему ближе, чем его первый помощник Чибу, и ближе, чем он когда-либо был с Питером Пэном или Сми.
Он уставился на потускневшую медную люстру, покачивающуюся над его столом, описывающую дугу. Казалось, что его жизнь, как и эта люстра, напоминает маятник, раскачивающийся от успеха и триумфа к неудаче и отчаянию, снова и снова. Сегодня был день, когда маятник его жизни качнулся в сторону поражения и уныния. Как это часто бывало в подобных случаях, Джеймс задумался, сможет ли он когда-нибудь снова обрести счастье.
Его взгляд снова упал на крошечную спящую фигурку Динь-Динь. Возможно, он снова обретет радость. Пока Динь была рядом с ним, он мог справиться с чем угодно. Пока Динь жива, он найдет в себе силы продолжать борьбу с Питером Пэном. С ней он сможет обрести волю к жизни. Но если он хочет сохранить ей жизнь, то должен научить ее плавать.
В конце концов, Джеймс утешил себя тем, что при следующей возможности он научит Динь плавать, пока команда будет заниматься ремонтом. Он выпустил длинную струю воздуха в потолок и закрыл глаза. Было только одно хорошее пресноводное место с достаточно спокойной водой, чтобы научить ее этому, — лагуна Русалки.