Питер сказал правду. Джеймс в ужасе наблюдал за происходящим с того места, где он стоял на пляже, потрясенный катастрофой, постигшей «Надежду Лондона». День сменился унылым серым вечером, когда плотные дождевые тучи закрыли солнце. Клубы дыма сгущали густой туман над головой. Грот-паруса, прикрепленные к мачте, были охвачены пламенем, языки пламени падали на палубу. Яркий, потрескивающий огонь резко контрастировал с клубящейся темнотой надвигающегося ливня. Внизу суетились пираты, лихорадочно черпая воду и используя ведра, чтобы погасить пламя, одновременно уворачиваясь от падающих углей. Падающие искры вспыхивали, ударяясь о деревянные доски внизу, часто попадая на канаты и бочки, которыми была усеяна палуба, или в опасной близости от них.
Джеймс поспешно отвязал лодку, но не мог оторвать глаз от ужасающего зрелища своего корабля. На его глазах Оззи разрезал один из горящих парусов и вместе с Арни сбросил весь парус в океан, где пламя с шипением погасло. Джеймс изо всех сил греб обратно к своему кораблю, внимательно следя за погодными условиями. Не обрушится ли дождь на пепельные останки его корабля до конца дня? Как раз в тот момент, когда он отчаливал от берега, из джунглей выскочила Динь-Динь.
— Я увидела столб дыма, — коротко объяснила она, прежде чем броситься вперед, чтобы помочь. Джеймс с удвоенной энергией налег на весла. Если дождь начнется до того, как Динь-Динь доберется до корабля, одна-единственная капля, упавшая ей на крылья, может столкнуть ее в бурлящие внизу волны. Она не умела плавать, и если он не успеет добраться до нее вовремя…
Джеймс поборол желание обернуться и посмотреть на хаос на борту своего корабля, когда отправлялся в обратный путь. Песчаный берег становился все меньше, когда он налегал на весла, одно из которых было специально сконструировано для того, чтобы прикреплять его к крюку.
Потеря корабля стала бы сокрушительным ударом, от которого Джеймс не был уверен, что сможет оправиться, если тот будет уничтожен. Он обнаружил его существование в тот самый момент, когда больше всего в нем нуждался, и все эти годы он служил убежищем для тех Потерянных Мальчиков, которые решили оставить позади свое детство и начать взрослеть. Если он исчезнет… Джеймс не хотел думать об этой проблеме, пока она не стала неизбежной.
Вдалеке Джеймс увидел очертания толпы Потерянных Мальчиков, выбегавших из джунглей, все они размахивали самодельными дубинками и стреляли камешками в воздух из своих рогаток, радостно крича и подбадривая друг друга, наблюдая, как Джеймс, покачиваясь, медленно возвращается к своему кораблю.
Джеймс надул щеки и разочарованно фыркнул, заметив среди них Джорджа, который плыл рядом с Питером Пэном, а они, приложив ладони ко рту, кричали пирату с берега.
Пепел шипел, падая в пенистое море вокруг Джеймса, когда он приближался к кораблю, иногда больно попадая на его незащищенную кожу. Один раз Джеймс вздрогнул и резко втянул воздух, когда один особенно крупный уголек обжег ему затылок. Его крюк дернулся, когда он рефлекторно попытался смахнуть приставучую золу, и ручка весла, к которому был прикреплен его крюк, сломалась.
— Нет, нет, нет! — Джеймс попытался поднять весло, но было слишком поздно. В лицо ему ударили морские брызги, а течение унесло весло дальше в море. Несколько ругательств вырвалось у Джеймса, когда он развернулся, повернувшись спиной к пляжу, и попытался использовать оставшееся весло, чтобы неуклюже подплыть ближе к кораблю, погрузив весло с одной стороны, а затем изо всех сил попытался грести. Было бы намного проще, если бы у него все еще были две руки. Джеймс кипел от злости, проклиная Питера Пэна за все причиненные им неприятности, готовый почувствовать, как из его ушей валит дым, поднимаясь в темнеющее небо. По крайней мере, надвигающийся дождь поможет потушить пожар на борту и не позволит Питеру улететь.
— Эй, Джимми, малыш! — раздался над океаном насмешливый голос. — Если ты так любишь треску, может, тебе удастся поплавать с ней до конца дня!
— Или, — голос Джорджа сменился голосом Питера, когда тот затих в раскатах смеха, — вместо этого ты можешь превратиться в треску, запеченную на огне!
— Крюк — это треска, треска, треска, — хором скандировали Потерянные Мальчики. Джеймс проигнорировал их, даже не удосужившись показать непристойный жест в их сторону, слишком поглощенный тем, что старательно подводил свою лодку ближе к «Надежде Лондона». Все, что еще говорили мальчики, перестало быть слышно, когда волны стали сильнее, непрекращающийся ветер завыл, а крики пиратов, сдерживающих потрескивающее пламя, стали громче.
Его сердце слегка забилось, когда он посмотрел на свой корабль. Насколько он мог судить, команде удалось потушить пожар. Судно все еще было на плаву, и не было слышно криков о том, что вода заливает нижние палубы. Но мачту нужно было полностью заменить, как и паруса. Почерневший шест торчал вверх, выглядя голым без обычных парусов, которые хлопали на ветру. Веревки коснулись воды, когда он подплыл к правому борту «Надежды Лондона», и Джеймс привязал их к лодке, изо всех сил стараясь завязывать узлы только правой рукой и время от времени прибегая к помощи зубов.
— Подъем!
Гребная лодка вздрогнула, когда двое членов экипажа потянули за страховочные тросы. Джеймс крепко держался за борта. Тот, кто находился на корме, тянул чуть быстрее, чем на носу, и лодка начала слегка крениться. Джеймс напрягся, обхватив рукой-крюком корму и переместив свой вес ближе, чтобы компенсировать неравномерное натяжение. Чайка с криком пронеслась над головой, и на рукаве пальто Джеймса появилось густое белое вещество. Блестяще.
Как только Джеймс почувствовал, что это безопасно, он встал и, ухватившись за поручни, перепрыгнул через борт, чтобы оценить ущерб, нанесенный кораблю. По палубе были видны следы пожара, как большие, так и маленькие, но ни один из них не угрожал целостности конструкции судна. Кроме того, несколько палуб были ниже этой, и в случае чего они всегда могли заменить самую верхнюю палубу. Ремонт уже займет неделю, и Джеймс поежился, подумав о предстоящих трудоемких задачах. Если бы Джордж просто не украл все это, было бы заманчиво воспользоваться волшебной пыльцой, которую Динь-Динь припасла для возвращающихся мальчиков, и вместо того, чтобы начинать все сначала, слетать в Лондон и украсть необходимые припасы. Сколько преступлений он мог совершить во имя того, чтобы остановить Питера Пэна, прежде чем его слишком сильно замучает совесть?
— Как думаешь, мы сможем спасти мачту? — спросил Оззи, и в его голосе прозвучала слабая нотка надежды.
Словно в ответ, обугленная мачта издала последний стон поражения и закачалась, отломившись на треть высоты и упав с оглушительным грохотом, от которого содрогнулся весь корабль. Перила по левому борту раскололись под весом тяжелой балки, которая продолжала опускаться, пробив дыру в краю палубы и соскользнув в океан.
— Нет, Оззи… не думаю, что мы сможем.
По команде прокатился смешок. Джеймс попытался изобразить на лице улыбку, но с ограниченным успехом. После вчерашнего фиаско он балансировал на зыбкой грани между возмущением, отчаянием и безумием, и казалось, что это был лишь вопрос времени, когда он обрушит свой гнев на команду, которая делала все возможное, чтобы спасти его корабль.
Перекрывая отдаленные раскаты грома, всплески весел возвестили о прибытии трех членов экипажа, которые отправились собирать драконьи плоды, растущие на острове в диком виде, на растениях, похожих на кактусы и так похожих на пальмы. Джеймс слышал тихие голоса Потерянных Мальчиков, которые все еще смеялись с берега. Сорванцы. Он хотел отказаться от идеи рисковать своей жизнью и кораблем ради мальчиков, которые явно этого не заслуживали. Трудно было поверить, что Джеймс когда-то был одним из тех людей, которые причиняли несчастье другим, а потом смеялись над этим.
Джеймс помогал остальным членам своей команды избавляться от сгоревших остатков древесины и готовиться к надвигающемуся шторму. К тому времени, как Чибу и двое его спутников добрались до корабля, Потерянным Мальчикам наскучило наблюдать за пиратами — теперь, когда пожар был потушен, — и они скрылись в джунглях за песчаным берегом. «Скатертью дорога», — подумал Джеймс.
Ролланд, Тибу и Роб подошли и встали перед капитаном, держа между собой только корзину с фруктами, с любопытством оглядываясь в поисках Джорджа. Остальная команда притихла, ожидая объяснений, которые, как Джеймс знал, он им должен.
Когда Джеймс пересказывал историю об уловке Джорджа, он заметил, что лицо Динь начало розоветь от гнева. Рассказывая эту историю, Джеймс намеренно держался прямо — расправив плечи и расставив ноги, — принимая свою неудачу как подобает мужчине, но ему хотелось съежиться и спрятаться. В последнее время он все чаще чувствовал необходимость произвести впечатление на Динь, и признание в том, что десятилетний мальчик ловко перехитрил его, никоим образом не впечатляло.
Бросив еще один взгляд на клубящиеся грозовые облака, Джеймс резко выдохнул через нос. Времени на безделье не было.
— И пока я выбирался, Питер пролетел вперед и… — Он указал на уплывающую вдаль обугленную мачту.
Целую минуту никто из команды не произносил ни слова. Пожар возник так быстро, что никто из них не понял, что произошло, пока не стало слишком поздно. Джеймс так сильно стиснул зубы, что они чуть не треснули. Его плечи и шея напряглись от досады — досады на себя за то, что он не увидел Джорджа таким, какой он есть на самом деле, досады на свою команду за то, что она не остановила огонь раньше, досады на то, что у них даже не было времени отдохнуть, прежде чем на них обрушится шторм, но, прежде всего, злости на то, что Питер Пэн был первопричиной из-за всего его разочарования.
Он знал, что команда, которая опустила головы, ни в чем не виновата. Это была еще одна неудача из-за безжалостной мести Питера Пэна, но это все равно не уменьшило ярость, кипевшую в Джеймсе. Его корабль был в руинах, они потратили впустую огромное количество времени, не получив никакой награды за свои усилия, а на его любимом пальто были птичьи экскременты.
Он чуть было не закричал и не пришел в ярость, но такое поведение было свойственно мальчишке, а не мужчине. Поэтому вместо того, чтобы разразиться злобной бранью, он просто сказал:
— Приготовьтесь к буре, — и повернулся на пятках. Уходя, он услышал за спиной облегченные вздохи матросов. Чибу начал отдавать приказы матросам, которые суетились вокруг, чтобы подготовить несгоревшие паруса и закрепить такелаж, а Динь влетела в каюту капитана вслед за Джеймсом.
Голос Питера эхом отозвался в его голове.
«Ты прав. Я действительно преуспеваю в своих начинаниях».
Еще одна неудача в его послужном списке. Чтобы выразить свое разочарование, Джеймс хлопнул дверью в каюту капитана, отчего картины на стенах задрожали от силы удара. Ему хотелось пнуть стол из цельного дерева, который он привинтил к полу, но это принесло бы ему только укоризненный взгляд Динь и боль в пальце ноги. Вместо этого он плюхнулся в свое кресло с подлокотниками и запустил руку в свои длинные волосы, избегая взгляда Динь.
— Джеймс, это не твоя вина, — тоненький голосок Динь звучал тише, чем обычно. Как это случалось все чаще и чаще, один звук ее голоса успокаивал пирата. Он шумно выдыхал воздух, пытаясь успокоиться и унять дрожь в руках, которая была следствием его постоянного стресса. Динь только и делала, что помогала ему, и вот она здесь, помогает ему, вместо того чтобы праздновать свадьбу своей кузины. Если он и собирался на кого-то разозлиться, то только не на нее.
— Я ценю, что ты так говоришь, Динь, но это так, — он был рад, что его голос звучал спокойно и собранно, что полностью контрастировало с яростью, которая все еще кипела внутри, отчасти направленной на Питера Пэна, но больше на самого себя за столь неудачную попытку спасения.
— Подумай обо всех мальчиках, которым ты помог за эти годы. Ты забрал Ленни, и Гвидо, и ту тройню, которая все время подражала Чибу. Ты помнишь?
На губах Джеймса промелькнула тень улыбки.
— Помню.
— Мы знали, что будут неудачи. И мы не можем просто заставить их покинуть Нетландии; мы должны убеждать их, — сказала Динь. — Они должны захотеть покинуть Питера. Это сработало с твоей командой, и это сработает и с другими новичками.
— Я так не думаю. Раньше я знал свою команду, и они знали меня. Они знали, чего мне стоило уйти. — Джеймс поднял крюк, прикрепленный к его обрубку предплечья, как будто Динь-Динь нуждалась в напоминании о том ужасном дне. — Кроме того, в прошлом попытки заставить их уйти срабатывали, — запротестовал Джеймс.
Это было правдой. За последние несколько лет было проведено несколько успешных спасательных операций, даже если это составляло менее половины всех предпринятых попыток. Но каждое спасение было успешным только благодаря вопиющему похищению и принуждению ребенка к нежелательному возвращению. Каждый раз он оставлял их в полицейских участках, зная, что они будут возвращены своим семьям. Однажды он спрятался, чтобы понаблюдать за воссоединением семьи, радуясь, что ему удалось так быстро поймать мальчика, пока не прошло слишком много времени.
— Это сработает, Джеймс! Если ты будешь добр к мальчикам, они увидят тебя таким, какой ты есть на самом деле.
Джеймс поднял голову и улыбнулся стройной пикси, сидящей на его столе. Динь так сильно верила в него, больше, чем он сам в себя верил. В последнее время она стала для него чем-то большим, чем просто сообщницей. Она была его самым доверенным лицом, его ближайшим другом. Они вместе смотрели на пенистое море. Корабль раскачивало из стороны в сторону с нарастающей силой, что было верным признаком надвигающегося шторма. Клубящиеся облака над головой были готовы прорваться. Любой шторм на море был серьезным испытанием, но без мачты и грота…Возможно, в конце концов, ему не придется бороться со своей моралью из-за каких-либо дальнейших действий. Джеймс на мгновение прикрыл глаза, мысленно перебирая все обычные задачи, которые необходимо было выполнить, чтобы подготовиться к шторму, что теперь, когда их мачта и грот-паруса были разрушены, будет значительно сложнее. Их замена станет первоочередной задачей после того, как шторм пройдет, если они все выживут.
Но сначала им нужно было выжить.