Реми
Земля дрожит, когда идёт шифтер Кровавой Земли. Но горе твоей душе, если тебя настигнет Чёрный Клык.
Народная поговорка Орегона
— Я бы их простил, — пробормотал Майка, мой бета и второй по старшинству в Чёрном Клыке, стоявший слева от меня. — Ты только посмотри на эти лица.
Справа от меня Джунипер театрально вздохнула.
— Да уж. Кого же они мне напоминают?
Над нами, на одной из средних ветвей пихты, Фабиан сердито фыркнул, и четверо детёнышей перед нами съёжились ещё сильнее. Его когти тревожно скребли по коре, и я был уверен: он делал это специально, чтобы ещё больше напугать наших юных беглецов.
Я же просто пристально на них смотрел.
И прекрасно знал, что одного этого порой хватало, чтобы даже у взрослых членов стаи слабел мочевой пузырь.
Поскольку эти четверо были идиотами, но всё-таки не самоубийцами, взглядов от своих босых, перепачканных землёй ног они не поднимали.
Я сосредоточился на старшем — Джонни. На нём были только свободные спортивные штаны. Для своих шестнадцати он был довольно высоким: длинные кости, набирающие силу мышцы и огромные ступни. Никто не сомневался, что он ещё сильно вырастет во всех смыслах, особенно после того, как в прошлом году от него начала исходить эссенция альфы.
Поэтому меня не удивляло, что парень сжал кулаки.
Мы уже обсуждали это с моим кругом и старейшинами. В каждом поколении рождался один-два детёныша-альфы, которым требовались особые меры и предосторожности. Нам нужны были воины и защитники, а не доминанты без цели.
Стая защищала своих любой ценой.
По обе стороны от Джонни стояли пятнадцатилетние близняшки Саммер и Нун. Казалось, они обменялись вещами, и вдвоём представляли собой головоломку из джинсов и натянутых поверх них платьев.
Их двоюродный брат Дакс, которому было всего двенадцать, щеголял в розовых шортах с вышитыми ромашками, и я готов был поставить что угодно на то, что принадлежали они Инайе.
Очевидно, все четверо схватили первую попавшуюся одежду из аварийных комплектов, разбросанных по всему лесу, пока мы с Майкой и Джунипер добирались сюда после сообщения Фабиана.
И сделали они это вовсе не из стеснения. Шифтеры привыкли постоянно менять кожу на мех, и одежда далеко не всегда была приоритетом.
Нет.
Они оделись потому, что прекрасно понимали: если после того, как натворили дел, ещё и явятся перед своим альфой голышом, в стае выстроится очередь желающих отвесить им хорошего пинка.
Я ещё раз окинул всех взглядом и мысленно вздохнул.
Когда я был детёнышем, ещё до Нунавута, я обожал начало осени.
Мех становился легче, жара спадала, реки мелели и идеально подходили для внезапных купаний, а ночи проходили среди светлячков и полных лун. Сухая земля отлично подходила для изматывающих тренировок со стражами, которые в это время обычно становились щедрее и терпеливее к детёнышам. Почти каждую ночь устраивали бдения, когда стая собиралась вокруг одного или нескольких костров и мы просто наслаждались узами, связывавшими нас друг с другом.
Я по-прежнему любил всё это. Но детёнышем уже не был. На самом деле я начинал ненавидеть любого шифтера младше восемнадцати. Особенно с тех пор, как стал альфой.
Я скрестил руки на груди.
— Десять минут назад я собирался выпить в «Лэндонс» заслуженное холодное пиво.
— Мы собирались, — подчеркнула Джунипер.
— Кто-нибудь из вас четверых объяснит мне, почему вы удрали из поселения среди ночи, по дороге ещё и стащили еду с кухни, а потом оказались так близко к границе Кровавой Земли?
Близняшки застыли.
Да. Наверняка сейчас они пришли к самому очевидному выводу: родители тоже уже всё поняли.
Оба работали на кухнях, а пять минут назад мне позвонила их крайне разъярённая мать: не обнаружив дочерей в комнате, она пошла по следу.
Элена бы перепугалась, если бы не заметила пропажу четырёх желудёвых хлебов, термосов с горячим шоколадом и целого черничного пирога.
Как она сама выразилась:
«Не знаю ни одного похитителя, который был бы настолько любезен, чтобы прихватить ещё и любимые перекусы своих жертв».
Нун убийственно посмотрела на Дакса.
И у мальчишки, и у обеих его кузин были светлые волосы и вздёрнутые носы, характерные для семьи Беккер.
— Не надо было брать пирог. Я же говорила, это будет слишком очевидно.
— А шоколад, значит, нет?
Саммер шикнула на них, заставляя замолчать.
Я снова посмотрел на Джонни. Какой тихий. Какой сдержанный.
Его тёмные глаза так упорно смотрели в лесную землю, что было очевидно: он прилагал титанические усилия, чтобы не… Он поднял взгляд. Ага.
Вот оно.
Эти непокорные глаза встретились с моими на несколько тысячных долей секунды, прежде чем детёныш больше не смог выдержать.
Майка недоверчиво вскинул брови.
— Неплохая попытка, парень. Хочешь ещё раз или под всей этой шевелюрой всё-таки есть хоть немного мозгов?
Я жестом остановил бету и подошёл ближе, пока мои ботинки не оказались в поле зрения Джонни.
— Ты старший, поэтому понимаешь, почему я возлагаю ответственность за случившееся на тебя.
Я намеренно наполнил голос властью.
Остальные трое ощутили её вес настолько сильно, что плечи у них опустились.
Джонни держался из последних сил.
— Ты уже начал обучение и лучше всех понимаешь, чем вы рискуете, когда бродите по лесу без присмотра, никого не предупреждаете и подходите слишком близко к единственной чёртовой зоне на тысячи километров вокруг, откуда даже мне было бы непросто вас вытащить.
Наглец ещё и фыркнул.
— Мы были ещё очень далеко. Фабиан просто перегнул, мы не собирались…
Я зарычал.
Низкочастотный звук, неслышный для любого уха, кроме шифтерского, с особой, ни с чем не сравнимой каденцией.
Сопротивляться моему рычанию могли только другие взрослые альфы, члены моего круга и целители.
Моё терпение имело предел.
И детёныш должен был понять последствия.
Он не научится ответственности, если будет цепляться за гордость и доминантную кровь, ставя их выше здравого смысла, стаи и послушания.
Поэтому я вложил в каждое слово ещё больше наказания, и они хлестнули, как плети.
— Нун и Саммер ещё девчонки, не говоря уже о Даксе. Что бы ты сделал, если бы вы наткнулись на патруль Кровавой Земли? Я буду оптимистом и поверю, что границу вы бы не пересекли. А если бы встретили диких медведей или койотов?
Я видел, как до него постепенно доходит, что именно они натворили.
Мы учили детей правилам жизни в лесу с того возраста, когда они вообще начинали что-то понимать, а то и раньше.
Мы были частью Уилламетта. Но не были самым сильным зверем в этих лесах и не должны были притворяться обратным.
Наша сила держалась на хрупком равновесии, а тех, кто пытался его нарушить, никто не уважал.
В лесу были и другие опасности, из-за которых одна мысль о детёнышах, бродящих там в одиночку, действовала мне на нервы.
Но им об этом знать было незачем.
Наконец Джонни сник. Кулаки разжались. Пальцы задрожали.
— Прости, альфа. Я… я не подумал.
— Это очевидно.
Раздалось жужжание. Майка достал телефон из кармана и отошёл, чтобы ответить.
Я глубоко вдохнул.
Сегодня я лягу спать с мигренью. Я это чувствовал.
— Наказывать вас буду не я. Это сделает Фабиан, которому пришлось покинуть свой участок, чтобы нянчиться с вами, и работники кухни, у которых вы без разрешения стащили еду. — Когда у Дакса задрожал подбородок, мне захотелось взять свои слова обратно. Но именно сейчас и здесь нужно было заложить основы, благодаря которым они вырастут взрослыми с мозгами в голове, а не безмозглыми курицами. — Вы понимаете, почему мы злимся и переживаем?
— Да, — все четверо одновременно жалобно пробормотали.
На пихте Фабиан отвернул золотистую голову к стволу.
Наверное, прятал улыбку со всеми своими зубами.
Я сделал вид, будто что-то недовольно проворчал, а потом раскинул руки.
— Идите сюда.
Все тут же прижались ко мне.
Они вдохнули мой запах, я — их. Это было необходимо, жизненно важно для создания и укрепления связей внутри стаи. Я спокойно что-то бормотал им и ласково потёр Джонни по затылку.
Их энергии окутали меня и наполнили чем-то, что я не сумел бы объяснить словами.
Они были частью меня, хотя и не были моими биологическими детёнышами.
Ими были все члены стаи. Поверх их голов я встретился взглядом с Майкой. Лицо моего лучшего друга помрачнело.
Джунипер, которая не упускала ничего из происходящего, несколько раз хлопнула в ладоши. Сиреневая грива, собранная в высокий хвост, качнулась за её спиной.
— Так, так, собирайте всё. А теперь вас ждёт позорное ползком возвращение в поселение, где уже дожидаются ваши взвинченные родители.
— Кузина Джун… — захныкала более чувствительная из близняшек, Нун.
Джунипер была самым кровожадным стражем в моём круге.
Но ещё она была Беккер. Вздёрнутый нос прилагался. Она закатила глаза.
— Сами напросились. У кого вообще хватило ума? — Джун сделала паузу. — Шоколад остался?
— Да! — поспешно выпалила Саммер и бросилась к рюкзакам, сложенным у основания пихты, на которой сидел Фабиан. — Простите, страж, — тихо добавила она.
Я подошёл к Майке.
— Что случилось?
— Уиллард с братом были в «Лэндонс». Говорят, к ним заглянула очень занятная гостья. Человек, лет двадцати. Дешёвая маскировка, куча духов, и наговорила она кое-чего довольно… — Его телефон снова засветился. — Это Уиллард. Сам с ним поговори.
Я думал, история с детёнышами станет главным событием этой ночи.
Уиллард быстро доказал, что я ошибался, и заодно напомнил: работа альфы не заканчивается никогда.
Он был бывшим стражем, входил в круг моей матери и считался одним из самых уважаемых самцов стаи. Несмотря на свои пятьдесят один, на охоте он до сих пор не отставал от молодых, а к его советам я прислушивался очень внимательно.
Самец коротко пересказал всё, чему стал свидетелем в «Лэндонс».
— Она говорила о нашей Саммер. Я уверен.
— Откуда она её знает?
Саммер и Нун, как и большинство детёнышей, учились в Корваллисе в одной из немногих школ Орегона, где не делили учеников на людей и шифтеров.
И даже там большую часть учащихся составляли морфы.
Вот такая прелесть жизни в одном из наименее толерантных штатов страны, сколько бы губернатор ни размахивала проморфной пропагандой.
— Не сказала. Как только Лэндон начал задавать вопросы, занервничала и ушла. Но с ней что-то было не так.
— В каком смысле?
— Сам приезжай и посмотри, альфа. Мы на двадцатом шоссе, почти у Суит-Хоума.
Я крепко зажмурился.
Чёрт.
А я ведь всего лишь хотел выпить пива.
— Только не говорите мне, что вы, чёрт возьми, похитили человеческую девушку.
— Не совсем.
Я посмотрел на Джунипер. Она всё ещё командовала детёнышами, но не пропустила ни слова из разговора.
Её карие глаза наполнились тревогой.
Она кивнула.
— Берите машину. А детворе прогулка обратно только на пользу.
***
Полвека назад Суит-Хоум был, по крайней мере внешне, преимущественно человеческим городком.
Теперь, из-за близости к Уилламетту и двум столь печально известным стаям, больше восьмидесяти процентов его населения — примерно восемь тысяч жителей — составляли шифтеры-пумы. Здесь жила и небольшая община медведей, которые по собственным причинам не желали селиться в глубине леса.
От официальной границы нашей территории город отделяло минут пятнадцать на машине, но всем и так было известно, что Суит-Хоум — наша земля.
Человеческая полиция уже даже не пыталась патрулировать улицы места, которое не собиралось жить по её правилам.
Последний сержант, решивший задержать пуму за то, что тот показал клыки Четвёртого июля, закончил с разломанными наручниками, обмоченными штанами и растоптанным достоинством.
И это было ещё в девяносто третьем.
Примерно за километр до въезда в город мы заметили серебристую Toyota Hilux Уилларда, а прямо перед ней — такси, которое, судя по всему, резко съехало на обочину.
Следы шин на асфальте описывали неровную дугу. Таксист разговаривал с Уиллардом и его братом Элиасом. Запах человека я уловил сразу же, как только вышел из машины. Одного незаметного вдоха хватило, чтобы узнать многое.
Человек. Средних лет. Здоров. Нервничает.
А следом мне в нос ударил резкий, отвратительный запах. Наверное, те самые духи. Она пыталась скрыть свою личность и эмоции, вынюхивая что-то на территории шифтеров?
Дело пахло плохо.
— Боже мой! — воскликнул таксист, увидев, как мы с Майкой приближаемся.
Я не знал, что пугало его сильнее: мои почти два метра роста и какиниит на лице или рубцовая кожа, поднимавшаяся по шее Майки.
Для непривычных людей и наша внешность, и размеры могли производить довольно тревожное впечатление.
— Я же уже всё вам рассказал! Я ничего плохого не сделал. Развернулся задолго до леса.
Уиллард тяжело вздохнул, стоя напротив человека.
Похоже, они уже довольно долго ходили по одному и тому же кругу.
— В этом я не сомневаюсь. А вот в истинных намерениях твоей пассажирки — очень даже.
Элиас протянул мне сумочку.
Хотя в первый круг он не входил, в нём было достаточно доминантной крови, чтобы пройти подготовку стража и много лет служить в патрулях. На спине у него красовался след когтей — подарок от шифтера-медведя Кровавой Земли после одной стычки, которым Элиас неизменно хвастался.
— Её. Посмотрим, найдёте ли там что-нибудь интересное.
Внутри лежало явно поддельное удостоверение личности на имя некой Аны Страуд с фотографией светловолосой женщины с размытыми, до смешного усреднёнными чертами лица.
Готов был прострелить себе ногу, если эту фотографию сделала не нейросеть.
Но самое интересное ждало дальше.
Телефон выглядел так, словно совершил путешествие во времени. Чёрная, неприметная раскладушка модели как минимум двадцатилетней давности.
Джунипер была нашим специалистом по кибербезопасности и электронике, но даже мы понимали, что держим в руках.
Майка осмотрел устройство с саркастической улыбкой.
— Зашифрованный mesh-коммуникатор. И спрятан неплохо, надо признать.
Мы переглянулись.
— Ставлю что угодно: если Джун попробует его вскрыть, данные самоуничтожатся.
После этого мы посмотрели на такси. Это уже переставало быть просто странным визитом. Я обошёл машину. Открыты были и водительская дверь, и одна из задних. Вонь дешёвой химии защипала глаза.
Майка остался в нескольких метрах. С заднего сиденья торчала пара потёртых кроссовок. Там неподвижно лежало маленькое тело.
— Она ведь ничего плохого не сделала, правда? — Голос таксиста дрожал. — Выглядела хорошей девушкой. Сказала, что ей нужно только быстро передать сообщение. Она… Она…
Я понял, что он смотрит на меня, даже не оборачиваясь.
— Пожалуйста, не причиняйте ей вреда.
Элиас вздохнул.
— Что за сказки вы, люди, себе напридумывали?
— Вы… вы ведь из Чёрного Клыка, да?
Уиллард тихо рассмеялся.
— Надо же. Он даже умеет отличать нас от других шифтеров.
— Я видел в Портленде пару лосей и выдр. Они не такие, как вы. Их глаза… — Голос мужчины дрогнул, когда я наклонился внутрь такси, задерживая дыхание, чтобы не задохнуться. — Парень, пожалуйста…
Ботинки Майки быстро застучали по земле. Наверняка он встал между мной и человеком.
— Осторожнее. Он не «парень», а наш альфа. Если подкрадёшься к нему со спины, я не обещаю, что домой вернёшься целым.
Я почти не обратил внимания на резкий вдох таксиста, когда до него дошло, что перед ним одна из самых обсуждаемых фигур Орегона. Пусть мои люди разбираются со всем остальным, а я тем временем навис над той самой человеческой девушкой, которая так старательно пыталась запутать шифтерские чувства.
Она лежала на боку, раскинувшись как попало, будто потеряла сознание прежде, чем успела устроиться поудобнее. Пряди искусственно-светлых волос прилипли к щеке, скрывая черты лица. Я осторожно подтолкнул её за плечо и перевернул на спину. Парик съехал, открыв корни волос — чёрных, как небо над нашими головами.
Из девушки вырвался тихий стон, и ягуар внутри меня тут же припал к земле, насторожившись.
Опасности он не чувствовал, но уши держал навострёнными. Я принялся её разглядывать. Она была…
Красивой.
Чертовски красивой.
Лицо округлое, густые тёмные брови, длинные ресницы и самая безупречная оливковая кожа, какую я когда-либо видел; азиатское происхождение угадывалось сразу. Ни единого пятнышка, веснушки или родинки.
Пухлые губы были слегка приоткрыты, а их уголки чуть приподнимались.
Будто она невольно улыбалась.
Сон был настолько глубоким, что под закрытыми веками непрерывно метались глаза. По описанию Лэндона — тёмные.
Меня вдруг охватило совершенно нелепое желание увидеть их самому и убедиться.
Я глубоко вдохнул, пытаясь пробиться сквозь вонь духов, но так и не смог уловить её настоящий запах или понять, была ли она под действием наркотиков или больна.
Однако с ней точно что-то было не так.
Насколько мне было известно, в бар она вошла своими ногами, а во время разговора с Лэндоном начала слабеть. Уиллард утверждал, что в такси она едва забралась.
Фальшивые документы, непонятные намерения, странное поведение…
И внешность беспомощного ангела. Ничего не сходилось.
Я перевёл взгляд на её шею, частично скрытую толстовкой, и стал перебирать варианты.
Запомнить её эссенцию, не убив себе нос, я не смогу, пока она не смоет с себя эти духи. А насколько ей самой было известно, до такси она добралась благополучно.
Пульс у неё был слишком частым. Сонная артерия бешено билась под кожей.
А если…
— Реми.
Голос Майки остановил мою руку на полпути.
Я тут же отдёрнул её и тихо выругался. Какого чёрта я собирался делать? Трогать бессознательную девушку за шею так, будто не способен себя остановить? Вот тогда мы точно дали бы антиморфам отличный повод порассуждать о нашей дикости.
Я отошёл от такси и его подозрительной пассажирки. В сознании она озадачила стаю. Без сознания — выбила из колеи уже меня. Таксиста, разумеется, всё ещё трясло.
— Я должен отвезти её обратно. Она заставила меня пообещать, что вернётся меньше чем через три часа. Для неё это казалось… казалось очень важным.
Я кивнул.
— Хорошо.
Майка подозрительно на меня посмотрел.
— Ты вот так её отпустишь? Даже не допросишь?
— Она оставила нам номер, чтобы мы могли с ней связаться, верно? Наверняка ей не захочется, чтобы все эти старания пропали зря. — Я посмотрел на человека, и тому хватило одного вдоха, чтобы, задохнувшись, опустить взгляд. — Как тебя зовут?
— Гарри Миллер.
— Отлично, Гарри. Отвезёшь её целой и невредимой туда, куда вы договорились, убедишься, что она пришла в сознание, а потом вернёшься домой и никому не расскажешь о случившемся. И да, если разболтаешь лишнее, я узнаю. Понял?
Человек поморщился так, словно ему стало физически больно.
— Да, конечно, я просто… Господи, ну и ночка.
Он был хорошим человеком.
От него не исходило ни капли злобы или дурных намерений.
Похоже, против шифтеров он тоже ничего особенного не имел — просто в голове сидела классическая дрянь про чудовищ, таящихся в темноте, которую пресса так любила разносить.
А нам, если уж на то пошло, эти истории были чертовски выгодны.
Гарри повернулся к такси, но замешкался.
Когда он в третий раз открыл и закрыл рот, так ничего и не сказав, я чуть не закатил глаза.
— Уже выкладывай.
— Ты Каллахан, да? — Я промолчал. — Я… не думал, что альфа Чёрного Клыка будет таким молодым.
Майка неловко переступил с ноги на ногу и покосился на меня.
Уиллард с Элиасом внезапно нашли огни Суит-Хоума вдали невероятно интересными.
Молодым.
Чёрт знает сколько времени прошло с тех пор, как я в последний раз чувствовал себя молодым.
Не так, как могли чувствовать себя другие двадцатипятилетние шифтеры — те, кто учился, искал профессию и своё место в стае, а заодно, почему бы и нет, путешествовал в поисках пары.
Но ещё дольше я вообще не задумывался о том, молодой я или нет.
Я медленно моргнул.
— Мне казалось, ты торопишься.
Больше Гарри подсказок не понадобилось.
Он забрал сумку лже-Аны со всеми её вещами, поспешил за руль и тронулся с места.
Наверняка теперь будет проверять зеркало заднего вида каждые полсекунды.
— Ваши пары сильно будут орать, если вы вернётесь немного позже? — спросил я Уилларда и Элиаса.
Оба брата широко ухмыльнулись.
— О да. Ещё как. — Элиас подмигнул мне. — Пошли, Уилл. У нас наблюдение. Как в старые добрые времена.
Они забрались в Hilux и двинулись следом за такси.
В этой части Орегона в такое время дороги были пусты, но после Суит-Хоума они смогут затеряться среди машин.
Я повёл шеей, заставив позвонки хрустнуть.
— Джун бы душу продала, чтобы покопаться в этом коммуникаторе, — пробормотал Майка.
— А я бы душу продал за это чёртово пиво.
— Мы ещё успеем.
Я протяжно вздохнул.
— Не-а.
Момент уже прошёл.
Ягуар всё ещё был настороже — немного сбитый с толку, с образом той человеческой девушки, намертво засевшим где-то на задворках сознания.
Что-то продолжало кружить в подсознании, словно чёртова ярмарочная рыбка, которую никак не удавалось поймать.
Что-то внутри сжалось и заволновалось почти на уровне инстинкта, когда такси увезло её прочь. Что бы это ни было, я разберусь.
Чёрному Клыку ничто не угрожало.