Фэй
Да ладно вам, альфа — далеко не самый опасный член стаи. И не его бета, и даже не большинство окружающих их воинов. Настоящую угрозу представляют те хищники, что до совершенства освоили маскировку, ну вы понимаете — чармеры. Их спикеры, публичные лица, представители перед остальным миром. В одну секунду они могут улыбаться вам, а в следующую вы уже становитесь их обедом. И вы даже обделать штаны от страха не успеете.
Из комментариев эксперта в телепередаче «Кресло альфы»
«Принуждение» было разговорным обозначением эффектов золотого взгляда. Мне это казалось подходящим термином. Оно в буквальном смысле заставляло тебя проявлять покорность и подчинение перед тем, кто выше по иерархии.
Я продолжила гипнотизировать взглядом натёртый до блеска пол этого общего зала, испещрённый царапинами и перекрытый лаком тысячу раз.
— Большинству людей неприятно на меня смотреть.
И я ещё мягко выражалась. Только Иван, кажется, наслаждался моей аномалией, и воспоминание о его одержимости вызвало у меня тошноту.
«Надеюсь, он обгадился от страха, когда я ушла», — подумала я.
— Я смотрю на тебя несколько дней и уверяю тебя: если я что-то и чувствовал, то уж точно не дискомфорт.
Я на миг вскинула ресницы. Похоже, он говорил это абсолютно искренне. Выражение его лица не изменилось ни на йоту — как и раньше, когда он ещё не знал, что мои настоящие глаза открыты. Пока он ухаживал за мной, мыл меня и спал со мной рядом.
Но как? Как можно смотреть на нечто явно сломанное, идущее вразрез с биологией, и глазом не моргнуть?
— Это разновидность гетерохромии? — спокойно спросила Инайя.
Боже… я не хотела говорить о том, что происходило в лаборатории. Я могла бы часами расписывать печальные обстоятельства своей жизни. Начиная с момента, когда Канон узнала о своей беременности, через тот день в третьем триместре, когда у меня обнаружили аномалию мозга, предопределившую всю мою жизнь, и вплоть до той минуты, когда я перестала быть человеком и превратилась в субъект для экспериментов.
Но в этом не было никакого толку. Они и так знали, что я родом из не самого лучшего места, а я предпочитала сосредоточиться на информации, которая действительно могла им помочь.
— Врачи называли это дизруптивной гетерохромией; я единственный известный случай. — Я погладила себя по левой скуле. — Я не родилась такой. Оба глаза были карими, и со зрачком всё было в порядке.
— Что произошло? — спросил Реми.
«Меня сломали».
Я промолчала.
Он издал такой рык, что даже Джунипер, яростно стучавшая по клавишам планшета, бросила своё занятие и уставилась на нас. Альфа навис надо мной, приблизившись настолько, что, когда он заговорил пониженным тоном, услышать его могла только я. Или, по крайней мере, я на это надеялась.
— Я несколько ночей подряд слушаю, как ты твердишь, что ты сломана, и мне это порядком надоело.
Я приложила ладонь к горлу из-за его повелительного тона.
— Ты же сам всё видишь.
— Я не вижу ничего поломанного, ненастоящего и уж тем более никакой аномалии или уродства — хотя бы потому, что ты не вещь, которую можно сломать. — Чёрт возьми, а я ведь и впрямь была болтлива во сне. — У тебя один глаз голубой, а другой карий, и что с того? У меня вылезают шерсть, когти и клыки, и я каждый день уживаюсь со диким зверем.
У меня вырвалось нечто среднее между фырканьем и смешком:
— Ты таким родился, и ты красив в обеих своих формах. А меня вынудили… В общем, в один прекрасный день я проснулась, и мой левый глаз стал таким. — Я в ярости ткнула в него пальцем. — Это не нормальный голубой цвет, а зрачок растрескался, как разбитое стекло. Это приобретённый дефект, вот как это называется.
Он схватил меня за предплечья и с силой притянул к себе — словно ему необходим был этот контакт, чтобы подтвердить свои слова.
Что-то искривило пространство и вспыхнуло между нашей кожей, прямо как в танцевальной студии. Это перехватило мне дыхание и разозлило.
— Я запрещаю тебе впредь так о себе говорить.
— Это не меняет реальности.
— Я изменю. Я сделаю так, чтобы она изменилась.
«Ты не можешь. Это произошло, всё именно так, и ты даже не знаешь всей истории».
Я впилась в него взглядом, как он, казалось, и хотел. Я только что усвоила, что альфа Чёрных Клыков был невероятным упрямцем. Возможно, бедный Майка был прав. С ним невозможно было вести диалог.
— Реми.
Майка сидел на самом краю кресла, готовый вскочить на ноги при первой необходимости. Реми не сводил глаз с моего лица.
— Ладно, — пробурчал он, явно недовольный тем, что его перебили. Я потянула руки, пока он не отпустил меня, а затем отползла как можно дальше от него по дивану. Он не выглядел счастливым, но мне было плевать. Мне не нравилось, когда меня допрашивали о моих собственных дерьмовых обстоятельствах. Они были ужасны! И точка. — Мы всё ещё задаёмся вопросом, откуда ты точно знала, что произойдёт с Саммер, не говоря уже о том, о чём ты обмолвилась Лэндону, владельцу бара Чёрных Клыков. — Поймав покашливание Майки, Реми тяжело выдохнул: — И нам нужно знать, что произошло на вышке и как ты в одиночку вырубила двоих охотников. Которые, к слову, находятся у нас под стражей.
Моё раздражение постепенно испарялось. У них находились двое охотников Равены? Чёрт возьми, это должно было дико разозлить и её, и моего отца.
— Не говоря уже вот об этом. — Он качнул подбородком в мою сторону. Его зелёные глаза действовали подавляюще. — Обычный человек, выдерживающий взгляд хищного альфы. Как это возможно?
— Я родилась с рядом мозговых аномалий, — открыла я правду. — Это причина, по которой я бывала в лаборатории: и мой отец, и его учёные хотели разгадать, что со мной происходит и почему я отличаюсь. У меня иммунитет к золотому взгляду морфов, я не реагирую на ваши биологические императивы. На меня не действуют рык и та энергия, которую вы излучаете, как они подействовали бы на обычного человека. Более того, я могу с лёгкостью угадать, стоит ли передо мной доминант и какова его степень. — Чем больше я говорила, тем более свободной себя ощущала. Я ни с кем не обсуждала это открыто, даже с отцом, учитывая тот интерес, который он проявлял. Он консультировался обо всём с врачами и учёными, и ему было глубоко плевать, присутствую я при этом или нет. — Я чувствую морфов любого вида — даже тех, кто умеет маскироваться среди людей.
Джунипер нахмурилась, уйдя в себя:
— Так вот как ты засекла Фабиана?
Я кивнула:
— И я знаю, что сейчас он там.
Я указала на другой пролёт панорамных окон с видом на бесконечный лес. Весь дом был буквально встроен в сам Уилламетт.
Пума выскочила на пол террасы. Вид у неё был явно не из довольных.
Я скривилась:
— Извини.
— Мать моя, — прошептала Джунипер.
— Black Edge существовал ещё до моего рождения; я была лишь неожиданным прибавлением. — Насколько неожиданным, что мой собственный отец считал аномалии в моём мозге несущественными, пока в восемь лет я не поговорила с шифтером-ягуаром. — Даже мой отец не знает, почему я родилась такой, хотя и не оставляет попыток это разгадать. Однако есть вещи… о которых ни он, ни его учёные не догадываются. Детали моих аномалий, которые я от них скрывала и которые напрямую связаны с Саммер и произошедшим с охотниками.
Инайя нахмурилась:
— Не похоже, чтобы в таком месте было легко что-то утаить.
Это было нелегко. Совсем нелегко. В некоторые дни они копались во мне настолько глубоко, что мне казалось: они доберутся до самой сути моего существа и вскроют всё подряд. Всё, чем я была, есть и буду. И что смогут лепить из этого всё что угодно, как из глины.
Это всегда было моим самым большим страхом. Стать чем-то другим по их вине.
— Плюс моей уникальности для них заключается в том, что они понятия не имели, как далеко я могу зайти, где мои пределы и существуют ли они вовсе, — объяснила я ей. — Это позволило мне в каком-то смысле контролировать легенду.
Майка прищурился:
— Ты их обманула. В чём именно?
Бета Реми сбивал с толку. Чертовски красив, но… Его аура фонила почти с той же мощью, что и у Реми. В этом имелся смысл, ведь он должен быть самым сильным самцом после альфы. Но в то же время в нём ощущались странные помехи. Я не знала, как это объяснить. Только-только он готов был достигнуть пика, подбираясь к экстремальным уровням доминантности, как тут же гас и транслировал… уязвимость.
Я спросила себя, не связано ли это с его ожогами. Теми самыми, из-за которых он снискал славу зверя, пьющего кровь ради удовольствия, по версии конспирологов в соцсетях.
«Это минимум третья степень», — подумала я.
Я видела такие случаи в лаборатории. Доктор Моро не страдала отсутствием фантазии, когда дело доходило до испытания её субъектов.
— В восемь лет мне начали сниться странные вещи, — произнесла я, понимая, что если до сих пор меня не приняли за сумасшедшую, то сейчас самое время. У меня имелись доказательства всего сказанного: я могла смотреть каждому из них в глаза и находить бедного Фабиана, где бы он ни находился. Но то, что шло следом, звучало совсем иначе. — Постепенно я осознала, что это не просто сны. Эти картины в итоге сбывались, так или иначе. Было трудно, но в конце концов я научилась понимать, когда вижу то, чему суждено произойти, отделяя это от обычных снов. В итоге эти видения начали приходить ко мне даже наяву, в ответ на определённые раздражители. С этим было справляться сложнее всего… особенно в присутствии врачей или отца. Так что я также научилась подавлять их, пока не останусь одна.
Глаза Реми разглядывали меня со смесью сомнения и… чего-то похожего на тоску.
— Сколько тебе лет?
— Двадцать два.
— То есть твои видения начались четырнадцать лет назад.
«Четырнадцать лет назад и с участием чёрного ягуара с зелёными глазами». Я осторожно сглотнула. Его губы слегка приоткрылись.
Майка запрокинул голову с неверием. Заговорив, он мгновенно сбил тот странный момент между мной и Реми:
— Ты хочешь сказать, что видишь будущее и именно так узнала, что произойдёт с Саммер?
Реми ответил раньше меня:
— Это объясняет, почему ты делала упор на такие детали, как фаза луны, вид на Три Сестры или внешность Саммер. Это всё, что ты смогла уловить?
Я кивнула:
— Она была в центре; я видела лишь отдельные фрагменты, пока за ней гнались. Я старалась быть максимально точной, чтобы вы смогли ей помочь, но… Что ж, я не могу контролировать это на все сто. Я знала, что она шифтер, видела метку вашей стаи и слышала голос — теперь я знаю, что это был Джонни, — выкрикивавший её имя. — Я сделала паузу. — Я не… Не могла просто сидеть сложа руки.
Джунипер зацепила стилус за ухо:
— Вау, — прокомментировала она. На несколько секунд она уставилась в пустоту, уйдя в себя, пока резко не кивнула: — Это оставляет нас с двумя охотниками, которые вид имели такой, будто узрели явившуюся Богородицу. Не говоря уже о показаниях Саммер.
Ну конечно, девчонка видела всё вживую, хотя, возможно, и не понимала, что происходит.
— Я вызвала у них временный паралич.
Страж лишь похлопала ресницами:
— Как? — спросила она с неверием. — У тебя припрятан какой-то прибор, который мы не засекли?
Я облизнула губы, и почти автоматически Реми снова всунул мне в руки чашку с шоколадом.
— Я воздействую на любую зону мозга силой мысли. — Все замерли, превратившись в статуи. — Первые разы это происходило инстинктивно и оставалось незамеченным. Я неосознанно вызывала головные боли у врачей, чтобы они оставили меня в покое, или заставляла их руки дрожать так сильно, что они не могли выполнять работу. — Избегая всех взглядов, я сделала маленький глоток. — Когда я поняла, что это делаю я, я пару раз проверила. Тут и там, выясняя, как далеко могу зайти. Скажу сразу: не слишком далеко. Это работает, только если я сначала установлю визуальный контакт, и это безумно выматывает.
— Ты и так вымотана, для начала, — вмешалась Инайя. — Твоё физическое состояние плачевно.
— О, спасибо.
Целительница цыкнула языком:
— Тебе нужны еда и отдых. Хорошая еда.
Я наклонила голову, принимая слова женщины, но ничего не сказала. Я более чем осознавала своё паршивое здоровье. Что я могла поделать? Я не вела такой образ жизни и не соблюдала диету, которые позволили бы мне выглядеть иначе.
Реми снова пододвинул мне чашку — настойчивым жестом. Его доминантные черты проявлялись во всём, что он делал, даже если он просто намеревался напоить меня, считая, что мне это нужно. Я посмотрела на него поверх фарфора, думая, что не будь мы посреди этого разговора, я вернула бы шоколад на стол.
Его глаза блеснули, и он тихонько зарычал — предостерегающий звук.
— Это как-то связано с тем, что ты способна передвигаться абсолютно бесшумно?
Я кивнула:
— Я могу воздействовать на собственный мозг, а через него — на своё тело.
У Инайи было выражение абсолютной концентрации, она взвешивала и оценивала каждое моё слово. Джунипер выглядела так, словно в неё только что ударила молния.
— Итак, ты родилась с уникальной мозговой активностью, — подытожила целительница. — К восьми годам ты уже имела иммунитет к влиянию шифтеров и видела пророческие сны, а позже поняла, что способна манипулировать чужим мозгом. И всё это — скрывая часть происходящего, проходя через постоянные тесты, пытаясь выжить с жизненной энергией на нуле и будучи спрятанной от остального общества.
— Я и сама не смогла бы лучше подытожить свою дерьмовую жизнь, да.
— Ох, милая, я не хотела…
— Всё в порядке. Это правда. — Я глубоко вдохнула. — Я решила рассказать вам всё, зная, что вы можете воспринять это по-разному. Но я хочу прояснить одно: я не причиню вам вреда. Я и представить не могла, что окажусь здесь и таким образом, но я рада, что смогла помочь, и готова сделать это снова. Я… я не чувствую верности или чего-то подобного к своему отцу и его компании.
— Меня это ничуть не удивляет, — тихонько буркнула Джунипер.
— Извините, но лично мне нужна демонстрация.
Шифтер с розовыми волосами, на котором из одежды были только джинсы, вошёл с террасы. Путём исключения, это должен был быть Фабиан. Последний член круга альфы и снова человек, чья внешность ни в малейшей степени не вяжется с тем, что любой обыватель в Орегоне думал о Чёрных Клыках.
Ковры скрадывали шаги его босых ног. Он проскользнул между мебелью ко мне. Реми поднялся на ноги.
— Не время, Фаб. Назад.
Шифтер расплылся в ослепительной улыбке — настолько красивой, что из-за неё можно было забыть, что скрывается у него под кожей. У него было точёное лицо с завлекающими бирюзовыми глазами, острой челюстью и скулами кинозвезды. Два серебряных колечка блестели на его нижней губе. Хотя он был стройнее своего альфы и Майки, он источал всё ту же угрожающую энергию, разве что приправленную…
Чем? Это вибрирующее, волнообразное излучение вокруг него…
«Ах. Суггестия».
Вот оно что. Он был доминантным морфом, склонявшимся скорее к соблазняющему спектру своего вида. Их обычно называли чармерами, и среди хищников это считалось опасной чертой, мягко говоря. Они выделяли куда более тонкие феромоны — из тех, что обволакивали тебя незаметно, пока не становилось слишком поздно. Они виртуозно умели маскироваться и прятать свой хищный оскал. Это позволяло им подбираться к более покорным существам, не заставляя тех нервничать, контролировать ситуацию по своему усмотрению и даже внушать кому угодно мысль о собственной кротости.
Ручные, как сказали бы некоторые группы.
Морфов вроде Фабиана из-за этой особенности часто выбирали спикерами стай. Они были ничуть не менее смертоносны, чем остальные их сородичи, а то и более, но умели прятать всё за красивой улыбкой. Дикость, обёрнутая в обаяние, в свою очередь маскирующееся под дипломатию.
— Она знает, что нам нужно нечто большее, чем просто слова, чтобы поверить в такую дичь. Правда ведь, Фэй? — Фабиан кружил вокруг своего альфы. Реми двигался в том же ритме, перекрывая ему путь, но у меня сложилось впечатление, что он делал это не из желания защитить меня физически. Он доверял своему кругу, так что это было скорее личным делом. — Хотя должен сказать, твой фокус мне очень понравился. Как ты это делаешь? Натренировалась засекать нас?
— Кое-кто задет за живое, — пропел Майка.
Я медленно поднялась на ноги.
— Как я и сказала, это происходит само собой. Я чувствую ту энергию, которую вы излучаете и которая отличает вас от людей или обычных животных. Если тебе от этого станет легче, твоя энергия очень специфическая.
Бирюзовые глаза вспыхнули, и он улыбнулся ещё шире:
— Да что ты говоришь. А что ты скажешь на это? — Синева застлала зрачки настолько, что они превратились в две чёрные булавочные головки.
Я лишь похлопала ресницами:
— У тебя очень красивые глаза, но я уверена, тебе часто об этом говорят.
Он прекратил воздействие золотого взгляда. Один угол его рта дёрнулся.
— Ладно. Похоже, ты и впрямь имеешь иммунитет.
Реми тяжело вздохнул:
— Тебе моих слов было мало?
— Ты всё ещё под чарами. — Он похлопал своего альфу по плечу. — Двигайся. Я хочу, чтобы она сделала со мной то же самое, что с теми охотниками, если сможет.
Реми не сдвинулся ни на сантиметр.
— Она сказала, что это её выматывает.
Настойчивость Фабиана и его явное упрямство, к моему удивлению, начинали меня забавлять.
— Я могу дать ему ту небольшую демонстрацию, которую он хочет, не слишком вымотавшись. Мне нужно только, чтобы вы гарантировали, что никто не вцепится мне в сонную артерию, когда я это сделаю.
Лицо Джунипер просияло:
— Ты заставишь его обгадиться?
Спустя пару секунд Реми сделал шаг в сторону. Он не отошёл далеко, оставаясь между своим стражем и мной.
— Какого чёрта, не вижу лучшего способа развеять все сомнения. — Он бросил на меня взгляд. — Я верю в то, что ты сказала, и в то, что ты хочешь нам помочь. Так что, пожалуйста, не выводи из строя одного из моих лучших стражей.
Фабиан фыркнул, словно сама эта мысль была абсурдной, но я понимала, насколько важен этот момент. Я ощущала, как фрустрация Майки упирается мне в спину — он был не согласен с происходящим. Доверие Чёрных Клыков не должно было даваться вот так запросто, а я появилась в их жизни при худших обстоятельствах.
И всё же Реми Каллахан не переставал протягивать мне руку снова и снова.
Я сосредоточилась на Фабиане:
— Тебе не будет больно, обещаю.
Он склонил голову, и кошачья ухмылка изогнула его губы:
— Больно, красотка? Ты понятия не имеешь, что…
Я осторожно воздействовала на его вестибулярные ядра, и эффект проявился мгновенно. Фабиан с силой зажмурился и распахнул глаза, дезориентированный, пока его внутреннее ухо внушало ему, что он падает с огромной высоты. Он боролся с острым головокружением с силой, которая меня удивила, но в итоге это ощущение сбило его с ног.
— Держите его! — воскликнула я. — Он может упасть.
Реми протянул ему руки. Фабиан опустился на одно колено, хватаясь за голову. Когда он поднял на меня взгляд, в его бирюзовых глазах больше не было и следа прежней насмешки и скепсиса.
Он был ошеломлён.
— Она поставила на колени Золотого мальчика, — пробормотала Джунипер с улыбкой. Она с бешеной скоростью зачеркала на планшете. — Манипуляция зонами мозга силой мысли. Невероятно.
Майка вскочил на ноги, а рядом с ним Инайя разглядывала всё с предельной серьёзностью. Я не знала, была ли она поражена, обеспокоена или забавлена.
Тряхнув головой несколько раз, словно пытаясь избавиться от тошнотворного головокружения, Фабиан принялся улыбаться как безумный:
— Красивая, да ещё и может раздавать пинки морфам. Мне нравится.
Реми зарычал на него:
— И кто теперь под чарами?