Реми
На основании статьи 24 Закона о совместной юрисдикции мы просим стаю Чёрный Клык передать предполагаемого нарушителя-человека, который вчера днём по ошибке пересёк вашу границу.
С уважением.
Электронное письмо лейтенанта Рида на официальную почту Чёрного Клыка
Добрый день, Коннор!
Как чудесно снова получить от тебя весточку! Как поживает Рита? А малютка Сьюзи? Что касается «предполагаемого нарушителя», который якобы случайно забрел на нашу территорию, — у меня нет абсолютно никаких сведений о подобном происшествии. Но если мы вдруг увидим в нашем лесу какого-нибудь бедного потеряшку, будь уверен, мы непременно дадим тебе знать. Целую!
Ответ СИНДЕРЫ ДАНН, официального представителя стаи Чёрный Клык
Центр был самой новой из всех наших построек. Его возвели незадолго до гибели моей матери, когда стало очевидно, что врагов у Чёрного Клыка куда больше, чем казалось со стороны.
Он стоял на приличном удалении от поселения и высился на крутом склоне глубокого ущелья. Одна сторона здания словно парила в воздухе в полусотне метров над горным перевалом, щеголяя тонированными антибликовыми стёклами и поросшими мхом каменными стенами. Другая, как и полагалось у нас, кошачьих, надёжно прятала вход от посторонних глаз и не позволяла никому — ни случайно, ни намеренно — совать нос в наши дела. Даже самым любопытным подросткам стаи.
Таким, например, как молодая пума, караулившая место, где припарковался Фабиан. Свежий горный ветерок уже донёс до меня запахи ещё нескольких членов стаи, патрулировавших свои сектора.
Когда Фэй выбралась из машины, её глаза с любопытством нашли меня. К счастью, у меня было время, чтобы привести в норму гормоны и рассудок. Всё моё существо протестовало против необходимости отдаляться от Фэй, от её запаха, от тепла её кожи. Но не сделай я этого…
Я стиснул кулаки:
— Сюда.
Вместо того чтобы пойти за мной, Фэй посмотрела прямо туда, где за нами следила пума, положив подбородок на передние лапы.
— Саммер, верно?
Зверь вздрогнул, и мгновение спустя шифтер потянулась, принимая человеческий облик. И хотя она осталась за зарослями салала, чьи тёмно-зелёные листья скрывали большую часть её обнажённого тела, у Фэй едва глаза на лоб не полезли.
— Кажется, я к этому никогда не привыкну.
— Говорят, ты знаешь, где Аманда, куда её увезли, — выпалила Саммер.
В её голосе не было враждебности, иначе я бы уже осадил её рыком, чтобы напомнить о приличиях. В ней звучало… отчаяние. И каждый из нас прекрасно понимал почему. Мой слух уловил торопливый бег второй пумы, спешившей, судя по всему, ей на выручку.
Я вздохнул:
— Возвращайся в поселение.
— Но…
Я давил на неё взглядом до тех пор, пока она не опустила голову.
— Сейчас не время. Если хочешь поговорить с ней, ты знаешь правила.
— Я не знаю, где она, но я помогу вам её найти, — с жалостью в голосе произнесла Фэй. — Обещаю тебе.
Глаза Саммер заблестели от слёз как раз в ту секунду, когда из чащи рысцой выбежал Джонни, на ходу неловко застёгивая штаны. Он сразу набросил на плечи девушки безразмерную футболку.
— Прости, альфа. Я пытался её удержать…
Я внимательно оглядел обоих. Они были ещё совсем юными, но ни один шестнадцатилетний самец не стал бы носиться за строптивой кошкой по пятам, не будь за этим чего-то большего, подталкивающего его изнутри.
— Догадываюсь. Уведи её обратно, пожалуйста.
— Конечно.
Саммер зашипела, но Джонни не разжал хватки. Случившееся в ночь на смотровой площадке могло навсегда перечеркнуть для него шанс стать воином Чёрного Клыка. Ему дали последний шанс лишь после того, как убедились: урок усвоен бесповоротно. Потребовалось несколько дней серьёзных разговоров, заботы и участия, чтобы до него дошло: он оборвал чужую жизнь, и у любого поступка всегда есть последствия.
Саммер наконец смирилась с тем, что спорить бесполезно, и торопливо спросила:
— А человеческая девушка придёт на праздник равноденствия?
Ах, чёрт, точно, равноденствие. Чёрные Клыки веками отмечали астрономические события. Для нас это были священные и важные даты, особенно для тех, кто всё ещё верил, будто звёздные духи даровали нам нашу двуединую сущность.
— Джонни, — предупреждающе прорычал я.
Парню не потребовалось дополнительных указаний. Он наклонился, закинул Саммер на плечо и скрылся в чаще. Стайка скворцов с шумом взмыла в воздух, потревоженная возмущёнными воплями девчонки.
— Фаб, сделай одолжение: проследи, чтобы эти двое не свернули с тропы и не загрызли друг друга, — бросил я.
В ответ мы услышали лишь шорох сухой листвы и ощутили лёгкую вибрацию под ногами, когда стопятидесятикилограммовая пума сорвалась на бег.
Фэй выглядела слегка развеселившейся:
— С ними явно всё в порядке. Я рада.
— Я же говорил.
— У вас все подростки такие?
— Непослушные, упрямые и сующие нос куда не просят? — Я кивнул, и мы с Джунипер выпалили в один голос: — Да.
— Как здорово.
— Ты так говоришь только потому, что не на твоих плечах лежит обязанность сохранять им жизни — даже вопреки их собственной глупости.
Она всё ещё мягко улыбалась, пока я вёл её сквозь плотные заросли, служившие естественной маскировкой для входа в Центр. Биометрический сканер мигнул, едва я протянул руку, и монолит фальшивой скалы глухо заурчал. Створка отошла в сторону, открывая тёмный коридор.
Светодиодные лампы зажигались по мере нашего продвижения, воздух становился всё более спертым и холодным. Я вёл Фэй в своё самое нелюбимое место во всем Уилламетте со странным, неприятным холодком под ложечкой. Это здание служило наглядным подтверждением всем тем жутким байкам, что ходили о хищных стаях. Здесь воплощалось всё то, чего люди боялись в нас больше всего.
Здесь правосудие не принадлежало никому, кроме Чёрного Клыка.
Фэй молча разглядывала верхний этаж, куда через расщелину проникал естественный дневной свет. Центр был строгим и предельно функциональным; никто не озаботился тем, чтобы украсить его, поскольку ни прошлый совет, ни нынешний не горели желанием проводить здесь лишнее время. Мы приходили сюда лишь тогда, когда были обязаны, и исключительно по делу. Здесь располагались небольшой рабочий кабинет, переговорная и кабинет, в котором когда-то работала моя мать и где я сам появлялся лишь по редким поводам. Стены были увешаны картами, отчётами и фотографиями, а в воздухе пахло кожаной обивкой мебели и древесной смолой.
Створки лифта разъехались после очередного считывания биометрии, и мы спустились в самую мрачную зону всего комплекса. Я внимательно следил за лицом Фэй, пока её потрясающие глаза изучали узкие коридоры, вырубленные прямо в скале и укреплённые бетоном со сталью, а также три камеры из полупрозрачного полимера с удобными стоками в полу. Особого ума не требовалось, чтобы догадаться об их назначении.
Я не уловил в ней ничего. Абсолютно ничего — и это было ненормально. Любой другой на её месте почувствовал бы хоть толику страха.
Я махнул Майке и Джунипер, веля им пройти вперёд.
— Ты в порядке?
— Да.
— Фэй.
Её ресницы дрогнули. Она посмотрела на меня с лёгким сомнением:
— Я просто вспомнила лабораторию, вот и всё.
— Всё ясно, мы уходим. — Прежде чем я успел коснуться панели вызова лифта, Фэй перехватила мою руку.
— Не в том смысле, как ты подумал. Совершенно очевидно, что вы обустроили это место не ради забавы. Никто из вас не выглядит счастливым от необходимости сюда спускаться. Тут нет кофемашины или диванов для отдыха в перерывах между пытками, и посмотри сама. — Она указала на камеру слева от нас, пустовавшую в этот момент: — Вы поставили кровать и унитаз. И здесь не пахнет… Ну…
Тронутый её словами, я сжал её ладонь в своей:
— Смертью? — Я притянул её чуть ближе к себе: — Не стану тебе врать: здесь, внизу, умирали люди. Наверное, меньше, чем рисует человеческое воображение, но куда больше, чем хотелось бы любому из нас.
— Нет. Здесь не пахнет жестокостью.
Я убрал прядь волос с её щеки, стараясь не смотреть на следы, всё ещё алевшие на её шее:
— Предпочитаю не думать о том, откуда тебе знаком этот запах.
— Суть в том, что здесь его нет. Пойдём.
Майка стоял у дверей допросной, скрестив руки на груди и прислонившись спиной к стене. Он крайне редко участвовал в подобных мероприятиях, и на то была веская причина. Натянутая струна, удерживавшая его самообладание, была слишком тонкой и хрупкой — готовой лопнуть в любой миг. Его пума всегда находилась чересчур близко к дикой, первобытной грани.
Джунипер театральным жестом распахнула дверь:
— Всецело в твоём распоряжении, — бросила она Фэй. — Я установила их личности, и мы вывернули наизнанку всю их подноготную в надежде найти хоть что-то, связывающее их с Black Edge или хотя бы с фирмами твоего отца. Ничего нет: ни в официальных досье, ни в их домах.
— Ни один рядовой наёмник не должен иметь прямой связи с лабораторией, — подтвердила Фэй. — Те, кто работают снаружи, не знают её координат, а большинство тех, кто трудится внутри, там же и живут во избежание утечек. Лишь у некоторых сотрудников вроде доктора Драммонда есть семьи и право изредка выходить наружу. Но, насколько мне известно, именно из-за этого за ними круглосуточно следят и держат под постоянной угрозой.
Джунипер шумно выдохнула:
— Так я и думала. Эти двое числились сотрудниками в фирмах-однодневках. Но я не сдамся! Кто-то обязан что-то знать, или оступиться, или однажды напиться в каком-нибудь чёртовом баре и сболтнуть лишнего. — Она в досаде провела ладонями по лицу. — Мне жутко интересно: что именно ты собираешься с ними сделать?
— Я изучила материалы по сывороткам правды времён Второй мировой и Холодной войны. Да, я знаю, их реальная эффективность научно не доказана, но сама химико-биологическая основа натолкнула меня на мысль.
— Смотрю, ты пустила в ход выданный мной планшет.
Я скрестил руки на груди:
— Ты дала ей планшет?
Планшеты были нашей собственной версией устройств с сенсорными экранами. Чтобы исключить любые утечки данных и попытки взлома со стороны людей, вся техника Чёрных Клыков разрабатывалась исключительно для нас. С Джунипер во главе этого отдела стая за последние годы совершила колоссальный технологический скачок.
Обе девушки посмотрели на меня одновременно.
— На какой планете ты вообще живёшь? Я несу прогресс в массы, — фыркнула Джун. — Мне нужно было оперативно получать любые данные о лаборатории, какие только придут ей в голову, чтобы сразу загружать их в алгоритм. Так каждая её зацепка позволяет отсекать или добавлять возможные координаты без потери драгоценных секунд.
Я подавил довольную улыбку. Я знал, что Джунипер меньше всех сможет удержаться от того, чтобы не сойтись с Фэй поближе. Оставив позади начальную подозрительность, её любопытная натура просто не могла пройти мимо столь интригующей головоломки. И если она доверила ей один из своих драгоценных планшетов, это означало лишь одно: она искренне хотела расположить её к себе и помочь.
Фэй развела ладони в воздухе, словно удерживая невидимый шар:
— Я попробую применить комбинацию воздействий, которая должна снять внутренние барьеры, усилить чувство эйфории и сделать их внушаемыми. Для этого потребуется задействовать префронтальную кору, гиппокамп и миндалевидное тело, — пояснила она, загибая пальцы на названиях областей мозга. — Должна сразу предупредить: я пробую подобное впервые. Возможно, это вообще не сработает или скорее причинит им лишнюю боль. В таких вещах я… новичок.
Джунипер расплылась в улыбке:
— Уж точно будешь не менее любезной, чем я, в этом я тебе клянусь. Идём, мне не терпится снова увидеть тебя в деле. Не против, если я буду всё конспектировать?
— Конечно.
Охотники — человеческие мужчина и женщина лет сорока — сидели за стальным столом. Они напряглись, стоило двери открыться, но судорожно сглотнули ком в горле при виде Джунипер, своего официального тюремщика.
— И снова здравствуйте, — осклабилась моя стражница.
Они мазнули взглядом по Фэй и, поняв, что перед ними обычный человек, снова переключили всё внимание на нас. Они полагали, что единственная угроза в этой комнате исходит от шифтеров.
«Наивные».
Они сидели в той же одежде, что и в ночь нападения, и выглядели не лучшим образом. Осунувшиеся, измотанные — они прекрасно понимали, что живыми отсюда не выйдут. Нельзя сказать, будто они наслаждались жизнью, но мы регулярно кормили их, чтобы они не отключились во время допросов. К несчастью, их преданность нанимателю оказалась на редкость стойкой.
И даже запой они соловьями, нам стоило бы огромных трудов использовать их признания в качестве официальных улик. Человеческие суды и слушать бы нас не стали, поскольку большинство из них считало наши законы и методы «параллельным правосудием».
Этот шлейф расизма и косности тянулся за нами ещё с семидесятых годов. Люди всегда требовали для себя права вторгаться на наши территории, если один из их соплеменников совершал здесь преступление. Они требовали возможности защищать его, зачитывать ему права и судить по законам людей. Они заявляли, что существует риск произвола, оставь они правосудие в наших руках.
При этом они ни на секунду не допускали мысли, что это правило должно работать и в обратную сторону. Что мы имеем точно такое же право действовать на их территориях по своим собственным законам, если пострадал кто-то из наших сородичей.
Именно поэтому моей матери всадили пулю в голову, и ни один из причастных чиновников даже глазом не моргнул. Для них было в порядке вещей, когда человек убивал морфа, заявлял о самообороне без единого доказательства, и никто не нёс за это наказания.
Самка ягуара всего лишь отправилась на поиски своего непослушного детёныша, но, поскольку люди видели в нас исключительно диких зверей, для них было абсолютно естественно оставить детёныша сиротой. Случись подобное наоборот — зайди человеческая женщина на нашу территорию в поисках своего ребёнка, — от нас потребовали бы сначала задавать вопросы, а не стрелять на поражение. Потребовали бы оказать помощь матери и дитя и бережно вернуть их домой. Поступи мы иначе — нас тут же заклеймили бы зверьми.
А люди? Бедняжки, они ведь просто защищались. Не говоря уже о той безупречной неприкосновенности, которую Валентину Коваленко обеспечивала его колоссальная сеть связей.
Я выдвинул стул для Фэй и встал прямо за её спиной:
— Одно лишнее движение — и вы трупы. Но если вы хотя бы попытаетесь коснуться её, боюсь, я не буду столь милосерден. В таком случае быстрая смерть покажется вам предельным пределом мечтаний. — Я позволил первобытной ярости зверя открыто зажечься в моих глазах: — Помните: сюда никто не придёт вам на помощь и никто не явится собирать ваши останки.
Ни один из них не ответил, оцепенело замерев на месте.
Джунипер несколько раз коснулась экрана своего планшета:
— Когда будешь готова, Фэй.
Как и в прошлый раз, когда она пустила в ход свою способность, мы ничего не почувствовали. В воздухе не вспыхнула волна энергии, её глаза не засветились, а фигуру не окутало сияющее марево. В отличие от кино, дары Фэй оставались невидимыми и неосязаемыми.
И именно это, на мой взгляд, делало их в разы опаснее.
Мы поняли, в какую именно секунду она взялась за охотников, лишь потому, что оба пленника внезапно одеревенели. Их дыхание сделалось прерывистым и поверхностным, а внешние проявления были минимальны: частое моргание, едва заметный нервный тик на щеке.
— Кажется, я зацепила их, — произнесла Фэй. Она спокойно сидела, сложив руки на коленях, и всего лишь смотрела на них.
Это выглядело… невероятно.
Джунипер упёрла планшет в бедро:
— Отлично, начнём с азов. Вы работаете на Black Edge?
Прямое упоминание названия, которого никто не должен был знать, заставило их запаниковать. Они сопротивлялись изо всех сил, но этой борьбы хватило лишь на несколько секунд, за которые пленники едва не посинели от удушья.
Фэй едва заметно моргнула, и мужчина зашёлся яростным кашлем:
— Да, — выплюнул он слово, словно был не в силах удержать его внутри.
— Приказы вам отдаёт доктор Равена Моро?
Одеревеневший кивок. Женщина напротив не шевелила ни единым мускулом, и, продолжайся это дальше, в её мозгу лопнула бы какая-нибудь артерия, оборвав жизнь на месте. Поэтому я издал низкий, успокаивающий рык, вынуждая её разрываться между силой Фэй и моей собственной волей.
— Кто стоит над доктором Моро?
— Мы… мы не знаем.
Джунипер усмехнулась:
— Бросьте, ребятки, вы не можете быть настолько тупыми, чтобы ввязаться в столь грязное дерьмо и не знать, кто на самом деле платит вам жалованье. Повторяю вопрос: кто руководит Black Edge?
— Ра… Равена Моро.
Мы с Джун переглянулись. Было ясно как день: охотники не владели всей картиной и ничего не знали о причастности Валентина Коваленко. В этом был смысл. Знай имя главного босса любая мелкая сошка, риск предательства возрастал бы в разы.
Я наклонился к Фэй, чтобы прошептать ей на ухо:
— Ты как, в порядке?
По её плечам пробежала лёгкая дрожь:
— Да. Ни слабости, ни тошноты. Продолжайте.
Джунипер безжалостно сыпала вопросами дальше:
— Куда вы увозите схваченных шифтеров?
— Мы не… Мы не знаем этого места. Мы просто посредники. Наша задача… только отлов.
— Кому вы их тогда передаёте?
— Точка передачи меняется… каждый раз другая. Её знает только водитель, а на этом месте… Никто долго не задерживается.
Я потёр подбородок костяшками пальцев. Система была выстроена на редкость сложно, чему, впрочем, удивляться не приходилось. Иначе они не смогли бы оставаться в тени столь долгие годы.
— Назови предыдущие точки передачи.
Мужчина принялся невнятно бормотать адреса, порой обрывочные. Некоторые места были мне знакомы — сплошь глухие углы, где никто не обратил бы внимания на подозрительную возню, вроде промзон или старых лесопилок.
Глаза женщины к этому моменту уже налились кровью. До сих пор она не проронила ни единого слова.
— Зачем вы вообще полезли в такое пекло? Вы должны были понимать, что стаи вроде нашей — не самая лёгкая добыча, и если всё пойдёт прахом, вы закончите ровно так, как сидите сейчас.
Фэй перевела пристальный взгляд на женщину, и та наконец сломалась.
— Мы даём вам… смысл для существования, — прохрипела она, буквально захлёбываясь ненавистью. — Вы выродки. Нам нужно знать, что вы прячете, какие ещё трюки приберегли… на тот день, когда решите, что вам… вам стало мало ваших лесов. Вас вообще не должно существовать. Посмотрите на себя… Вы думали, мы будем сидеть сложа руки, пока вы… вытираете об нас ноги? — Она жутко осклабилась, и с её губ сорвались нити слюны пополам с кровью: — Твари, которые попадают в лабораторию… выходят оттуда только одним путём.
Я начисто проигнорировал её жалкую попытку спровоцировать нас и лишь холодно улыбнулся в ответ:
— Какая жалость, что ты всего лишь пешка и на самом деле ни черта не знаешь, верно? А что насчёт тебя? — повернулся я к мужчине. — Что Моро собирается делать со всеми теми трюками, которые, как вы думаете, мы прячем?
— Я н-не знаю… Я слышал только слухи… — Едва он начал говорить, женщина с видимым трудом потянулась и сжала ладонь напарника. Я не стал ей мешать: это всё равно не помешало бы мужику выложить всю известную ему правду. — Говорят, мы сможем освободиться от вашего влияния. От… от золотого взгляда. И…
Он запнулся, и Фэй чуть опустила подбородок. Судорожно всхлипнув, мужчина окончательно сдался:
— Вроде как они создадут оружие. Хотят уравнять шансы. В Портленде…
Я подался вперёд, опершись бедром о плечо Фэй:
— Что там, в Портленде?
— Слушок прошёл. Про шифтера-сову, который угодил в экспериментальный капкан… И там была, ну, короче… Настоящая бойня. Наполовину человек, наполовину птица, кровища повсюду… так и не смог завершить превращение ни в одну из форм.
От этих слов у меня похолодела проклятая кровь в жилах. Из коридора донёсся утробный рык Майки. Неужели они нашли способ блокировать трансформацию? Запирать нас на полпути между телами?
Джунипер кашлянула. Когда она заговорила, в её голосе звенел неприкрытый шок:
— Надо прервать допрос. Они на пределе.
Внезапно мужчина издал влажный клокочущий звук, и его голова безжизненно мотнулась вперёд. Дрожь женщины усилилась, мгновенно перерастая в конвульсии.
Я рывком поднял Фэй на ноги:
— Хватит, цветочек. Они сейчас кончатся.
— Это не я.
Спустя десять секунд оба человека были мертвы. У неё глаза едва не вылезли из орбит, шеи у обоих раздулись от страшного отёка, а в воздухе повис отчётливый запах палёного мяса.
— Какого чёрта здесь произошло? — рявкнул ворвавшийся в комнату Майка.
Фэй устало потёрла лоб, ничуть не впечатлённая столь жуткой сценой гибели на своих глазах. Джунипер торопливо осмотрела тела. Разняв намертво стиснутые руки мертвецов, она глухо выругалась. На ладонях обоих темнели глубокие химические ожоги, а из расплавившейся кожи стражница извлекла крошечные тёмные крупицы.
— Микрокапсулы с твёрдым нитратом. — Джунипер шумно втянула воздух носом. — В специальной оболочке, чтобы мы не почуяли химию. Вот почему они так трогательно держались за ручки: активировали капсулы теплом тел.
— Не думаю, что мы смогли бы вытянуть из них больше, — прорычал я, мрачно разглядывая трупы. — Между этой пехотой и лабораторией наверняка возведено несколько непробиваемых уровней защиты. Но теперь мы знаем кое-что важное.
— Оружие, — тихо произнесла Фэй. — Вот чем они занимаются на минус шестом этаже.