Фэй
Пробки на трассе 99-W из-за осеннего равноденствия стаи Чёрный Клык
В очередной раз празднование крупнейшей в стране стаи пум временно парализовало движение на дорогах. Тысячи любопытных стекаются к смотровым площадкам и возвышенностям, чтобы увидеть и сфотографировать ежегодный запуск фонариков.
Власти призывают к спокойствию и осторожности.
Они стремятся избежать повторения прошлогоднего инцидента, когда вышедшая на пенсию женщина оказалась в отделении скорой помощи, сорвавшись с обрыва в попытке поймать один из фонариков.
Местные новости Корваллиса
Джунипер привычным движением кисти заглушила мотор:
— Обычные в таких случаях предупреждения: наши детёныши и вправду кусаются; разрешается слегка стряхнуть ногой, если прихватят слишком сильно, или взять за шкирку. Вот так. — Она наглядно продемонстрировала приём, безжалостно оттянув кожу на собственной шее сзади. — Тебя будут много обнюхивать, а о понятии личного пространства мы особо не печёмся, так что не стесняйся и выдавай жирное «нет», если почувствуешь, что тебе не продохнуть. И тебе начнут задавать кучу самых разных вопросов — особенно о твоих силах, — но я уверена, ты уже прекрасно знаешь, что можно говорить, а что нет.
Я заворожённо смотрела на толпу шифтеров, собравшихся на площади Атриума — комплекса общественных зданий поселения, — но всё же кивнула:
— Ни слова о Black Edge и нашей операции, я просто несчастная бедная смертная, которую вы приютили из чистого великодушия.
— Кто заставил тебя зазубрить эту чушь? Майка? — Джунипер отмахнулась. — Для них ты настоящая героиня. Саммер уже растрезвонила по всей округе о том, что ты сотворила на смотровой площадке, да и о том, как ты уложила на колени Золотого мальчика, они каким-то макаром тоже проведали.
— Каким-то макаром?
Она невинно захлопала ресницами:
— Сплошь и рядом такое. Мы, кошки, жуткие сплетницы. Ну что, готова?
Готова ли я к тому, чтобы моё первое официальное появление перед стаей Чёрный Клык пришлось на самый разгар осеннего равноденствия — одного из их главных праздников?
— Конечно.
Едва я вышла из машины, мне в лицо ударил ледяной воздух. С заходом солнца температура в Уилламетте резко падала, особенно в эти последние дни. У Чёрных Клыков осеннее равноденствие наступало чуть позже, чем по человеческому календарю, уже глубоко в октябре. Какое счастье, что запасы одолженной одежды здесь казались бесконечными. Джунипер предлагала заказать мне гардероб в интернете, но от одной мысли об этом мне делалось неловко. У меня не было ни цента, чтобы расплатиться с ними, и чутье подсказывало, что денег они от меня всё равно не возьмут.
Чем ближе мы подходили к гудящей толпе, тем отчаяннее колотилось сердце. Морфы бродили повсюду: одни шли навстречу, другие, как и мы, только прибывали. Все они то и дело бросали на меня взгляды, и я не могла припомнить ни единого дня в жизни, когда вокруг меня находилось столько живых существ. Столько пульсирующей энергии. Несмолкаемый гул голосов, выкрики, раскатистый смех и даже чей-то далёкий смачный рык.
Джунипер тихо произнесла:
— Никогда не бывала в такой толпе, да?
Я лишь покачала головой.
Она не стала расспрашивать дальше или сыпать дежурным сочувствием, лишь бросила:
— Здесь у тебя будет шанс попробовать. — Заметив, как я непонимающе нахмурилась, она добавила: — Проверить, каково это — быть среди людей. Привыкнуть, если захочешь.
Я была совершенно не готова заглядывать в столь далёкое будущее, когда в настоящем всё стояло вверх дном, поэтому просто сменила тему:
— Что слышно от Фабиана?
Она показала рацию, торчавшую из кармана штанов:
— Всё путём. Не переживай, наш Золотой мальчик словно рождён для подобных вылазок. К тому моменту, когда они очухаются и сообразят, что произошло, он уже будет за много миль оттуда. — Она улыбнулась мне: — Он успеет аккурат к началу обрядов.
Я очень на это надеялась. И Реми, и Майка оставались в доме, держа руку на пульсе на случай малейшей накладки, но оба выглядели на редкость невозмутимыми. Фабиану требовалось всего лишь покрутиться вокруг «Хана», чтобы взвыли датчики сигнализации и мой отец со своими цепными псами поверили, будто Чёрный Клык проводит разведку. Это был самый естественный ход перед «настоящей» облавой. К тому же это гарантировало, что, когда мы заявимся туда сами, нас уже будет поджидать группа захвата.
Я прекрасно знала: там окажутся не только рядовые охотники. Иван ни за что не упустит такое зрелище, да и отец лично настоит на том, чтобы его собственный секретарь скрутил меня и доставил прямо к нему.
Я силой выкинула образ Ивана и его татуировку из головы. Мне не хотелось думать о нём прямо сейчас. Понервничать я ещё успею, когда придёт время.
Первым шифтером, преградившим нам путь с явным намерением завязать разговор, оказалась Саммер.
Саммер в двойном экземпляре.
— С праздником равноденствия! — Та, что была с распущенными волосами, робко улыбнулась мне.
Рядом с ней девушка с заплетёнными косами звонко хихикнула:
— Я вспоминаю о том, что мы близняшки, только когда мы знакомимся с новенькими и на нас пялятся вот с таким лицом.
Я ошарашенно переводила взгляд с одной сестры на другую, пока не начала замечать едва уловимые различия. Не говоря уже об их энергии, вибрировавшей совершенно по-разному. Саммер была прирождённым доминантом: от неё исходили мощные, напористые импульсы, бившие по коже, словно жгучая пыльца. Её сестру-близнеца окружало мягкое, сияющее марево, которое не выплёскивалось наружу, а будто аккумулировало силу и бережно концентрировало её внутри.
Доминант и опекун, делившие одну утробу. Даже не зная почти ничего о беременности шифтеров, я понимала: передо мной редчайшее исключение.
— Невероятно, — прошептала я.
Близняшка улыбнулась ещё шире:
— Правда здорово? Я Нун, и я собираюсь… — в долю секунды она бросилась ко мне, обдав волной восхитительного аромата бергамота, — обнять тебя. Спасибо, что спасла мою сестру.
Я неловко похлопала её по спине:
— Не стоит… пустое.
— Ты шутишь?! — взвизгнула девчонка мне прямо на ухо, а затем отстранилась: — Погоди, вот познакомишься с нашими родителями! Они приготовили для тебя фонарик.
— О…
С Джунипер в роли телохранительницы близняшки утащили меня в самую гущу праздника. Запевалой была Нун — весёлая, неутомимая, твёрдо намеренная посвятить меня во все тонкости торжества и перезнакомить с каждым, кто подвернётся на пути. Саммер лишь изредка подавала голос, но…
Я успела узнать её через то неотвязное видение. Я чувствовала её силу, её отчаянную жажду жить, свирепость, переплетённую с ужасом, и бешеную прыть в ногах, пока она бежала и бежала, стремясь вернуться к своей стае и семье. Эта притихшая, замкнувшаяся в себе девушка мало походила на ту, что была на смотровой площадке.
Она изменилась.
Я перезнакомилась с большей частью детёнышей Чёрного Клыка (если не со всеми поголовно). Они сновали вокруг меня как в человеческом облике, так и в пушистых шкурках. И Джунипер оказалась права: они действительно кусались. Судя по всему, впиться зубами в одолженные мне ботинки и потереться усами о щиколотки было их способом сказать: «Привет, добро пожаловать!». И хотя парочка малышей нечаянно оцарапала мне кожу клыками, прогнать их у меня рука не поднялась. Я лишь с улыбкой сносила эти уколы.
Атриум и главная площадь щеголяли прекраснейшими красками осени. Вокруг стояли фигурки, низкие столики и колонны из обсидиана; на ветру колыхались скатерти и ленты цвета мха и нефрита; над головами натягивались кожаные сети, в которые искусно вплели сухие листья, каштаны, маки и гирлянды. Знак Чёрного Клыка красовался повсюду: вырезанный на дверях зданий, выложенный в причудливой мозаике из камня и дерева под ногами, вытатуированный на обнажённой коже многих сородичей, оттиснутый на глиняной посуде на столах с угощениями.
Сбоку, зажатая между тренировочным центром и главным залом, высилась своего рода сцена. Провода и динамики змеились вокруг деревянных пней под сенью пихты, увешанной фонариками, похожими на тыковки и виноградные гроздья.
— Позже я буду играть, — объявила Нун. — И клянусь духами: ни один привередливый кот больше не посмеет вякнуть, будто я травмирую его барабанные перепонки.
В её голосе угроза мешалась с обещанием.
Высокий черноволосый парень протянул мне глиняную кружку с горячим медовым взваром. Это была уже шестая за вечер, но, узнав его, я не отказалась:
— Привет, Джонни, — поздоровалась я. — Как ты?
Я знала, что он всего на год старше близняшек, но из-за мощного телосложения парень выглядел намного взрослее. Инайя объясняла мне, что в нём заложены черты альфы, а для таких раннее и бурное развитие — обычное дело.
Он бросил на меня смущённый взгляд, в котором наконец проглянули его настоящие шестнадцать лет:
— С праздником равноденствия, Фэй. Мне всё не выпадало случая поблагодарить тебя. И извиниться. В ту ночь я был сам не свой и, кажется, толкнул тебя…
— О нет, прошу. Не стоит.
Он нахмурился, словно не понимая:
— Ты спасла нам жизнь. Ещё как стоит.
Я прикусила губу. Неужели ко мне теперь подойдёт абсолютно вся стая?
— В таком случае я принимаю твои слова. И благодарность, и извинения.
— Значит… это правда? Ты здесь, чтобы помочь нам выяснить, что происходит и где Аманда?
Мне безумно хотелось хоть как-то обнадёжить его. Саммер в паре шагов от нас ловила каждое наше слово.
— Я сделаю всё, что в моих силах, — пообещала я.
Было видно, что он хочет добавить что-то ещё, но парень лишь коротко кивнул. Затем повернулся и строго зыркнул на кучку ровесников, которые не переставали подавать ему знаки за спиной. Его чуткий кошачий слух наверняка разбирал их приглушённое шушуканье.
— Что там такое? — спросила я.
— Да сплетники пустоголовые. До нас дошли слухи о тебе и твоих силах… Ну и, в общем, — он широко улыбнулся, — о том, что ты сделала со стражем Мендосой.
Я перевела дух:
— Ох…
Голос Джунипер громом прогремел над моим ухом:
— Я же говорила! — Она выразительно махнула рукой в сторону подростков: — А ну брысь по местам! Дакс, тащи сюда этот стакан, я понюхаю! Если хоть кого-то поймаю у стола со спиртным — руки отвалятся драить зацепы на скалодроме!
Молодёжь дружно загалдела:
— Да ладно тебе, Джун…
— Остынь, праздник же!
— Мне родители разрешили!
Дав понять, что жалобными стонами её не пронять, Джунипер решительно двинулась на них, и компания с воплями рассыпалась во все стороны. Джонни покачал головой:
— Идиоты. Если ей придётся за ними бегать, будет только хуже. — Затем он повернулся к Саммер: — Ты в порядке?
Девушка несколько раз моргнула, выныривая из оцепенения:
— Да, конечно.
— У меня… есть для тебя фонарик.
Саммер лишь молча уставилась на него, и Джонни занервничал. Он неловко почесал затылок:
— Ради Аманды. Чтобы духи помогли нам её отыскать.
Она рассеянно коснулась рёбер:
— Не думаю, что духи способны хоть чем-то помочь.
Джонни сжал челюсти так, что вздулись желваки, и я почувствовала: между ними происходит куда больше, чем видно со стороны. Но тут подскочила Нун в сопровождении группы пожилых шифтеров, которые, по её словам, горели желанием со мной познакомиться.
— Это старейшины. Не бойся, у нас это уважительный титул, а не обзывательство. Самые мудрые и опытные среди Чёрных Клыков. Кроме бабушки, — она указала на седовласую женщину в потрясающем гранатовом платье. — Бабуля у нас с лёгким приветом.
За это заявление Нун тут же схлопотала несколько подзатыльников и щипков. В итоге меня принялись внимательно разглядывать создания, чья внутренняя энергия была настолько плотной, богатой и насыщенной, что даже холод, пробиравший до костей, отступил.
Ночь брала своё, и я окончательно растворилась в этой огромной семье: Нун повисла у меня на руке, Джунипер покатывалась со смеху над анекдотом про медведя, волка и выдру, зашедших в бар (рассказанным Лэндоном, так что анекдотом это могло и не быть), а Саммер безостановочно подкладывала еду на глиняную тарелку, неведомо как оказавшуюся в моих руках. Желудёвого хлеба, печёных кореньев, яблочных тарталеток и шашлычков из кабанятины мне хватило бы до конца дней.
К счастью, у меня объявились тайные и молчаливые союзники. Ловкие детские ручонки и когтистые лапки то и дело таскали всё, что сгружала мне Саммер.
В какой-то момент Джунипер шепнула мне на ухо:
— Всё прошло чисто. Фаб вернулся.
Я шумно выдохнула ком воздуха, застрявший в груди на весь день. Теперь я наконец смогла полностью включиться в окружающий разговор. Никто не стеснялся говорить при мне. Я вспомнила байки о патологической замкнутости Чёрных Клыков и шифтеров в целом. О том, как сильно они на самом деле стремились к интеграции с людьми (лучшим доказательством служило то, что их дети учились в обычной смешанной школе), и о том, как яростно при этом оберегали свой закрытый мирок.
Казалось, я перескочила сразу через несколько ступеней доверия лишь благодаря тому, что случилось с Саммер. Этот случай вкупе с непреклонным решением альфы поселить меня в собственном доме запал в душу каждому из них. Да и появление на празднике под руку с Джунипер стало для сородичей ещё одним негласным знаком: мне можно верить.
От этого я почувствовала себя… по-настоящему счастливой.
Болтая с Джунипер и двумя её подругами, Лией и Марибель, я улучила момент, чтобы спросить.
— Кто-нибудь знает, что случилось с ухом Реми?
Все трое уставились на меня с одинаково отсутствующим выражением лиц.
— Пытался перемахнуть через забор и напоролся на колючую проволоку, — выдала Лия.
— Аккурат в тот момент, когда спасал детёныша енота из пасти койота, — подхватила Марибель.
Замечательно. В этой стае водилось бесконечное число сказочников, и по какой-то неведомой причине у каждого была припасена своя версия о порванном ухе Реми Каллахана.
— Спасибо, очень помогли, — вздохнула я.
Джунипер подмигнула мне, а Лия поспешила сменить тему:
— Видели лицо Куинна, когда появилась Мара?
Джунипер покатилась со смеху:
— Он и сам от себя такого не ожидал. Даю им максимум времени до конца подношений, а потом они смоются. — Она повернулась ко мне: — В дни равноденствий ухаживающие друг за другом пары обычно стараются закрепить свой статус. Если самец преподнес подарок — скажем, предмет одежды, — и самка приходит в нём на праздник, он наконец понимает: она благосклонна. Или наоборот. Вот и наши стражи, Мара и Куинн, как раз из таких.
Марибель с жаром закивала:
— Они годами кружат вокруг да около: то да, то нет. Когда оба доминанты, брачный танец превращается в головоломку. Кому-то из двоих нужно уступить, понимаешь?
Я кивнула, хотя уловила лишь самую суть: если оба шифтера обладают одинаково сильным инстинктом доминирования, каждый хочет завоевывать и соблазнять сам, а не подчиняться чужой воле.
Джунипер с дьявольским видом потерла ладони:
— Наконец-то на советах перестанет так разить. От Куинна фонило как от ароматической бомбы каждый раз, когда Мара входила в комнату.
Лия вздохнула:
— И не говори. Слава духам, запах у него приятный, а не то хоть вешайся…
Едва разговор грозил стать куда интереснее — Джунипер как раз обронила слово «спикулы», — как над поляной разнёсся пронзительный, режущий уши скрежет микрофона. Вслед за ним прокатилась волна возмущенного ропота.
— Простите! — донесся со сцены голос Нун. — Пап, от твоей настройки звука плакать хочется! Саммер, вернись на место! Всех с праздником осеннего равноденствия! В этом году я исполню своё любимое произведение Баха. Как обычно: тому, кто первым угадает название, подарю месяц бесплатных услуг няни. А теперь тихо!
Поразительнее всего было то, что пятнадцатилетней девчонке удалось разом заставить замолчать сотни подвыпивших шифтеров, которые секунду назад шумели на всю округу.
Сыграла она на удивление хорошо. Я прикрыла глаза, наслаждаясь глубокой мелодией — чистой, текучей и светлой. Я обожала эту прелюдию и танцевала под неё сотни раз. Пусть техника Нун пока оставляла желать лучшего, на виолончели она играла с неподдельной страстью и самоотдачей.
Когда смолкли последние звуки, поляна взорвалась теплыми аплодисментами. В первых рядах кто-то выкрикнул шутку, которую мои человеческие уши разобрать не смогли, но многие зашлись смехом, а Нун озорно показала язык.
Мне отчаянно хотелось, чтобы Джунипер продолжила прерванную тему. Кошачьи морфы интриговали меня всегда, а уж вопрос о спикулах был настолько щекотливым, что в телевизионных передачах эти подробности безбожно цензурировали. С какого перепугу вокруг сексуальной жизни шифтеров вообще развели столько тайн? Вряд ли там было нечто из ряда вон выходящее. Десятки тысяч людей без проблем образовывали пары с самыми разными морфами. Да, у них имелись свои анатомические нюансы, но всё же…
В воздухе возникло странное колебание как раз в тот миг, когда я сделала очередной глоток взвара. Несмотря на круговерть десятков самых разных аур, одна вдруг властно подмяла под себя все остальные. Более чистая, дикая и сокрушительная, чем любая другая.
— Альфа! — крикнул кто-то из толпы.
Людское море всколыхнулось. Все головы разом повернулись в одну сторону. Со своим скромным ростом среди этих великанов я не видела ровным счётом ничего. Но я всем естеством чувствовала, как он приближается, и слышала поздравления и десятки вопросов, сыпавшихся на него со всех сторон.
В какой-то момент он показался метрах в десяти от нас. Майка и Фабиан прикрывали его с флангов, пока сам он щедро одаривал сородичей улыбками. Многие бросались его обнимать, а к его ногам гроздьями прицепились пусята. И именно тогда, глядя на него со стороны благодаря своему поломанному мозгу, я осознала самое главное об этой стае: Реми Каллахан был живым ядром всей энергии Чёрного Клыка.
Казалось бы, очевидная истина — особенно сейчас, когда я видела всё своими глазами, — но прежде я даже не задумывалась, какую колоссальную ношу взваливает на свои плечи альфа. Он превосходил остальных не просто физической силой и звериной доминантностью. В нём присутствовало нечто большее — в самой его душе (или духе, как сказали бы они), — что связывало его с каждым членом общины. От несмышленых малышей до убелённых сединами старейшин.
И эта связь работала в обе стороны. Реми принимал от них ровно столько же, сколько отдавал сам. С каждым сородичем, касавшимся его — будь то ладонь на его бритом затылке, прикосновение лбом ко лбу или возня пусят у его шеи, — их энергии сливались воедино, обмениваясь чем-то. Чем-то невидимым, не поддающимся словам, что витало в воздухе праздничной ночи вместе с пряным запахом палой листвы, гирляндами и серебром луны.
То были вовсе не досужие байки и не легенды. В самой природе шифтеров таилось нечто поистине волшебное, не укладывавшееся ни в какую земную логику.
Один этот образ обратил меня в их веру.
У меня вырвался прерывистый вздох, и зелёные глаза Реми мгновенно нашли меня в толпе. Он как раз обменивался рукопожатиями со взрослыми самцами, но чуть склонил голову в мою сторону. Ловя на себе десятки любопытных взглядов, я неловко помахала ему рукой:
— С праздником равноденствия, — беззвучно одними губами произнесла я, приподнимая тарелку с горой еды на семерых.
Его губы тронула мимолётная усмешка, от которой сердце у меня сорвалось вскачь.
«Ну почему он настолько красивый? Чёрт».
Толпа колыхнулась, и он скрылся из виду.
Все последующие часы мне удавалось выхватить лишь его бритый затылок, руку (готовую поклясться, его собственную) да раскатистый смех, перекрывавший музыку. Было ясно как день: подобные стайные торжества для него оставались тяжёлой работой. Наверняка при его вечной занятости многие сородичи лишь в такие редкие дни могли подойти, поговорить с ним, увидеть вблизи и просто пообщаться.
— Это вообще нормально? — не выдержала я, обратившись к Джунипер.
— Что именно?
Я кивнула на плотное кольцо шифтеров вокруг Реми.
— А… Ну да. В Чёрном Клыке около четырёх тысяч членов, хотя далеко не все живут в поселении. Многие разъехались по другим штатам по личным причинам. Да, цифра внушительная. — Стражница улыбнулась моему ошарашенному лицу. — И он стоит на вершине всего этого.
Матерь… божья.
— Это же уму непостижимо, — прошептала я. Меня словно ледяной водой окатило; груз этого осознания обрушился на голову, будто увесистая праздничная пиньята. — Нет, я понимаю, он наверняка многое делегирует. У него есть вы, его ближний круг, официальный представитель стаи, целительница и всё такое…
— Ну да. — Джунипер почему-то сморщила свой курносый носик. Точь-в-точь такой же, как у Саммер и Нун: похоже, фамильная черта Беккеров. — Вот только, по правде говоря, он взваливает на себя куда больше, чем положено вожаку. Намного, намного больше.
Казалось, её саму только что осенило. Она продолжала буравить карими глазами далёкую фигуру Реми, затерянную среди соплеменников, а я лишь подумала, насколько это сходится с тем, что я видела сама. За то недолгое время, что я провела здесь, мне стало предельно ясно, какой чудовищный пласт ежедневных забот волочёт на себе Реми Каллахан.
В голове всплыл дурацкий вопрос:
— А у него бывают выходные?
Джунипер растерянно моргнула:
— Нет.
— Вообще? — Это казалось полнейшей дикостью. Даже на самой изнурительной работе людям полагались отгулы и отпуска. Долгие дни, когда можно просто выдохнуть и забыть обо всём. — Совсем-совсем никогда?
— С тех самых пор, как принял пост альфы. — И словно защищаясь от неловкости, которую вызвала у неё эта мысль, она добавила: — Он никогда не говорил, что они ему нужны.
— Может, дело не в том, чтобы он сам об этом просил?
Она посмотрела на меня с такой немой укоризной, что я тут же пожалела о сорвавшихся словах. Да что я вообще смыслю в управлении столь огромными и могущественными стаями? Разумеется, выкроить отпуск в таком положении — задача за гранью возможного.
— Прости, это не моё де…
— Ты права, — отрезала она. На её лице появилось решительное выражение, повергшее меня в ещё больший тупик. Она выпрямилась, расправила плечи и всучила мне свой кубок: — Подержи. Сплавь первому попавшемуся взрослому.
Затем она решительно двинулась сквозь толпу пум, и я тут же потеряла её из виду. Я осталась стоять столбом, толком не понимая, что только что произошло, с двумя кубками медового взвара в руках, которые у меня благополучно умыкнули спустя пару секунд.