Фэй
Если опасаешься волков — прикрывай спину. Если кошачьих — смотри вверх. А с медведями можешь не переживать: вряд ли ты их заинтересуешь.
Народные поверья
Когда я сняла беспроводные наушники, было половина девятого вечера, а танцевала я уже больше десяти часов без перерыва.
Бёдра горели, суставы вопили, требуя отдыха, но это было хорошо.
Значит, я дошла до предела.
Я огляделась, хотя необходимости в этом не было.
Я знала: пока я была сосредоточена, в студию никто не входил.
Помимо потери связи с реальностью, утраты контроля над собственным телом и прочих замечательных мелочей, у моей болезни имелись кое-какие «преимущества» — именно так, в очень, очень больших кавычках.
Например, я могла смотреть в глаза любому шифтеру, независимо от его вида или положения в иерархии.
Именно эта способность в восемь лет и сломала мне жизнь.
А ещё у меня было нечто вроде шестого чувства на всё, что касалось их вида.
Я могла их ощущать.
Даже самых беззащитных или неагрессивных — маленьких птиц, амфибий и пресноводных рыб.
Неважно, находились они среди моря людей или были зажаты в самой гуще толпы: мои глаза безошибочно их находили.
Я воспринимала это как… вибрацию.
Воздух вокруг них двигался иначе, словно законы физики не решались даже пытаться подчинить их себе.
Или это мой сломанный разум сгибал реальность как ему вздумается.
Что, вероятно, было куда ближе к истине.
Разумеется, вибрация становилась намного сильнее, когда речь шла о крупных шифтерах.
Особенно о хищниках с вершины пищевой цепи.
Тогда моя кожа вела себя как половина магнита, реагирующая на приближение второй.
Иногда я чувствовала притяжение.
Иногда — непреодолимое желание отойти подальше.
«Главное, чтобы я ни в коем случае не распоряжалась собой сама», — подумала я.
Я наклонилась за бутылкой воды из мини-холодильника в углу — одного из немногих предметов мебели, оставшихся здесь.
Hana закрылся больше двадцати лет назад.
До этого он был настоящим местом притяжения для танцоров.
Живая музыка, мастер-классы, визиты знаменитостей из других штатов и даже стран. Матери готовы были друг другу волосы повыдирать, лишь бы их дети получили возможность здесь учиться, а те, кто впервые ступал на отполированные полы студии, плакали от счастья.
Неважно, что тренировки длились больше десяти часов в день. Неважно, что принимали меньше пятнадцати процентов поступающих. Окончить Hana означало престиж. Это открывало все двери в индустрии.
Я закрыла мини-холодильник, и помещение погрузилось во тьму.
Горела только напольная лампа в углу, да сквозь заколоченные окна пробивался свет заведений по другую сторону дороги.
Почти стемнело. Этого света хватало лишь на то, чтобы выхватить кленовый паркет, зеркала вдоль целой стены и стальной станок. Я сняла нескользящие носки и розовую нейлоновую юбку, оставшись в купальнике и колготках.
Для своей жутковатой встречи я принесла запасную одежду. Больше половины бутылки воды выпила одним махом. Потом закрыла глаза и позволила себе насладиться благословенной, скоротечной усталостью. Если довести себя до достаточного истощения и перегрузки, я могла хотя бы на час почувствовать себя нормальным человеком.
Если один час покоя уже казался мечтой… Каково было бы прожить так целый день? Неделю? Месяц?
Вообще больше не думать о том, что ужас снова до меня доберётся?
Это было бы…
Мощная дрожь скользнула от макушки по затылку, прокатилась вниз по спине и подняла дыбом каждый волосок на теле.
Будто сверху ко мне прикоснулся ледяной палец. И заморозил. Я резко открыла глаза. Я была не одна.
Пружиной развернулась к самому тёмному углу, где находились дверь в соседний зал, коридор и лестница на верхний этаж.
Оттуда, из самой тени, донеслось рычание, от которого любой другой человек застыл бы от ужаса.
Так рычал зверь, который показывал себя добыче.
Давал понять: я здесь.
И лучше не делай глупостей.
Самец.
И не рядовой член Чёрного Клыка.
Потому что он сумел подобраться так близко, а я не почувствовала его раньше.
— Как ты вошёл?
— Мне казалось, мы договорились встретиться здесь.
От одного этого голоса — хриплого, глубокого — у меня на мгновение перехватило дыхание.
В нём была власть. Приказ. Подчинение.
«Альфа. Чёртов альфа стаи».
— А я думала, ты постучишь и придёшь вовремя.
Он издал тихий звук — не то согласие, не то отрицание — и вышел из угла.
Полумрак не делал его меньше.
Наоборот.
Будто обнимал.
Делал фигуру ещё крупнее и страшнее: коротко остриженные тёмные волосы, широкие плечи, затянутые в чёрное, тяжёлые ботинки, под которыми поскрипывал пол.
Ростом он был почти два метра. Настоящий… зверь. Который при этом умел двигаться бесшумно, как кошка. На каждый его шаг вперёд я делала шаг назад.
Лампа стояла на противоположной стороне зала, поэтому лица я толком не видела.
Оно казалось каким-то мозаичным. Там было что-то… Мне понадобилось несколько секунд, чтобы понять: мы исполняли своеобразный танец. Прощупывали друг друга. Он меня выслеживал. Его движения, конечно, не были человеческими. Слишком плавные. Слишком сильные. Слишком ритмичные.
Мне и раньше доводилось издалека видеть в Корваллисе шифтеров-пум, и я знала, насколько гипнотически они могут двигаться.
Но он…
«Наверное, в этом и заключается быть альфой». Собрать в себе все особенности вида. И довести каждую до предела.
Я упёрлась поясницей в станок и обхватила его руками, закрепляясь на месте. Бежать не имело смысла. Если он хотел меня убить… неважно, что я сделаю.
— Ты Каллахан, — произнесла я как утверждение.
На его лице вспыхнул зелёный свет. Активировался золотой взгляд. Я опустила глаза.
Последнее, что мне было нужно, — добавлять свои странные способности к тому, что я собиралась ему рассказать.
Шифтер остановился примерно в пяти метрах от меня, спиной к окнам и лампе. Я попыталась разобрать его черты, старательно избегая глаз. Чёткая линия челюсти. И я почти не сомневалась, что у него не хватало части правого уха. Он был одним из самых крупных самцов, каких я когда-либо видела. На фоне моего роста это выглядело просто нелепо.
«Дыши. Ты знала. Знала, что такое может случиться. Назад дороги уже нет».
Его голос прогремел:
— Раз уж ты, похоже, знаешь, кто я, было бы вежливо представиться.
Я и такой вариант уже продумала и пришла к выводу, что ничего страшного не случится, если назвать настоящее имя. В баре и так поняли, что никакая я не Ана, а других поддельных документов у меня не было.
К тому же я не существовала.
Почти не была настоящей.
— Фэй.
По залу снова прокатился звук…
Такое низкое рычание, что ощущалось почти как гром из динамика. Оно отозвалось вибрацией у меня в груди и заставило сердце забиться быстрее.
— Нечестно. Ты знаешь мою фамилию, а я — только твоё имя.
— Я думала, тебя зовут Каллахан. Так все говорят.
— Я бы предпочёл, чтобы ты не слишком доверяла всему, что говорят, — пробормотал он, и я даже без света поняла, что он улыбается.
За дружелюбие я это не приняла. Не настолько я была глупа.
Животные скалят зубы и в качестве предупреждения.
— Можешь называть меня Реми.
Реми?
У этого альфы, будто сошедшего со страниц сказки братьев Гримм, было имя крысёныша, возомнившего себя шеф-поваром?
— А я всё ещё просто Фэй.
В наступившей тишине напряжение сгустилось почти до осязаемого. Ответ ему не понравился. Но свои границы я знала. Если не умру от рук этого существа, отступать нельзя. Когда он скрестил руки на груди, атмосфера немного разрядилась. Он наклонил голову набок и…
Да. Край правого уха действительно был повреждён. Не хватало нескольких сантиметров плоти.
— Хорошо, просто Фэй. Вчера вечером ты привлекла внимание нескольких членов моей стаи. Сказала, что ищешь светловолосую девушку и что дело срочное. О ком ты говорила и что за сообщение хотела передать?
Вот и всё.
Момент настал.
Оставалось прыгнуть в пустоту.
Поверит он мне или нет… это уже другой вопрос.
— Её зовут Саммер. Высокая, лет пятнадцать-семнадцать, светловолосая, с…
— Я знаю, кто она.
Его голос похолодел.
Стал враждебным.
— Откуда ты её знаешь?
— Неоткуда. Не лично, и… Впрочем, это неважно. Я…
— А мне кажется, очень даже важно. Наши детёныши для нас священны, и по множеству причин мы следим за тем, с кем они общаются. — Его голос становился всё суше и жёстче. — Саммер не знает никого вроде тебя, и это заставляет меня задуматься, что такого ты можешь знать о ней, раз рискнула ступить на нашу территорию. Ты, которая даже…
— Она в опасности.
Не те слова. Совсем не те. Я выпалила их слишком рано и слишком резко, хотя репетировала этот разговор десятки раз.
Казалось, тени собрались вокруг фигуры альфы плотнее. Он шагнул ко мне. Отражённый зеркалами свет скользнул по профилю его носа. Там было что-то чёрное.
Чернила?
— Лучше объяснись, цветочек.
Что?..
Цветочек?
А.
Купальник.
Сиреневый, в чёрных цветах.
— Это прозвучит очень странно, но тебе нужно меня выслушать. Через несколько дней сделай так, чтобы эта девушка не выходила из дома. Может, осталось пять дней… максимум неделя. Во время растущей луны. — Он застыл настолько неподвижно, что я сразу поняла, что происходит.
Он решил, что я сумасшедшая.
И да, так и было.
Но если кто-то ещё погибнет, когда я могла попытаться это предотвратить…
— На фоне Трёх Сестёр кто-то будет её преследовать. Потом поймает. И…
Шифтер двинулся так быстро, что я не успела ни почувствовать, ни увидеть его движение.
В следующий миг он уже стоял прямо передо мной.
Так близко, что меня обдало горячим воздухом, а вокруг сомкнулся запах леса, пихт и свежевзрыхлённой земли.
И я наконец увидела его лицо.
На секунду мне показалось, что я провалилась в какой-то осознанный кошмар — почти как во время видений, только теперь прекрасно понимала, что моё тело действительно здесь и нервные окончания действительно всё чувствуют.
Я не возразила, когда он обхватил ладонью мою челюсть, разместив пальцы на щеке, подбородке и шее.
Не возразила и когда запрокинул мне голову.
Я была слишком потрясена тем пугающе прекрасным произведением искусства, которым оказалось его лицо. Оно было покрыто татуировками. Три линии начинались в центре лба и расходились вверх, словно трезубец. Ещё одна шла по переносице.
А три других зеркально повторяли узор на лбу: начинались от нижней губы и расходились по всему подбородку. Уже одного этого хватило бы, чтобы поразить меня. Но самым прекрасным и страшным были глаза. Они сияли, как чистейшие изумруды. И ударили меня в живот так, словно меня дважды пнули.
Я невольно согнулась.
Боже. Из всех цветов на свете…
Я крепко зажмурилась — так поступил бы любой человек перед такой силой природы, направленной прямо на него.
Он уткнулся носом в мою шею, открытую из-за волос, собранных высоко на голове.
Вдохнул так глубоко, что я была уверена: у него должно было заколоть в лёгких.
— Ты не под наркотиками и не пьяна, — прорычал он.
Пальцы у меня онемели от того, с какой силой я цеплялась за станок.
Металл болезненно давил в спину.
— Конечно нет. Я знаю, что мои слова для тебя бессмысленны, но ты должен мне поверить. А даже если не поверишь — просто будь осторожен. — Я говорила сбивчиво, всё ещё не открывая глаз, чтобы сосредоточиться на словах, а не на его огромной фигуре, нависшей надо мной, и не на руке, которая сжала станок рядом с моей.
Он полностью загнал меня в ловушку.
— Просто сделай это на всякий случай. Если она выйдет той ночью…
Я подавилась словами.
В памяти вспыхнули крики.
Кровь.
— Что? Что случится, Фэй? — В каждом слове звучало смертельное предупреждение. — Что вы с ней сделаете?
— Не я. Я никогда не смогла бы сделать такое. Ни с человеком, ни с шифтером, — уточнила я. — Но кто-то придёт за ней и… будет ужасно, ясно? Просто поверь мне.
Я ощутила тёплое касание у шеи, и моё и без того взбесившееся сердце едва не остановилось.
Его нос?
Зачем ему понадобилось нюхать меня с такого расстояния?
Я знала, что для шифтеров это обычное дело. Но не с людьми. Элементарные правила межвидовой вежливости такое запрещали. Когда он отстранился, я стояла, плотно сжав колени.
Зелёные глаза, оттенённые густыми тёмными ресницами, медленно прошлись по мне с ног до головы.
Оценивать, по-моему, было особенно нечего.
Я всегда была маленькой и непримечательной.
Когда его взгляд вернулся к лицу, жестокие губы искривились, обнажив пару длинных острых клыков.
Я уставилась на них.
— Я сказал: без фокусов.
— Их и нет. На мне нет маскировки. И духов тоже…
— Глаза, — перебил он, источая раздражение. — Ты их скрываешь.
— Нет. О чём ты вообще? Это мои глаза.
Рука рядом с моей внезапно сдвинулась.
Большим пальцем он нашёл пульс на моём запястье и надавил.
— Давай договоримся, цветочек. Никакой лжи между нами. С такими, как я, она не только бессмысленна, но и опасна.
— Я была с тобой честна. Мои глаза тебя не касаются.
— Это мы ещё посмотрим.
Я была очень, очень сбита с толку.
Он оказался молодым.
Несмотря на ту грубую силу, которая исходила от него, настолько молодым, что мы, казалось, были почти ровесниками.
Я всегда предполагала, что альфа Чёрного Клыка — взрослая, опытная пума, подготовленная к управлению настолько важной стаей.
Была уверена, что большая часть населения думает так же.
Пумы были скрытными.
О внутренних делах они не распространялись.
Но всё же…
— Откуда у тебя эта информация?
— Из надёжного источника.
«Настолько надёжного, насколько вообще может быть надёжен мой разум».
Он зарычал так близко, что я ощутила прохладное дыхание.
— На кого ты работаешь?
— Ни на кого. Я просто неудачливая посыльная.
— Да брось. Кто-то же должен был сказать тебе, что Саммер принадлежит Чёрному Клыку. Или ты обошла все чёртовы стаи Орегона и спрашивала у каждой?
Тут я слегка зависла.
Я не могла сказать, что видела на Саммер метку.
Потому что тогда он обязательно спросит, где именно мы встретились и каким образом я вообще разглядела рёбра незнакомой девушки.
Пульс окончательно сорвался, когда он перенёс вес с одной ноги на другую и его бёдра скользнули по моим.
Даже сквозь его карго и мои колготки у меня полностью перехватило дыхание. Оно словно застряло где-то у грудины и отказывалось выходить, а заодно поддерживать меня в сознании.
Меня накрыло.
— Мне нужно, чтобы ты отошёл.
Шифтер тихо рассмеялся.
— А мне нужно, чтобы ты была честной. Тяжело даётся, да?
Эта снисходительность нажала на какие-то тайные кнопки внутри меня.
На кнопки той девочки, с которой обращались как с чем-то гораздо меньшим, чем живое существо, не считая её достойной даже самых элементарных вещей.
— Всё, что я сказала тебе о ней, — чистая правда, — сердито огрызнулась я. — Верить или нет — твоё дело. Но даже не вздумай надо мной издеваться, ясно?
Моя реакция вышла куда более инстинктивной, чем хотелось, и он стал разглядывать меня ещё внимательнее.
Мне пришлось собрать всю волю, чтобы не встретиться с ним взглядом.
Это было…
трудно.
Очень трудно.
В этот раз проклятый магнит решил притягивать.
Ну конечно.
— Если я вдруг решу поверить во всю эту чушь, которую ты наговорила, почему такой человеческой девушке, как ты, вообще настолько не всё равно, что случится с шифтером?
Ну, хотя бы на этот вопрос ответить было просто.
— Никто не заслуживает так страдать и переживать подобное. Я уже сказала: для меня между вашим видом и моим нет разницы. У нас одинаковое право жить и быть защищёнными.
Одна секунда.
Две.
Три…
И наконец он отступил.
Всего на полметра, но уже что-то.
К моему ужасу, тело само подалось вперёд, будто хотело последовать за ним. Только руки, всё ещё вцепившиеся в станок, не дали мне выставить себя полной дурой.
Энергия, исходившая от него волнами… слишком опасная.
Я сосредоточилась на носках его огромных ботинок и на дыхании.
Такие носил бы байкер, который слишком часто ввязывается в драки.
Наверняка мысок укреплён сталью.
Кто бы мог подумать, что глава Чёрного Клыка будет выглядеть настолько… неформально?
— Я ничего от этого не получаю. Здесь я беззащитна. — Я оторвала одну руку от станка и указала на студию. — Я знаю, что ты пришёл не один. Что вы можете утащить меня на свою территорию и никто не будет иметь права пойти меня искать. Я просто хочу не дать случиться чему-то ужасному. Я не переживу, если…
«Если это повторится».
Голос слегка надломился, и я поспешно сглотнула.
— Пожалуйста, Кал… Реми.
Что-то прокатилось сквозь азот и кислород воздуха.
Что-то первобытное и неизмеримое.
А потом он рявкнул:
— Рассказывай всё. До последней детали.
Я рассказала.
Старалась подать всё так, будто просто получила эту информацию откуда-то, и опустила подробности, которые сделали бы меня ещё подозрительнее.
Ещё подозрительнее, я хотела сказать.
Особенно подчеркнула, что целью была Саммер, а также предполагаемые место и время.
Он слушал в полном молчании, не пропуская ни единого слова.
— Это всё, — закончила я.
Дышала я теперь ещё тяжелее.
Мне жизненно необходимо было, чтобы он поверил.
Вдруг Реми повернул голову к окнам.
Его уши чуть двинулись назад, словно он уловил какой-то далёкий звук.
— Вот идиот, — пробормотал он.
— Что случилось?
— Мой страж решил, что девушка ростом метр с кепкой могла заманить меня в ловушку и теперь снимает с меня кожу прямо здесь, на полу.
Я точно была выше полутора метров, но какой-то очень глубоко спрятанной части меня понравилось, что меня сочли угрозой такого уровня.
— Похоже, умный у тебя страж.
Он фыркнул.
— Ему нравится так думать.
Снова повернулся ко мне, и я поняла: пора прощаться.
Пора ему решать, оставить меня в живых и поверить — или убить, и тогда всё окажется напрасным.
Меня вдруг потянуло совершить нечто совершенно нелепое: посмотреть в изумруд его глаз, чтобы хотя бы унести с собой на тот свет что-нибудь красивое.
— Держи свой особенный коммуникатор поблизости. Поняла?
Я открыла рот.
Закрыла.
Они знали про коммуникатор?
Но сейчас это было не главное.
— Вы меня послушаете?
— Нет.
Я уже хотела возразить, но он поднял большую огрубевшую ладонь.
— Но я сам всё проверю. В этом можешь не сомневаться.
Я сникла, хотя попыталась посмотреть на это с хорошей стороны.
Ещё утром я была почти уверена, что иду на верную смерть.
Реми отступил на шаг.
— Собирай вещи. Мы проводим тебя домой.
Страх взорвался внутри.
Так резко, что я обо всём забыла и вскинула на него глаза.
— Нет!
Изумрудные глаза сузились.
Потом ноздри раздулись, и он совершенно открыто втянул воздух.
Раздражённо поморщился.
— Почему ты вдруг так перепугалась?
— Я не… Нет…
Мне и в голову не приходило, что всё может повернуться так.
Но позволить этого я не могла.
Если кто-то увидит их рядом со мной.
Или заметит, что они идут следом…
А если Иван?
Он тут же доложит отцу.
Заплачу я.
Но и они тоже.
И тогда всё раскроется.
Нет.
Нет, нет.
Что-то тёплое обхватило мою руку, и меня дёрнуло всем телом.
Я не заметила, что начала впиваться ногтями в предплечье, а он подошёл, чтобы остановить меня.
Между нашей кожей робко пробежал электрический разряд.
— Кто ты, чёрт возьми? — прошептал он.
Я потерялась в зелёных радужках, которые начали светиться.
Всё ярче.
Ярче.
Ярче.
Пульсируя чем-то, чего я не понимала.
Светиться?
«Золотой взгляд. Хватит пожирать его глазами».
Я закрыла глаза.
— Вам не нужно меня провожать.
Послышалось настолько низкое рычание, что казалось, будто оно исходило от зверя, а не из груди мужчины.
— Тебе что-то угрожает?
— Нет. Но так будет лучше. Для вас.
Он промолчал.
— Ладно?
Ещё несколько секунд — тишина.
Потом он отпустил меня и снова отступил.
— Хорошо.
Словно произнося это, он жевал битое стекло.
— Пообещай.
— Мы уже взрослые люди, тебе не кажется?
Я продолжала ждать.
Он вздохнул.
— Я шифтер, который держит слово. Я всегда выполняю обещанное.
Это меня успокоило.
— Ладно. И… спасибо. За то, что выслушал.
Он был первым человеком, который это сделал.
Реми что-то пробормотал, но я не разобрала.
Потом сказал:
— Лучше будь на связи.
Я поняла, что он ушёл, потому что вместе с ним исчез запах леса и та эссенция, от которой воздух становился густым и тяжёлым.
К тому моменту, когда кожа перестала гудеть от его недавней близости, я уже довольно давно сидела, раскинувшись на деревянном полу, и пыталась осознать, что только что произошло.
И что я вообще выжила.
Когда наконец собралась уходить, моей нейлоновой юбки нигде не было.