Реми
Тем, кто угрожает стаям… Неужели вам совсем не дорога собственная жизнь? Разве вы не знаете, что делают дикие звери, когда их загоняют в угол?
Слова проморфной активистки во время телевизионных дебатов
— Я порезался, — пожаловался Лэндон по телефону.
Я наблюдал, как Майка велел кандидатам разложить маты. Не меньше пятнадцати подростков от шестнадцати до восемнадцати лет тут же бросились выполнять его распоряжение.
Джонни был единственным, кто не выглядел нервным, особенно потому, что не бросал на огромное тело Майки взглядов, полных восхищения, ужаса или отвращения. Хорошо. Уже несколько лет одной из первых проверок для всех кандидатов был вид Майки без футболки: если они начинали пялиться или позволяли себе какую-нибудь неуместную реакцию — не повезло. Придётся ждать следующего года, чтобы попробовать снова.
Я сосредоточился на разговоре с Лэндоном. Самец, державший любимый бар Чёрного Клыка, звонил мне почти каждую неделю. Пумы по природе были буйными, поэтому всё частенько выходило из-под контроля. А мне потом приходилось наводить порядок, вытаскивать несовершеннолетних за шкирку и вправлять мозги какому-нибудь койоту или грызуну, решившему, что среди кошачьих можно веселиться без последствий.
— Ты ведь знаешь, что у нас есть целительница, которая занимается травмами? Если память мне не изменяет, она ещё и твоя пара.
Лэндон зарычал.
— Ты не понимаешь. Я порезался. — Он сделал паузу. — Правую руку.
Я сочувственно поморщился, когда Майка подошёл к двум кандидатам. Они приехали из небольшой стаи пум на севере Вашингтона — Грозового Когтя. Им только исполнилось шестнадцать, минимальный возраст для начала подготовки, но в их поселении больше стражей не требовалось.
К сожалению, Чёрному Клыку тоже не нужны были детёныши, которые зеленели при виде нескольких шрамов.
Майка тихо заговорил с ними. Один опустил голову и задумался, а второй практически с облегчением рванул к двери спортзала. Майка похлопал первого по плечу и пошёл дальше.
Одним меньше.
— Мне неловко это объяснять, но ты заживёшь. Если порез не слишком глубокий, уже завтра…
— Именно это та девушка мне и сказала.
У меня напряглись мышцы.
— Какая девушка?
— Та самая Ана, или как её там.
«Фэй. Её зовут Фэй».
Джунипер всё ещё собирала сведения, чтобы установить личность девушки. По её словам, мы при этом нарушали и законы штата, и федеральные. Но делали это не впервые, и я прекрасно знал, что подруга получает огромное удовольствие, взламывая официальные базы данных и водя за нос человеческие правоохранительные службы.
Я сильнее сжал телефон.
— Объясни.
Лэндон был краток. По его словам, перед уходом из бара девушка бросила странную фразу, которой он тогда почти не придал значения, особенно после всего, что она наговорила о Саммер.
Фэй предупредила его, чтобы он берег правую руку.
Я потёр большим пальцем переносицу. Ещё один день, когда я наверняка лягу спать с мигренью.
— Ты хочешь сказать, что думаешь, будто она предсказала, что ты порежешься?
Шифтер, такой же крепкий и несгибаемый, как сами Каскадные горы, раздражённо выдохнул.
— Не знаю, парень. Наверное, нет. Но странно ведь, правда? Всё, что она в тот день делала и говорила, было странным, так что…
Я опустил взгляд на ботинки. Фэй тоже много смотрела на них во время нашей встречи. Сначала я был уверен, что она делала это, чтобы не встречаться со мной глазами, как все люди. Некоторые свято верили, что шифтеры способны их гипнотизировать, хотя большинство понимало: дело в гормонах. Доминантный морф не мог не подавлять более восприимчивые мозги точно так же, как человек не мог не реагировать на это.
Но потом она выдержала мой взгляд как минимум на пять секунд дольше любого человека, которого я когда-либо встречал. Сразу после этого поспешно отвела глаза, однако я не уловил ни всплеска кортизола, ни окситоцина.
Словно она отвела взгляд потому, что знала, что смотреть на меня не следует, а не потому, что не могла.
Но это было невозможно.
— Спасибо, что рассказал, Лэндон. Иди к Инайе, пока ей кто-нибудь не сообщил, что ты поранился и не пришёл к ней сразу.
— Да брось. Пока мы разговариваем, порез уже затягивается.
— Как знаешь. Если уверен, что к ужину следа не останется…
Несколько секунд стояла тишина, пока самец взвешивал собственные способности к регенерации против скверного характера своей пары. Наконец он обречённо вздохнул.
— Ладно, схожу. Как идут испытания?
Я поднял взгляд как раз вовремя, чтобы увидеть, как Майка резким движением уложил одну из кандидаток на спину. Удар о мат разнёсся по спортзалу, словно выстрел, и остальные одновременно отступили на шаг.
— Следующий? — рявкнул Майка.
— Великолепно, — ответил я. — Хорошо хоть людей у нас хватает.
Лэндон рассмеялся.
— У моего сына ни жалости, ни терпения. Почему ты вообще выбрал его заниматься с детёнышами?
— Сам только что ответил на свой вопрос. Увидимся вечером.
Я едва успел завершить звонок, как телефон снова зазвонил.
Джунипер.
— Говори.
— Звонила Чандра. — В её голосе сквозили горечь и ярость.
Сердце невольно ухнуло.
— Секунду.
Я отошёл от трибун. Майка, как всегда внимательный, проследил за мной взглядом. Объяснять ничего не пришлось. Мой бета велел кандидатам разбиться по парам и делать упражнения на пресс, а затем вышел ко мне из спортзала.
— Они его… нашли?
— Да. Его нашли туристы-люди на берегу реки Дешутс, недалеко от Траут-Крик. Он был… — Джунипер на мгновение запнулась. — О боже. От него почти ничего не осталось.
Майка, которому не нужен был громкий режим, чтобы слышать Джунипер, выругался и ударил кулаком в стену.
Я привык держать самые сильные эмоции под контролем ради стаи, но на мгновение меня всё равно накрыло. Ярость прошла сквозь тело от головы до ног и ушла в бетонный пол, а затем будто впиталась даже в землю леса вокруг нас. Это был единственный способ, который помогал мне взять себя в руки и не сорваться в инстинктивную вспышку.
Чандра Рюэгг была альфой Быстрой Воды. Стая выдр — мирная и общительная. Они веками оставались союзниками Чёрного Клыка, а за последние десятилетия этот союз только укрепился благодаря гидроэлектростанции, которой мы управляли совместно.
Но дело было не только в этом. Чандра была очень близкой подругой моей матери. Наши семьи несколько раз в год собирались за одним столом, а дети обеих пар росли почти как двоюродные братья и сёстры.
Именно поэтому исчезновение Калума Рюэгга несколько недель назад так сильно меня подкосило. Шифтер-выдра был спокойным, улыбчивым парнем и заканчивал докторскую по экологической инженерии — как и я несколькими годами раньше. Он был одержим идеей отказаться от ископаемого топлива и внедрить полноценную систему возобновляемой энергетики. Настоящий чёртов фанатик в этой теме: в прошлое Рождество мне пришлось напоить его, чтобы он наконец перестал говорить о пассивных технологиях и биомассе. Я был уверен, что однажды он займёт место матери во главе Быстрой Воды и приведёт стаю к процветанию. Что найдёт хорошую девушку-выдру, которая будет возвращать его с небес на землю, и они создадут весёлую семью.
Но теперь Калум был мёртв. Желудок словно наполнился ледяными осколками.
Я искал его без остановки. Проверял каждую хлипкую зацепку, которая доходила до моих ушей, любой смутный след. Но за каждой дверью, которую, как мне казалось, удавалось открыть, находились только пустые, грязные и тёмные комнаты.
Объяснение могло быть лишь одно. То, что уже больше пятнадцати лет систематически происходило в Орегоне — и только с шифтерами.
Как и во всех предыдущих случаях, земля будто поглотила Калума, а теперь выплюнула примерно в двухстах километрах от места, где его видели в последний раз. Бросила у русла реки, словно мусор.
Двести чёртовых километров.
Рядом со мной от Майки волнами исходили злость и бессилие. Шрамы, поднимавшиеся по шее и цеплявшиеся за края челюсти, побелели от напряжения.
— Когда будет прощальный ритуал? — спросил я ровным голосом.
— Завтра вечером. Чандра официально пригласила всех, кто хочет прийти и отдать дань уважения, а ещё попросила нас помочь с расследованием. Хочешь, я…?
— Нет, — перебил я.
Я знал, что она собиралась предложить самой сообщить новости стае, но это обязанность альфы. Как бы неприятно это ни было и как бы сильно ни казалось, будто по венам бегут пузырьки кислоты.
— Но сделаешь мне одолжение, если составишь экстренный график на сегодня и завтра. Вы нужны мне рядом.
— Считай, сделано. Мы докопаемся до сути, найдём любую дрянь, которую они могли оставить после себя, и доберёмся до чёртовых виновников.
После этого смертельно серьёзного обещания она помолчала.
— Я люблю тебя, Рем.
Джунипер редко выражала привязанность словами. У неё был другой язык любви: встать перед пулей, сбить тебя с ног прежде, чем ты наступишь в капкан, или запихивать ложку сиропа тебе в рот до тех пор, пока ты либо не проглотишь его, либо не вырвешь ей прямо на одежду.
— Я тоже тебя люблю, Джун.
Когда я убрал телефон в карман, Майка обнял меня за плечи одной из своих огромных рук. Шероховатая рубцовая ткань на его коже потёрлась о мою шею, и это успокаивало, пусть со стороны я и мог выглядеть полным психом. Это была кожа человека, который оставался рядом со мной несмотря ни на что. Она была тёплой; я слышал, как кровь течёт у него по венам, слышал громкий стук сердца.
Он был жив.
Я на мгновение опёрся на него, восстанавливая силы. В этом и заключалась сила шифтеров. Потом глубоко вдохнул.
— Передай, что сегодня вечером я хочу поговорить со всеми взрослыми в главном зале.
— Иными словами: позвонить моей матери и поручить всё ей.
В любой другой день я бы улыбнулся.
Но и на этот раз я знал, что впереди меня ждут долгие, тяжёлые часы, не говоря уже о завтрашнем дне. Я крепко сжал кулаки.
Я защищу стаю любой ценой.
***
Сбежать оказалось совсем несложно, и это… Ну да, немного нервировало Саммер.
Каждые несколько секунд она недоверчиво оглядывалась через плечо. Но нет. Ни один страж не появился среди опавшей листвы, чтобы пойти за ними. Даже для кошачьего у Саммер был превосходный нюх — пусть собственная стая ей и не верила, — и она не чувствовала, чтобы кто-то их выслеживал. Даже просто чтобы посмотреть, куда они направляются, а потом перехватить и наказать.
Мрачный Фабиан Мендоса не повалил их на землю, прижав лапой к затылку, как в прошлый раз, и не рычал прямо в ухо, пока мочевой пузырь едва не сдавался. Её кузина Джунипер не патрулировала северо-западную границу — свой обычный участок, — и они даже не уловили далёкого запахового следа стражей более низкого ранга, тех, кто не входил в круг альфы.
По непонятной причине лес Уилламетт вокруг поселения Чёрного Клыка в эту ночь был необычно тихим.
Он безмолвно позволил им уйти, и к тому времени, когда они добрались до участка дороги вдоль реки Маккензи, Саммер уже не верила, насколько им везёт. Они с Джонни отвернулись друг от друга, приняли человеческий облик и молча оделись в вещи, которые заранее спрятали там.
Натягивая платье на бёдра, Саммер почему-то вдруг захотелось оглянуться. Джонни уже надел джинсы и встряхивал футболку. Метка стаи, как всегда, находилась в центре его спины, но Саммер показалось, что теперь она занимает больше места, чем в прошлый раз, когда она её видела. Впрочем, весь Джонни стал крупнее. Он…
Парень резко повернул голову, и их взгляды встретились. В отличие от дня, когда его глаза казались просто тёмными, ночью в них появлялся особый блеск. Они отражали свет, словно поверхность тёмного озера, и там, едва заметно выглядывая наружу, скрывалась безошибочная подсказка о том, что таилось внутри пумы Джонни: альфа.
Пума внутри Саммер замурлыкала и уложила голову на передние лапы, внимательно наблюдая.
Джонни приоткрыл губы.
— Саммер…
Девушка резко вдохнула и снова отвернулась к деревьям.
Боже, сердце словно собиралось выскочить из груди.
Но она ведь не сделала ничего плохого или странного, правда? Это же Джонни. Она сотни раз видела его голым. В стае почти невозможно было не видеть друг друга в обеих формах. Да, они становились старше, но…
Саммер тряхнула головой.
Сейчас было не время об этом думать.
Её пума зевнула. Послание она почувствовала совершенно отчётливо: «Ты глупая. Мне скучно».
Выйдя на дорогу и чувствуя себя крайне оптимистично, Саммер послала воздушный поцелуй небу. Ночь опускалась на них с влажной осенней лёгкостью, и разбросанные повсюду звёзды казались тёплыми, близкими светлячками.
— Дух луны с нами, — заявила она.
На мгновение коснулась метки стаи на рёбрах — привычка, доставшаяся от матери. Та говорила, что это помогает ей чувствовать связь со стаей, успокаивает и даёт ощущение защищённости.
Джонни, шедший в нескольких метрах впереди, фыркнул.
— Сомневаюсь, что божества станут являться нам только ради того, чтобы мы могли тайком сбежать на вечеринку.
— Кто знает? Старейшины вечно рассказывают о временах, когда под каждым камнем сидел какой-нибудь дух. Нельзя было спокойно пройти и пары шагов, чтобы не споткнуться о одного из них и не получить благословение, проклятие или не оказаться обманутым. — Она указала на растущую луну. — Она нам улыбается. Это хороший знак.
— Меня восхищает, как ты искажаешь реальность в свою пользу.
Саммер закатила глаза так, чтобы он не заметил.
— Тебе не обязательно было идти, если не хотелось, знаешь? Я могла справиться сама.
Джонни не ответил, и это её раздражило.
— Что? Говори.
— Я не доверяю тебе настолько, чтобы ты одна ходила на вечеринку с людьми и возвращалась обратно.
Саммер ускорилась и поравнялась с ним.
— Можно подумать, это впервые.
— Ночью — да.
Тут он был прав. Саммер предпочитала даже не представлять, какое наказание им достанется, если их обнаружат. Но этого не случится. В поселении оставалась Нун, которая прикрывала их, готовая предупредить о любых неожиданностях и сообщить, когда можно будет возвращаться.
Саммер отбросила светлую гриву за спину.
— Ничего не случится. А Аманда очень ждёт, что мы придём. — Она покосилась на него. Волосы Джонни были такими тёмными, что почти сливались с ночным небом. — Особенно ты.
Он никак не показал, что услышал. Когда Саммер уже собиралась ущипнуть его за бок, Джонни схватил её за руку и потянул к узкой обочине. Вдалеке из-за поворота показалась машина, освещая секвойи и асфальт.
Чем ближе она подъезжала, тем громче становились музыка и смех.
Саммер улыбнулась.
— Это они.
Старенькая красная Honda Civic резко остановилась рядом с ними. За рулём сидел парень-человек, которого Саммер знала только в лицо, потому что в Willa он не учился.
Аманда выглянула с заднего сиденья, её овальное лицо сияло от счастья. Тёмные волосы были полностью заплетены, а вокруг глаз она нанесла блёстки, подчёркивающие их необычный сероватый оттенок.
— Вы пришли!
— Конечно пришли, я же обещала. — Саммер поцеловала её в щёку, а потом открыла дверь. На неё пахнуло привычными человеческими запахами вместе с самыми явными эмоциями: нервозностью, как всегда, рядом с шифтерами, но ещё и огромным возбуждением. — Ты уверена, что мы все поместимся?
— Придётся немного потесниться, но да. Переднее сиденье оставили Джонни, потому что… Эм, ну…
Именинница явно не могла заставить себя произнести вслух, что Джонни так вымахал, что его ноги просто не поместятся сзади.
Сам Джонни, ничего этого не замечая, положил руки на водительскую дверь и наклонился к парню.
— Сколько тебе лет? Ты пил?
— Да брось! — Саммер без особой деликатности толкнула его, заставляя обойти машину. — Я не собираюсь терять ни минуты. Нам надо вернуться в поселение до рассвета.
Джонни позволял ей собой командовать, это было очевидно. Саммер была шифтером и обладала силой своего зверя, но уже несколько месяцев не могла сравниться с Джонни. Именно поэтому она перестала играть с ним в озере: всё неизменно заканчивалось тем, что она захлёбывалась водой и оставалась с растрёпанными волосами.
Саммер уселась на колени Аманде, а та представила ей ещё двух девушек-людей, живших на той же улице и тоже находившихся в приёмных семьях. Они казались приятными и явно собирались хорошо провести вечер, а для Саммер это было единственное, что имело значение.
— Я впервые нахожусь так близко к хищным морфам, — немного смущённо призналась одна из них.
Саммер подмигнула.
— Мы не кусаемся… если только нас об этом не попросят.
Затем она позволила зверю выглянуть через глаза, прекрасно зная, что от этого её карие радужки на мгновение вспыхнут.
Девушки ахнули, а потом рассмеялись. Если бы Саммер сейчас была в звериной форме, она бы довольно облизнула усы.
Водитель, которого звали Майло, тронулся с места под внимательным взглядом Джонни. Машину он повёл плавно и осторожно. По радио играла Shut Up and Dance with Me, а в открытые окна врывался осенний воздух, принося запах черники, реки и земли.
Саммер обняла Аманду за шею.
— Где вечеринка?
— Едем к старой пожарной наблюдательной вышке. Ночь ясная, так что наверняка увидим гору Джефферсон и даже Три Сестры. — Подруга ласково сжала её за талию. — Ты даже не представляешь, как я рада, что вы пришли. Правда.
— И я рада, Эми. С днём рождения.
Саммер чувствовала себя прекрасно. Они правильно сделали, что сбежали. Взрослые в стае имели право беспокоиться, но и они имели право жить.