При его создании они использовали материал, напоминавший им о далёком доме, том, что за пределами звёзд. Безупречный белый мрамор.
Из запрещённой книги «Эпоха богинь»
— Скучным я бы это не назвал, если честно.
Я сосредоточилась на дыхании.
Держа руку принца Брана и глядя в глаза Мэддоксу — нет, принцу Сетанте, — я думала только о том, что надо продолжать дышать.
Я решила, что сейчас не время для чего-либо другого.
Ни для попыток понять, что происходит.
Ни для поисков объяснения в глазах Гвен.
Ни тем более для того, чтобы потребовать объяснений у него самого.
Я сосредоточилась на тьме, обвившей мои ноги, и на выживании. Как я делала всегда.
Наследный принц держался так, будто родился для этих нарядов, а не для униформы Диких Охотников. Хотя, о чём это я? Так и есть. В отличие от Брана, он носил тонкую золотую диадему с замысловатым узором, выделявшуюся на фоне его чёрных волос. Видя обоих братьев вместе, я вспомнила, что о них говорили. Если Бран был изящным и почти эфемерно красивым, то его старший брат отличался развитой мускулатурой и грубой, тёмной привлекательностью.
Брана называли Серебряноволосым.
А Сетанту — Потрошителем. Из-за его оружия.
Гвен вынула копьё из умирающего, и тот упал на бок. Затем она вернула его своему капитану, который безэмоционально осматривал сцену.
«И назвал ты его?..»
«Знаешь, я предпочитаю оставлять некоторые секреты при себе, хотя бы для того, чтобы уравновесить чашу весов».
Чтобы уравновесить наше положение… или скрыть от меня, кто он на самом деле.
Мои пальцы сжались на руке принца Брана, но его внимание было сосредоточено на незнакомом мне охотнике. Принц опустился на колени рядом с умирающим и снял с него капюшон. Время замедлилось, едва показались уши, напоминающие оленьи.
Фей. Это была спланированная атака сидхов.
Улыбка Брана могла бы осветить весь город в ночи.
— Вы только поглядите, что у нас тут. А остальные? — спросил он у охотника.
— У них был небольшой, плохо организованный отряд. Мы преследуем тех, кто сбежал. Они далеко не уйдут, мой капитан.
— Разумеется. Кому вообще пришло бы это в голову, во время Теу-Биада… Что скажешь, брат? Нет лучшего украшения для этого праздника, чем пара свежеотрезанных ушей сидхов.
Его… его брат, занятый тем, что вытирал кровь с копья платком, в ответ лишь небрежно бросил:
— Пусть решает дама.
Сияющие глаза Брана остановились на мне. Они были такими голубыми, такими чистыми, что я почувствовала, как они пронизывают мою душу. Я напомнила себе, что он не знает, кто я, ведь на самом деле он никогда не видел моего лица.
Что бы сделала Плумерия на моём месте?
Нет, лучше спросить: что бы сделала дама при Дворе на моём месте?
Проглотив ком в горле, я бросила презрительный взгляд на сидха, напоминая себе, что он уже мёртв, мысленно вознесла за него молитву, а вслух произнесла:
— Лишь бы не запачкал моё платье.
Мне показалось, что наследный принц сжал челюсти, но я не могла быть уверена. Гвен развернулась спиной ко мне и наблюдала за толпой, где десятки солдат пытались остановить панику и обеспечить порядок.
Бран громко рассмеялся, его смех был многогранен в своей холодности и жестокости. Когда принц снова перевёл взгляд на меня, казалось, он смотрит другими глазами. Он изучал меня с настоящим интересом, хотя моя внешность уже не была такой опрятной, как несколько минут назад. Его взгляд задержался дольше всего на моём декольте. Мне хотелось верить, что его взволновал небольшой порез, оставленный мечом.
— Вы привлекли моё внимание, леди…
— Сутарлан. Плумерия Сутарлан.
Понимание отразилось на его лице.
— Аннвин по-прежнему любит скрывать свои сокровища, не так ли?
Это комплимент?
Складывалось впечатление, что моё тело мне больше не принадлежит. Приходилось прилагать огромные усилия, чтобы не переводить взгляд постоянно на Гвен и на него. Тьма, никогда не терявшая бдительности, ласкала мои колени, впрыскивая немного адреналина, что немного меня взбодрило.
Я отвела взгляд от принца, чувствуя стыд.
— Вы мне льстите, ваше высочество.
— Без сомнения, это и была моя цель. Как насчёт того, чтобы я лично проводил вас во дворец? Я хотел бы возместить ущерб, причинённый этими тварями, чтобы вы могли насладиться остальной частью парада.
«Пока ты во дворце, держись как можно дальше от принца Брана».
Ну, мы пока ещё не во дворце.
— Это… Это было бы… — Я на мгновение сделала вид, что задыхаюсь от переполняющих меня эмоций. — Это было бы огромной честью для меня.
Его улыбка была преисполнена чистого тщеславия.
— Эльфин, позаботься о нём, хорошо? — сказал он, указывая на сидха. — Добавь его к моим подаркам отцу. Прости, брат, но в этот раз я забираю себе все лавры и благосклонность дамы. Надеюсь, ты не против.
Я не стала смотреть на выражение лица наследного принца, когда тот ответил. Это было выше моих сил.
— Ничуть. Всё бывает в первый раз.
Мышца дёрнулась на щеке Брана, но улыбка не исчезла. Он предложил мне руку, и когда я приняла её, повёл меня к передней части парада. Я не отрывала взгляд от дороги, ни разу, даже когда мы проходили мимо Гвен, и Бран прошептал ей:
— Сегодня ваш черёд убирать этот беспорядок.
Когда мы обходили перевёрнутую карету, я услышала, как сидх застонал от боли. Очевидно, он всё ещё был в сознании и чувствовал, как ему отрезают часть тела. Я постаралась исподволь несколько раз глубоко вдохнуть, чтобы ослабить стянутый узел из тревоги и ужаса в животе и не думать о том, что я сама приказала сделать это.
Похоже, что-то изменилось во мне, незаметно от меня самой. Хотя я никогда не наслаждалась чужими страданиями, прежде я не принимала их так близко к сердцу. Впервые я почувствовала такую эмпатию к незнакомцу лишь потому, что он был сидхом, как будто теперь я была в том же положении. Как будто мы разделяли одну судьбу.
Проходя мимо другой кареты, я увидела лицо Игнас, прижатое к стеклу рядом с лицами других дам. Любопытство сменилось ужасом, когда она увидела меня рядом с принцем Браном.
Хотелось бы мне верить в искренность её переживаний, но на языке остался горький привкус.
Несколько солдат держали лошадей в передней части парада. Они, видимо, не сочли угрозу серьёзной, потому что большинство охотников не сдвинулись с места, ожидая на своих чёрных скакунах. Я прошла мимо десятков охотников, которые старались скрыть своё любопытство, глядя на принца, возвращающегося с дамой.
Двое солдат помогли мне взобраться на лошадь принца, великолепного гнедого жеребца с заплетённой гривой. Конечно, мне пришлось сесть боком, ведь леди не могла ездить верхом иначе.
Когда Бран сел позади меня, я почувствовала, как волосы на моём теле встали дыбом от отвращения. Ключицы горели, но я была уверена, что это из-за гнева, кипящего внутри меня. Я не хотела смотреть вокруг, меня это не интересовало.
— Первый раз на лошади? — спросил он, слишком близко к моему уху.
— Да.
— Не волнуйтесь, со мной вы в безопасности.
— Конечно, ваше высочество.
Мы снова двинулись в путь, хотя я заметила, что большая часть охотников осталась позади, отойдя в сторону, чтобы позволить каретам продолжить путь. Они, должно быть, состояли в отряде другого принца.
Зрителей стало гораздо меньше из-за взрыва, но многие всё ещё выглядывали из окон и с балконов. Чем ближе мы подъезжали ко дворцу, тем больше становилась толпа. И с ней увеличивалось количество указующих пальцев и любопытных взглядов, пытающихся угадать, кто же эта леди, едущая вместе с принцем. За моей спиной Бран улыбался, смеялся и радостно приветствовал всех, наслаждаясь вниманием.
Из кареты я бы не смогла увидеть, как в поле зрения постепенно появляется дворец. Улица Луахра становилась всё уже, пока не осталось место только для проезда карет. Мы миновали дома и магазины. Слева и справа простирались ухоженные сады с живыми изгородями. Брусчатка сменилась плиткой коричневого и белого цветов, выложенной красивыми узорами. Впереди нас ждали огромные железные ворота, распахнутые настежь. Я не сомневалась, что это был первый вход во дворец, украшенный гематитом. Принц тихо описывал мне всё вокруг, указывая то сюда, то туда, с оттенком педантичности в голосе.
Через ворота мы въехали во внутренний двор, и я впервые смогла увидеть во всём великолепии обитель королевской семьи — чудо из белого мрамора, с изящными окнами, отражающими солнечный свет, красивыми арками и колоннами на каждом шагу. По обе стороны двора находились огромные водоёмы с фонтанами в центре, в которых постоянно струилась вода. Два других пути огибали основное строение, украшенные живыми изгородями различных форм. Повсюду плавали лебеди. Бран продолжал двигаться прямо к остроконечной арке, ведущей внутрь дворца.
За несколько метров до входа он остановил лошадь и спешился. Его руки обхватили мою талию, чтобы помочь мне спуститься. Я опёрлась на его плечи, потому что это было логично. Меня охватило отвращение, и не только потому, что это был он. В отличие от других людей, его тело не излучало никакого тепла. Всё равно что прикасаться к трупу.
— Полагаю, вы приехали вместе с герцогиней Аннвин?
Остальные члены его отряда тоже спешились, и конюхи начали уводить лошадей. Кареты подъезжали следом.
— Да.
— В таком случае вы можете подождать её здесь, она скоро прибудет. Боюсь, я вынужден отлучиться по срочным делам, — сказал он, оглядывая своих охотников.
Он намерен присоединиться к тем, кто разыскивает сидхов? Привезти ещё больше подарков королю?
— Конечно. Я не хотела бы отнимать у вас больше времени.
Он наградил меня взглядом, полным снисхождения.
— Напротив, это был приятный поворот событий. — Не дожидаясь, пока я подам ему руку, он взял её и наклонился, чтобы поцеловать мои пальцы. Я напрягла живот так, что мышцы свело судорогой. — Надеюсь увидеть вас на приветственном балу сегодня вечером, леди Сутарлан.
— Я тоже, ваше высочество.
Когда он ушёл со своим отрядом, я смогла выдохнуть весь воздух, застрявший в моих лёгких. Если кто-то и наблюдал за мной, то наверняка подумал, что я взволнована из-за внимания принца.
Дворяне начали выходить из карет, и герцогиня вскоре нашла меня, подойдя так быстро, как только позволяли рамки приличий.
— О, моя дорогая Плум! — Она бросилась меня обнимать, воспользовавшись близостью, чтобы прошептать: — Не знаю, что ты сделала, но теперь о тебе говорит весь Двор.
Она не заметила, что я не обняла её в ответ. Когда она отстранилась, я посмотрела ей в глаза.
— Несколько мятежных сидхов попытались напасть на знать на параде. Один из них выдернул меня из кареты, и вся жизнь пронеслась у меня перед глазами. Боюсь представить, что он собирался со мной сделать. К счастью, принцы прибыли вовремя. Оба принца.
Её взгляд застыл на мгновение — единственный признак того, что она поняла мой намёк. Я продолжала играть свою роль, пока нас окружали её подруги, требуя, чтобы я рассказала обо всём в мельчайших подробностях. Я сделала это, как сделала бы любая другая леди, взволнованная и возбуждённая. Не сомневаюсь, что это самое интересное событие в их жизни за последние годы.
Мои «любезные» спутницы вскоре присоединились ко мне. Госпожа Болг обняла блондинку.
— Моя милая, милая Реанн. Скажи мне, ты испугалась? Твоё платье не пострадало?
— О, мама, это было ужасно. Когда я увидела, как это чудовище утащило Плумерию…
Глаза девушки внезапно наполнились слезами, и все бросились её утешать, словно жертвой была она. А когда увидели, что её платье порвано осколками стекла, истерия достигла невероятных высот.
Конечно, как же иначе. Она была дочерью Катрионы Болг и наследницей герцогства Гримфеар. Яблоко от яблони недалеко падает.
Не переставая болтать, группа вошла во дворец. Никого не смутило, что я смотрела на всё так, будто видела впервые; видимо, списали на то, что Плумерия покинула двор, когда ей было пять лет. Однако я не могла сосредоточиться на задании так, как следовало бы. Я знала, что нахожусь в великолепном вестибюле, полном изогнутых лестниц; на первый взгляд их было более десяти, все они вели на верхние этажи и в разные части дворца. Свет заливал помещение через окна в глубине, отражаясь от золотых перил и белого мрамора колонн.
К нам тут же подошла горничная. Это была Йора, которая помогала мне готовиться утром и работала на герцогиню.
— О боже, — прошептала она, увидев меня; её руки взметнулись к щекам.
Герцогиня нетерпеливо махнула рукой.
— У нас нет времени. Наши комнаты готовы?
— Да, конечно. Следуйте за мной.
Йора была не единственной горничной. Было несколько других, одетых в скромные белые платья; они сновали среди знати, разыскивая своих господ. Многие люди уже поднимались по разным лестницам. Инстинктивно я стала искать светлую шевелюру Реанн Болг и заметила её на противоположной лестнице. Она тоже смотрела на меня и улыбнулась, давая понять всё, что мне нужно было знать.
Йора привела нас на третий этаж и, если я не слишком отвлеклась, в правое крыло дворца. Я приказала себе осмотреться, хотя бы запомнить путь от моей комнаты до главного входа. Тем не менее, даже глядя на своё отражение в полированных полах и слушая эхо наших каблуков, я не была там на самом деле. Чёрное пятно заполняло моё поле зрения, напряжение пронизывало мои вены.
Я была в других местах, в других временах.
Чувствовала себя глупой, раненой, виноватой, задохнувшейся. Всё сразу.
«Лучше всегда держи в голове мысль, что у всех при Дворе под одеждой есть сюрпризы. Оружие, намерения, трупы, секреты. Все что-то скрывают, дорогая».
— Вот здесь, — наконец сказала Йора. — Комната герцогини Аннвин и комната леди Сутарлан.
Я несколько раз моргнула.
— Это моя?
— Да, госпожа.
Я резко открыла дверь. И, конечно же, она не скрипнула; она скользнула так легко, что я едва не выпустила её из пальцев.
— Дорогая…
Я подняла руку, чтобы остановить Игнас, прежде чем она осмелилась бы последовать за мной внутрь.
— Нет. Сейчас не время.
Сжав губы, Игнас бросила взгляд на Йору. Девушка сделала глубокий реверанс.
— Я пойду на кухню, чтобы приготовить для вас поздний завтрак.
Ещё до того как её шаги окончательно стихли, женщина шагнула ко мне. Высокомерие покинуло её лицо.
— Значит, ты его видела? Видела наследного принца?
Я застыла в изумлении.
— Вы смеётесь надо мной?
— Мне нужно, чтобы ты ответила на вопрос, девочка. Он… Ну, ты знаешь… — Она запиналась, как никогда раньше. Я смотрела на неё со смесью ярости и безразличия. Знала ли я эту женщину на самом деле? — Ты знаешь, кто он? Принц?
Я захлопнула дверь перед её носом. Заперла тяжёлый засов под ручкой, закрываясь ото всех. Конечно, не последовало ни стука, ни криков, требующих впустить её. Это не то место. Насколько я знала, в этих комнатах обычно несколько дверей. Я нашла одну в стене справа от себя и поспешила закрыть и её тоже. Пока я искала другие входы, всё вокруг сливалось в размытую массу золотых предметов, тканей, мебели и самой большой кровати, которую я когда-либо видела. Тьма указала мне на балкон на противоположной стороне комнаты. Мало интересуясь красивыми видами, я проверила стеклянные двойные двери и задёрнула шторы.
Убедившись, что никто не войдёт без моего разрешения, я рухнула на месте. Ковры и платье смягчили удар. Моё дыхание было неравномерным, в груди — ноющая рана. Эту боль я слишком долго игнорировала. Неуклюже сняв туфли, я прижала руку к животу.
Дышать было бы легче без этого проклятого корсета, но для его надевания и снятия требовалась целая армия.
Я устремила взгляд на два скрещённых меча, вышитых на ковре, и попыталась упорядочить свои мысли.
Во-первых, я не собиралась поддаваться тревоге, как это случилось по прибытии в Эйлм. Я отказывалась думать, что что-то ещё способно причинить мне такую же боль, как похищение сестры. Это было совершенно несравнимо.
Во-вторых, я тщательно перебрала всё, что знала о драконах. Нашу встречу в Гримфеаре, события в лесу Робабо.
«Вы реально состоите и в Дикой Охоте, и в Братстве?»
«Боюсь, что да».
«Знает ли король, что среди Диких Охотников есть сидхи и что драконы не вымерли?»
«Нет. И мы намерены позаботиться о том, чтобы он так и не узнал, sliseag».
Ничего из этого не было ложью. По какой-то непонятной мне причине, которую я даже не могла себе вообразить, он был драконом, который состоял в Дикой Охоте и Братстве… и был наследным принцем.
И королевская семья не знала об этом. Они не могли знать, это противоречит всему, на чём основываются их тирания и царство ужаса. Как принц Бран, с его непомерной жестокостью по отношению к сидхам, мог спокойно общаться со старшим братом, зная, что тот один из сидхов?
«Сетанта — наследник, и ему нечего доказывать».
Это всё было каким-то бредом. Задыхаясь, я потянула за корсет и услышала треск за спиной — в моей руке оказалась половина платья. Я смотрела на красивую ткань между пальцами, на украшения, образующие спирали, похожие на узор на моих ключицах. Вскочив на ноги, я с силой сорвала с себя платье. Затем схватилась за корсет, не обращая внимания на боль от туго затянутой шнуровки и косточек, вонзившихся в кожу, когда я потянула изо всех сил. Я услышала намного больше звуков разрывов, чем должно было быть. В обычных обстоятельствах я бы сочла это предупреждением, но сейчас я могла думать только о том, как освободить свою кожу от многочисленных слоёв ткани.
Я бросила всё на пол и, задыхаясь, смотрела на них. Тьма была повсюду, и она не сдерживалась в своих порывах. Чёрные пальцы, похожие на мои, превращали изысканный наряд в непонятную груду тряпок, ломали косточки корсета на части, раздирали украшения. Когда тьма поняла, что я за ней наблюдаю, она повернулась ко мне. Я редко отпускаю контроль над ней, но сейчас она поднялась и приняла форму девушки рядом со мной. Она была моего роста, моей комплекции и закипала от злости, точно как я.
Потому что это и была я.
Оставшись лишь в чулках и подвязках, с камеей на груди, я пошла в соседнюю комнату, единственную без двери, только с красивой золотой аркой. Я стремительно подошла к умывальнику и окунула лицо в воду. Если бы была приготовлена ванна, я бы погрузилась в неё целиком. Я намочила шею, затылок и грудь и зашипела, когда влага коснулась раны и защипала.
Я посмотрела на своё отражение в зеркале, полуголая и мокрая. Даже если бы я хотела, тени за моей спиной было невозможно игнорировать. Их было много. Очень. Я даже сбилась со счёту.
Одна из теней завыла у самого моего уха. Это был тот самый гортанный звук, который ты никогда не захочешь услышать, исходивший из самой бездны, звучавший как вечное проклятие. Это был стон человека, который не нашёл покоя в смерти. Потому что я не позволила ему этого.
— Знаю, — ответила я. Выставив руки по обе стороны таза, я склонила голову. Капли стекали с моих волос и лица на поверхность воды. — Знаю, что я великая лгунья и не имею права так себя чувствовать.
Однако самое интересное в чувствах и эмоциях — это то, что они не следуют логическим схемам. Сколько бы я ни напоминала себе, что остаюсь (что должна оставаться) той же Аланной, которая убежала из пекарни, я не чувствовала себя полностью собой. Не такой, как привыкла.
Я не могла забыть ужины в замке.
Хитрую улыбку Хопа, когда он подливал пиво в свою кружку.
Тихое посапывание Гвен на диване в библиотеке, пока мы с Сейдж и Веледой читали в тишине.
Взгляды, полные любви, между Абердином и Пвилом.
То, как Мэддокс целовал меня, словно весь мир начинался и заканчивался мной.
Существовал ли Мэддокс на самом деле?
«Клянусь, это не входило в мои планы».
Он сказал мне это дважды: в лесу Робабо, когда заставил меня ехать с ним, и в тот вечер в большом зале.
Я не знаю, сколько времени провела в ванной. Когда вернулась в комнату и раздвинула шторы, уже вечерело. Впечатляющий вид на устье Муирдриса, впадающего в Вах, с шумным городом Реймсом вдали не поразил меня так, как мог бы при других обстоятельствах.
Я поняла одно. Независимо от всего остального, Братство и я договорились о сотрудничестве для взаимной выгоды, но они и глазом не моргнув отправили меня в львиную клетку без жизненно важной информации.
Если бы я не справилась с эмоциями, меня бы разоблачили прямо там, на параде, на глазах у сотен людей и принца Брана в полуметре от меня.
Они поставили под угрозу мои шансы вернуть Каэли.
И это я не могла им простить.