У гномов особое отношение к труду. Вместо того чтобы чередовать работу и отдых, как делаем мы, они предпочитают делать всё без меры. Работают без меры и отдыхают без меры. Не знаю, что из этого меня пугает больше.
Запись Паральды Утреннего Бриза в запрещённой книге «Наследие короля»
Я спрятала остатки платья, которое разодрали мы с тьмой, в один из трёх шкафов в комнате. Шкафы были полны одеял, подушек и ароматных мыл. Я спрятала следы моей маленькой истерики как можно дальше. Надев шёлковую ночную рубашку, с продажи которой бедная семья могла бы питаться целый месяц, я впервые осмотрела комнату.
На пространстве между кроватью и диванами, которые обозначали зону гостиной, можно было устроить бал. Кровать была такой высокой, что забраться на неё — это целый акробатический трюк. В комнате было два туалетных столика: один напротив окон с двумя узкими ящиками, а другой рядом с кроватью, с ещё одной умывальной чашей, стаканами и узорчатыми полотенцами.
Тьма зашипела на меня из угла. Она суетилась у стены с золотыми лепными украшениями, в центре которой висела картина одного из королей Нессия, судя по короне. По тому, как его изобразили, поставившего одну ногу на груду деформированных костей среди обломков, я предположила, что это был Костолом.
Тьма скользнула за край картины и внезапно исчезла.
Я протянула руку к лакированной раме, как вдруг раздались тихие стуки.
Я направилась ко второй двери, которую заперла, как только вошла в комнату. Она соединяла мою комнату с комнатой герцогини. Я отодвинула засов, и дверь отворилась автоматически.
Женщина быстро заняла дверной проём, словно опасалась, что я снова её прогоню. Она окинула меня взглядом с головы до ног, но никак не прокомментировала ни наряд, ни влажные волосы. Посмотрев мне в глаза, она всё поняла без слов и жестом указала на свою комнату.
— Скорее сюда. Приветственный бал через час.
Йора и две другие служанки вознесли молитвы богам, увидев, сколько работы им предстоит. Следующие шестьдесят минут я была манекеном из плоти и крови. В какой-то момент Игнас поставила передо мной поднос с чаем, пирожными и парой бутербродов, и я заставила себя поесть. Пустой желудок никому не помогает, а мне нужны все имеющиеся силы, чтобы пережить первый вечер во дворце.
Одна из девушек прошла по комнате, зажигая настенные светильники. Она просто поворачивала ручку, и технология, украденная у гномов, творила чудеса. Нурал-газ — топливо, открытие которого приписывали королю Гобу и его двору, — был бессовестно присвоен людьми. А точнее королём и его ближайшим окружением. Я видела улицы и дома, освещённые нуралом, только в Эйре и Реймсе. Из-за этого и ещё из-за множества магазинов, которые никогда не закрывались, Реймс называли городом без ночи.
Я не просила, но Йора взяла зеркало в полный рост, стоявшее возле шкафа, и поставила его передо мной, пока её помощницы завершали последние штрихи. Для приветственного бала они выбрали серебристо-голубое платье. Юбка плотно облегала мою талию и была украшена бриллиантами, образующими лучи солнца сверху донизу.
Сверху шло то, что я назвала бы самым длинным жакетом в мире. Ряд маленьких пуговиц тянулся от груди (кажется, аристократки никогда не упускали случая показать декольте) до талии. Герцогиня предупредила меня раз двадцать, что пуговицы сделаны из гематита и их лучше не трогать. На бёдрах ткань расходилась и шла поверх юбки как накидка, образуя маленький шлейф сзади. Она была бледно-голубого оттенка и при ходьбе раскрывалась, демонстрируя серебро и бриллианты.
Я пригладила длинные рукава, которые заканчивались изящным вырезом на костяшках, пока Йора подправляла два завитка у моих висков.
Когда герцогиню устроил результат, она отпустила служанок, и мы остались одни. Тишина заполнила комнату. Вдалеке можно было услышать гул голосов, смех и тихую музыку, свидетельствующую о начинающемся празднике.
Игнас встала рядом со мной, и мы вместе отразились в зеркале.
Две великие лгуньи и множество теней вокруг нас.
Я встретила её взгляд в отражении и подумала: «Дай мне правдоподобное объяснение. Что-то, во что я смогу поверить и что поможет мне не чувствовать себя так плохо из-за всего этого».
Через несколько секунд она открыла рот, и моё сердце забилось быстрее, уверенное, что она действительно сейчас скажет правду. Но она развернулась на каблуках и направилась к двери.
— Пойдём. Никто не простит нам опоздание в первый день.
Дворец казался мне лабиринтом из широких коридоров, высоких потолков, окон и лестниц. Уже стемнело, когда мы с герцогиней присоединились к группе дам, спускавшихся на нижний этаж. В тот момент я снова вошла в роль её обожаемой племянницы, держала за её руку и улыбалась.
Наконец, один из коридоров вывел нас в бальный зал. Я старалась не раскрывать рот от удивления, но это было трудно. Зал был настолько велик, что мог вместить всю знать и прислугу, и никому не было бы тесно. Потолки были высотой в три-четыре этажа. Вдоль стен по бокам располагались многочисленные колонны и небольшие лестницы, ведущие к десяткам лож. В некоторых из них уже были люди, часть из них забрались настолько высоко, что я могла различить только цвет их одежды и руки, указывающие вниз. Всё было из белого мрамора, и декор прямо-таки кричал о богатстве и величии королевской семьи.
Повсюду встречались золотые вороны: на колоннах, будто готовые взлететь, на концах длинных столов с изобилием еды, словно желающие клюнуть что-нибудь, на балюстрадах, канделябрах и перилах. Многие колонны были украшены искусственными лианами, сверкающими в свете ламп. Тяжёлые красные гардины свисали с высоких лож, закреплённые толстыми верёвками, и покачивались от сквозняка, проникающего через открытые стеклянные двери с обеих сторон. Они были стратегически распределены, чтобы создать иллюзию более уединённых зон, отделённых от остального зала.
Чем дальше я проходила в зал, тем больше мне казалось, что я попала в кошмар, замаскированный под мечту.
— Не пробуй ничего, что предлагают те, кто одет в королевскую ливрею, и не бери ничего со столов, — прошептала мне Игнас. — Иногда они подмешивают в блюда порошок белладонны.
Я быстро отвела взгляд от смородиновых и миндальных пирожных. Даже я осторожно использовала белладонну. Неправильное применение могло привести к смерти.
— Я думала, король ценит своих придворных, — пробормотала я.
— Он их не убивает, просто обеспечивает весёлую ночку.
Если герцогиня об этом знала, и это было обыденным делом на подобных празднествах, почему же тогда так много мужчин и женщин пили и ели без сомнений? Возможно, им нравился галлюциногенный эффект. Или же они предпочитали рискнуть, лишь бы не наскучить королю. Как бы то ни было, атмосфера быстро скатывалась к чему-то более тёмному и неопределённому.
В конце зала находился помост, перед которым возвышалась широкая лестница всего из пяти ступенек. С болезненным трепетом в груди я узнала его. Увидела в отражении глаз герцогини.
Красная ковровая дорожка вела вверх по ступеням прямо к трону. Он оказался гораздо более аскетичным, чем я представляла, выполненным из того же белого мрамора, из которого было сделано всё вокруг, с высокой спинкой, увенчанной спиралями, обвивающими корону, ворона и… меч. В мире существовал лишь один меч, который, по мнению Двора, заслуживал там находиться: священный меч Теутуса.
Прямо над троном, словно следя за всей залой своими пустыми глазницами, висел гигантский череп с вытянутой мордой, полной зубов, и двумя длинными рогами, закрученными вокруг себя. Это всё, что осталось от великого Ширра, того самого Дракона. Я знала, что они сохранили его голову как трофей, но не знала, что она выставлена в бальном зале. Как будто это одна из забав.
По размеру она напомнила мне дракона из сна; в таких огромных ноздрях мог бы поместиться человек целиком.
На входе в зал поднялся шум. Люди расступались, формируя проход; некоторые даже толкались. Разговоры стихли, хотя оркестр в углу продолжал играть.
До меня дошёл резкий запах. Я прижала пальцы к носу, сморщившись от отвращения. Это был запах солёной воды, гнилых корней и разлагающегося мяса. И он напомнил мне о…
Тьма кричала мне немедленно уйти оттуда, и я успокаивала её, ласково похлопывая по своей юбке. Герцогиня шепнула мне:
— Они здесь.
Настал момент, когда демоны присоединились к празднику. Снова возникло волнение в толпе, на этот раз у стеклянных дверей, ведущих в сад. И кто-то закричал с верхних ярусов.
Первым я увидела Дуллахана. Восседая на своём адском коне, он прошёл сквозь стеклянные двери так же, как в Спорайне. Спокойно, медленно, наслаждаясь зрелищем. Дамы поднимали свои платья, чтобы на юбки не попали чёрные брызги от его коня, и отскакивали подальше от позвоночника, который демон тащил за собой. Пустое пространство на его плечах создавало странную оптическую иллюзию, как будто всё размазывается, когда ты пытаешься присмотреться к тому месту, где должна быть голова. Легенды гласили, что голова всегда при нём, только хорошо спрятана, ведь это его единственное слабое место.
Призрачный хохот, отдалённо напоминающий смех, раздался с высоких потолков. Тёмное пятно перемещалось по лепнине с нечеловеческой скоростью, запрыгивая в разные ложи и пугая там людей. Наконец, оно приземлилось на пол и растянулось, приняв форму трёх прекрасных женщин с красными глазами, которые лишь слегка прикрыли грудь и бёдра лохмотьями из чёрной ткани. Центральная женщина улыбнулась одной из придворных дам напротив, обнажив острые клыки, уже сочащиеся кровью, и та упала замертво.
Даэг-ду, демонические вампирши. Даже появление одной из них сулило гибель целого поселения. Хотя им запрещено убивать людей, это не мешает им питаться и создавать любовников-рабов. Некоторые умирали из-за их бесконечных оргий крови и секса, но это были сладкие и добровольные смерти, не нарушающие договоров.
Звуки копыт донеслись со входа. Появился самый опасный из Тёмных Всадников, Нукелави. Также известный как Старый Ник, виновный в гибели многих сидхов на войне — он распространял болезни, целые эпидемии. Именно он уничтожил Гоба и Паральду. И хотя я видела изображения Тёмных Всадников, ни одно из них не передавало того, что он вызывал при взгляде на него: чувство пустоты, удушья, абсолютного небытия.
Как и Дуллахан, всадник и конь были едины. Но в отличие от Дуллахана, Нукелави не мог слезть с коня. В какой-то момент демон и зверь слились воедино. Спина коня тянулась вверх и соединялась с туловищем демона. Они были существом с четырьмя ногами, двумя головами и двумя руками, которые доставали до пола. Но худшее, безусловно, заключалось в том, что у них не было кожи или шерсти. Все их мышцы, сухожилия и кости были обнажены, представляя собой пульсирующую массу желтоватых вен и токсинов.
По очевидным причинам проход, который создавали для Нукелави, был гораздо больше. Оба Всадника встретились в центре зала и направились к трону. Даэг-ду присоединились к ним; никто из демонов не утруждал себя разговорами.
Сколько бы люди ни утверждали, что демоны были их спасителями, ни один из придворных не выглядел довольным их появлением. Они постоянно оглядывались через плечо, настороженные, и в толпе виднелось немало бледных лиц. Те, кто осмелился попробовать угощения, лишились аппетита; конечно, с таким зловонием трудно думать о еде. Несколько слуг прошли мимо нас, неся на руках женщину, упавшую в обморок. Я узнала родинку на её губах.
— Я же предупреждала её, — пробормотала герцогиня.
Я нашла взглядом её дочь Реанн, которая совершенно не выглядела взволнованной. Она не удосужилась сопровождать мать и увлечённо обсуждала что-то со своей спутницей, темноволосой девушкой из кареты. Очевидно, этот разговор был намного важнее самочувствия её матери.
Прошли минуты, и, не дождавшись прибытия других демонов, я начала терять терпение. Я наклонилась к уху Игнас.
— Где она?
Герцогиня прекрасно знала, о ком я спрашивала.
— Она должна была уже прийти. Но, как я и говорила, у неё свои собственные правила.
Среди толпы, в такой атмосфере я не могла настроиться на энергию Каэли. Но если бы она была во дворце, я бы это знала. Я бы это почувствовала.
Вдруг по всему залу раздались глубокие звуки горнов, и все гости обернулись к помосту. Музыка смолкла. Разговоры прекратились. Голос прогремел:
— Преклоните колени и поприветствуйте его величество, короля Нессию Руада VIII!
Все придворные, и даже те слуги, которые несли подносы, поспешили опуститься на колени. Единственными исключениями были демоны; полагаю, они склонятся лишь перед Теутусом. Я знала, что должна смотреть в пол и держать шею как можно ниже, пока король не даст разрешение подняться; я репетировала этот поклон в замке столько раз, что мне пришлось принимать обезболивающее.
Но когда я услышала тяжёлые шаги, раздававшиеся сразу отовсюду, тьма, свернувшаяся возле моих кинжалов с момента появления демонов, встрепенулась.
Я приподняла подбородок на несколько сантиметров, достаточно, чтобы увидеть поверх других склонённых тел. Заметила фигуру короля вдали. Он был высок и широк — возможно, из-за белой меховой мантии, накинутой на плечи. Я знала, что ему около шестидесяти лет, но он двигался ловко и уверенно, его походка была твёрдой. Одна рука лежала на рукояти меча, покоящегося на его поясе. Он не удостоил взглядом своих подданных, пока направлялся к трону. С такого расстояния я не могла различить его черт, только тёмные волосы и густую бороду. И, конечно же, корону. Если она была сделана из золота, должно быть, к ней добавили что-то, чтобы она так сверкала, создавая впечатление, что она не отражает свет, а поглощает его. Верхние концы короны были как минимум в четыре пальца длиной. По мере его движения я замечала проблески других цветов: красного, синего, зелёного.
В тот момент, когда король поворачивался, чтобы сесть на трон, герцогиня сильно ущипнула меня за руку, и я снова уставилась в пол. Я чувствовала её возмущение, но никак не реагировала.
Прошло несколько долгих, бесконечно долгих секунд абсолютной тишины, когда никто не смел даже дышать громче, чем полагалось. Наконец, грубоватый голос короля разнёсся по всему залу:
— Прошу, встаньте.
Все повиновались, кто-то быстрее других. В зале было много пожилых людей, которым помогали подняться.
Тишина продолжалась. Король наклонился вперёд, опираясь предплечьями на колени. Его кольца сверкали в свете ламп. Из моих лёгких как будто вышибло весь воздух, когда я увидела, как сильно король похож на него.
— Я призвал вас, и вы откликнулись, — произнёс король. Ему даже не нужно было повышать голос, чтобы его услышали. — По нашей ежегодной традиции мы собрались здесь, чтобы отпраздновать особенное событие в нашей истории. Но в этом году, в отличие от предыдущих, к нам присоединились два великих героя, которые помогли нам ровно пятьсот лет назад. — Он указал на Всадников. — Спасибо, что пришли, господа.
Демоны не ответили, но это, похоже, не смутило короля.
— Сегодня, по причинам, которые вы узнаете позже, меня особенно тянет поностальгировать, — продолжил он. Его голос звучал как голос строгого, но справедливого отца, человека, которым восхищаются, который намного выше по положению, но общается с каждым на равных. Это очень опасная комбинация. — Знаете ли вы, что когда я был мальчишкой, я осмелился спросить у своего отца, почему мы год за годом отмечаем окончание давней войны? Я считал, что это однообразие утомительно.
Зал взорвался смехом, словно все заранее отрепетировали эту реакцию. Даже герцогиня тихо хихикнула. Я заставила свои губы растянуться в улыбке, хотя вышла скорее жуткая гримаса.
— Получил я тогда знатный щелбан по пустой голове, и мой отец, Нессия VII, сказал мне нечто, что навсегда запечатлелось в моём сердце: «Мы не празднуем окончание войны. Мы празднуем начало нашей свободы». Тот момент, когда люди впервые взяли свою судьбу в свои руки и, несмотря на то, что были окружены силами, которые не понимали и с которыми не могли соперничать, одержали победу. И всё это благодаря ему, нашему истинному повелителю. — Кто-то рядом со мной вздохнул от волнения. — Это нечто, что стоит помнить, не так ли?
Толпа отозвалась одобрительным гулом. Даже на таком расстоянии я заметила улыбку, появившуюся за его густой бородой.
— Я так и думал. Чёрт побери, теперь я чувствую, что хочу нарушить расписание, которое мои секретари и видеру так тщательно разрабатывали на протяжении многих месяцев, и уже сейчас раскрыть вам большую тайну. Как ты думаешь, Зекрия?
Из теней на дальнем конце помоста появилась тёмная фигура, словно вышла прямо из стены. Как долго он там стоял? Ничего не было видно, кроме чёрной мантии, скрывающей его с головы до ног. Под капюшоном виднелась лишь бесконечная тьма.
Видеру. Один из трёх, служащих королю. Если верить легендам, когда-то они были друидами. Могущественные феи, которые соблазнились обещанием запретной силы от Теутуса и покинули двор Паральды. Приняв силу, они стали демонами, в них больше не было ничего от сидхов. Я знала о них только то, что они получили бессмертие. Но их бессмертие не было даром доброй богини.
Видеру Зекрия наклонился к королю и прошептал что-то ему на ухо. Король с энтузиазмом хлопнул по подлокотнику трона.
— Прекрасно! Пусть войдут мои сыновья!
Тот же голос, что объявил о появлении короля, звучащий, судя по всему, с одного из балконов, крикнул:
— Преклоните колени и поприветствуйте его высочество наследного принца Сетанту Руада и его высочество принца Брана Руада!
Возможно, я упала на колени слишком сильно, потому что боль прострелила от колена до бедра, заставляя меня стиснуть зубы. Я приняла эту боль с удовольствием, особенно когда первый из принцев направился к трону. Перед ними можно было не опускать взгляд, так что я видела, как он выходит на помост из-за гардины, где, видимо, была дверь. Красный шёлковый сюртук плотно облегал его плечи, будто вот-вот готов был лопнуть. На наследном принце были чёрные узкие штаны, высокие сапоги и та же самая корона, которую я видела утром.
За ним следовал Бран, одетый почти так же, но с некоторыми отличиями. На его груди было меньше знаков отличия, и полы сюртука были короче; не говоря уже о разнице в росте и комплекции.
Оба остановились справа от трона и поцеловали руку короля с множеством колец на пальцах. Ни я, ни кто-либо другой в этом зале не могли не заметить, что улыбка короля Сетанте была намного шире, чем Брану, и что первого он по-отечески похлопал по щеке, в то время как второму просто протянул руку.
После формальных приветствий король встал. Увидев его рядом с наследником, я не могла не отметить, насколько он высок на самом деле. Хотя я слышала всякие восхваления короля на улицах, я всегда считала их преувеличенными. В моём воображении он был худым и сгорбленным, как если бы его внешний облик отражал всю ту гниль, что таилась внутри него, и тяжесть многих поколений ненависти. К сожалению, как и в случае с замком и всей Эйре, внешность обманчива.
Король положил руку на плечо Сетанты, и они оба сделали несколько шагов вперёд, к самому краю помоста.
— Сегодня вы станете свидетелями самого важного момента для меня, для моего дорогого сына Сетанты и, надеюсь, для всех вас. Мне настоятельно советовали не делать этого во время Теу-Биада, так как это не вписывается в традиции, но вы уж меня простите. В конце концов, король перед вами — всего лишь слуга Гибернии и гордый отец, — сказал он, приложив свободную руку к груди. Нельзя было отрицать, что даже я чувствовала себя в какой-то степени очарованной его словами. Этот человек был одарённым оратором. То ли от природы, то ли после многих лет практики, но он знал, как двигаться и говорить, чтобы привлечь внимание всех и звучать убедительно, вызывая доверие, как великодушный правитель, который не рубит головы из-за одних лишь подозрений и не снимает кожу с отцов на глазах у дочерей. — Итак, мне радостно сообщить вам, что через несколько месяцев, в осеннее солнцестояние, я отрекусь от трона в пользу моего первенца и света моего сердца, моего сына Сетанты.
Он взял руку своего сына и поднял её.
Бальный зал буквально взорвался от аплодисментов, восторженных возгласов, слёз, ликования и едва скрываемых перешёптываний. Меня несколько раз толкнули от волнения, и я растерянно переглянулась с герцогиней. По её лицу было видно, что для неё это тоже стало сюрпризом.
Я почувствовала прикосновение к ключицам и, рефлекторно вскинув руку, коснулась камеи. Невидимое ощущение не покидало меня, пока я не повернула голову обратно к помосту.
Он смотрел на меня. Хотя для всех остальных принц просто рассеянно глядел вперёд, на толпу, я знала это.
И единственная мысль, которая пронеслась в моей кружащейся голове, была о том, что я чуть не переспала с будущим королём.