Кнок, кнок, кнок.
Может, ты встретишь обиженную фею.
Кнок, кнок, кнок.
Или, возможно, героя с отрезанным ухом.
Кнок, кнок, кнок.
Здесь коронуют королей.
Кнок, кнок, кнок.
Поверил? Вот же глупец.
Забытая песнь
Мы углубились в лес Робабо, но, к счастью, не встретили ни одного из его странных обитателей. Однако холод становился всё сильнее и сильнее. Шум копыт звучал всё громче, поскольку земля была замёрзшей, и мы давно уже сошли с тропинки. Я сомневалась, что нам можно здесь находиться, и снова задавалась вопросами, что такое кнок и не ведёт ли нас лепрекон в ловушку.
Дракон больше не заводил разговор, чему я была несказанно рада. Я узнала (или подтвердила) несколько ответов на вопросы и ясно обозначила важные для меня моменты. И мне этого достаточно.
А ещё я надеялась, что он больше не станет наваливаться на меня, пока мы едем в одном седле.
Мы обогнули скалистый выступ, поросший мхом, и нашли Сейдж и лепрекона. Последний стоял, скрестив руки, и нетерпеливо постукивал ногой по земле. Мои ботинки исчезли.
— Кнок, — театрально объявил он, указывая на выступ. А затем исчез, оставив после себя лишь несколько зелёных мерцающих точек, где ещё мгновение назад была его миниатюрная фигура.
Пока Сейдж осматривала скалу, я достала красный кинжал из-за пояса и протянула его блондинке. Та распахнула глаза.
— Как… — Она положила руки на бока, где у неё были ремни и ножны. Одни из них, конечно, были пусты. — Ты меня обокрала?
Она не казалась рассерженной, скорее удивлённой. Это было логично. Человек, который носит униформу Диких Охотников, вряд ли привык к воровству. По её движениям, блеску волос и фарфоровой коже было видно, что она принадлежала к высшему обществу. У меня в голове не укладывалось, как такая девушка оказалась членом Братства.
— Научи меня.
— Что, прости?
— Я даже не заметила, как ты это сделала. Ничего не почувствовала. У тебя руки как у гилли!
Я задумалась, что общего у меня с лесным стражем, сотворённым из листьев и веток. Я даже не была уверена, есть ли у них конечности.
— Сомневаюсь, что тебе нужно учиться воровать.
Она пару раз недоумённо моргнула, но больше ничего не сказала. Сейдж копалась в одной из сумок, тихо бормоча что-то себе под нос. Она вытащила и осмотрела несколько флаконов и мешочков, которые мне показались знакомыми. Я знала, что это было. За годы я создала приличный запас таких вещей в Гальснане.
Это были травы и камни друидов.
Меня отвлёк низкий голос Мэддокса. Он снял удила и уздечки с лошадей и поглаживал морду своей кобылы.
— Отведи их домой. Постарайся, чтобы вас никто не видел.
К моему глубочайшему изумлению, кобыла кивнула, как будто принимая указания, и громко заржала. Она направилась в лес, два коня следом, и они исчезли среди деревьев.
Мэддокс накинул на плечо свой мешок и седельные сумки и прошёл мимо, не глядя на меня. Гвен кратко пояснила:
— Эпона — не обычная кобыла.
Это я и сама поняла.
Сейдж нарисовала круг на земле перед скалой и разделила его на четыре части: север, юг, запад, восток. Я заёрзала от любопытства. Я использовала для этого ткань, но важным было правильное расположение круга. А этот круг не был точным. Я посмотрела на звезды и обратно на землю несколько раз, прежде чем убедиться, что да, охотница ошиблась на несколько миллиметров. Кто не разбирается в искусстве друидов, может подумать, что такая малая разница не имеет значения.
Это явное заблуждение. Положить всего лишь на грамм больше или меньше в зелье уже значит изменить его состав и превратить в совершенно другое зелье.
Покопавшись в ещё одной сумке, Сейдж вынула агатовое яйцо. Оно было похоже на кусочек луны, блестящий и полированный. Не прекращая бормотать, она наклонилась и положила агат в почти самую южную точку. Я же пыталась разгадать, что она делает. Белые камни использовались в широком смысле как духовные проводники. Находясь в южной части круга, они оказывают какое-то действие, способствуют переменам или влияют на восприятие.
Покажи мне путь.
Скала, на которую указал лепрекон, задрожала; каменная поверхность начала трескаться. Большие куски отламывались от центра, превращаясь в пыль ещё до того, как касались земли. Осталась только внешняя структура, которая образовала арку, ведущую в абсолютную темноту. Казалось, что дверь пробудилась после долгого сна, стряхивая с себя пыль и всё, что на неё насело со временем. Она была высотой около трёх метров, и через неё могли пройти трое крепких мужчин, взявшись за руки.
У меня упала челюсть, и я никак не могла её поднять. Никогда не видела ничего подобного. Заколдованная дверь? Это определённо древние чары, которые действуют уже много веков. Я и не подозревала, что в Гибернии осталось нечто подобное. Два первых короля Нессии стремились избавиться от таких реликвий. На самом деле, Нессия III был известен как Ломатель костей, потому что к тому моменту, как он взошёл на трон, именно это оставалось под его ногами.
Сейдж, на лбу которой проступили капельки пота, первой направилась к тёмной пещере.
— Идёмте, — позвала она. — Она долго стоять открытой не будет.
Я последовала за ними с комом в горле. У меня было множество вопросов. Едва переступив порог, я почувствовала покалывание в животе. На камне портала были вырезаны всяческие знаки, символы. Я коснулась рукояти кинжала, который, вместе с болас, снова был на своём месте.
«Гномы», — подумала я, узнав некоторые символы, похожие на те, что были на кинжале. Это место соорудили гномы.
Значит, ему как минимум пятьсот лет. Как бы отреагировала Каэли, если бы увидела это? Наверно, закричала бы от восторга.
Внутри пахло землёй, корнями и плесенью. Воздух был затхлый, как в помещении, которое долгое время было закрыто наглухо, но дышать получалось. Мои босые ноги были особенно рады земляному покрытию.
Мэддокс, напротив, начал чихать, как только вошёл внутрь. Один, два, три, четыре раза… Пока я не сбилась со счёту. Каждый вдох сопровождался чиханием. В какой-то момент он врезался в земляную стену, и его волосы, лицо и плечи покрылись пылью.
— Чёрт побери, — пробормотал он, чихая без остановки.
Гвен, вошедшая последней, улыбнулась и подняла брови, глядя на меня.
— Вот что бывает, когда заводишь драконов под землю.
Затем дверь, как и говорила Сейдж, снова закрылась. Или, можно сказать, восстановилась. Обломки магически вернулись на место сверху вниз, и слабый лунный свет постепенно исчез.
Сейдж прочистила горло.
— Мэддокс?
Через секунду яркий оранжевый свет озарил нас четверых и бóльшую часть туннеля. И свет исходил от самого Мэддокса. Точнее от его руки. Он не зажёг фонарь или лампу; его запястье, ладонь и пальцы были охвачены огнём. Пляшущим, трещащим и ослепительным. И так как мы все стояли в тесноте у входа, я даже почувствовала исходящее от него тепло.
Это было вполне объяснимо, учитывая его драконье происхождение. Если какая-либо раса и должна быть способна вызывать огонь своим телом, так это драконы.
Тем не менее, это было поразительное зрелище.
Он тоже казался несколько обескураженным, глядя на свою руку так, будто это случилось впервые.
Гвен мягко похлопала его по плечу.
— Давно это было, да?
Он кивнул; я бы даже сказала, что с некой торжественностью. Затем снова чихнул, и огонь исчез.
— Блин.
В кромешной тьме Сейдж вздохнула, словно на её плечах лежало бремя всего королевства.
Меня удивило, что туннель, несмотря на его идеальную цилиндрическую форму, оказался всего лишь… земляным туннелем. И чем дальше мы продвигались, тем уже он становился, так что Мэддоксу и Сейдж пришлось идти, пригнувшись. Он, к тому же, оставался в новом облике, и его крылья, даже сложенные, оставляли следы на стенах и потолке, сбивая землю. К счастью, он вновь призвал огонь в свою руку, и нам не пришлось идти на ощупь.
Туннель не был вымощен, и не было никаких признаков того, что он когда-либо был освещён. По пути нам попадались другие туннели, отходившие в стороны. Это место могло быть построено семейством кротов.
Я задумалась, почему гномы, будучи талантливыми архитекторами, спроектировали что-то настолько простое, что казалось, будто это может рухнуть в любой момент.
Тишину нарушил голос Гвен.
— Такие проходы были построены в последние годы войны как убежище для выживших сидхов. Первоначальная идея заключалась в использовании их для перемещения по всей Гибернии. Их назвали «кноками», потому что, как гласит молва, нужно было стучать в полые холмы, чтобы вас впустили внутрь[1]. Это было последнее творение Гердии, дочери короля Гоба. К сожалению, она, как и все представители её расы, погибли вскоре после этого.
Я коснулась стены пальцами и испачкалась землёй.
Туннели, полные перепуганных, раненых сидхов, изгнанных со своих земель и вынужденных прятаться, как разбегающиеся муравьи. Они остались сиротами, вдовами, калеками, но всё равно цеплялись за любую надежду. Сидхи всех возрастов, всех сословий. Плач младенцев, кровь, смешивающаяся с землёй…
Я отняла руку от стены и сжала её в кулак.
— До куда они простираются?
— Так как не хватило времени на их завершение, они охватывают лишь часть древнего королевства Гобов. То есть часть герцогства Гримфеар. — Гвен пожала плечами, в её взгляде была печаль. — Тем не менее, они всё равно впечатляют.
— Братство часто их использует?
— Только когда у нас нет другого выбора. — Она бросила мимолётный взгляд на Мэддокса и его крылья. — Входы постоянно меняют местоположение, и только такие существа, как лепреконы, могут их находить.
— Потому что они были подданными Гоба, — пробормотала я.
Гвен бросила на меня удивлённый взгляд.
— Именно.
Затем она обменялась взглядом с Сейдж, которая шла впереди. Через несколько секунд та спросила:
— А к какой расе относишься ты?
Я ожидала этого вопроса.
— Мы. Девочка, которую забрала Морриган, — моя сестра. — Я сглотнула, чтобы избавиться от кома в горле, возникшем при одной только мысли об этом. — Мы от разных отцов, но они оба были людьми, а наша мать — феей. Только она была с нами.
По их лицам и повисшему молчанию было ясно, что им трудно в это поверить. Они, должно быть, вспомнили тот момент, когда Каэли сняла камень трансмутации и в неё как будто что-то вселилось.
— Вы… полукровки? — осторожно спросила Гвен.
— Да, поэтому у нас нет видимых признаков. И я знаю, о чём вы думаете, но моя сестра ещё совсем юна, и когда она пугается, её магия выходит из-под контроля. — Это было вполне правдоподобное и логичное объяснение; такое бывает с незрелыми сидхами. — Что случилось с тем мужчиной в пекарне? Который покончил с собой.
Повисла короткая пауза, после которой туннели наполнил глубокий голос дракона. Он звучал хрипло от частого кашля и чихания.
— На севере Гримфеара была облава. Отряд принца Брана нашёл сидхов, живущих в подвалах. Тот мужчина предоставил им крышу над головой и всячески помогал. Он был ранен во время облавы, но сумел ускользнуть. — Его голос стал мрачнее. — Мы хотели догнать его и спасти, но, конечно, не все готовы нас слушать, когда мы вот так одеты. Не можем же мы кричать на улицах, что мы из Братства.
— Сейдж могла бы его исцелить, — прошептала Гвен. В её голосе звучала искренняя печаль.
Несколько минут мы шли по туннелю в полной тишине. Сейдж, казалось, без труда находила дорогу. В конце концов разговор возобновила Гвен:
— По понятным причинам, вы с сестрой сбежали прежде, чем мы успели что-либо объяснить, а затем на пристани случилось то, что случилось.
— Нас поймал принц Бран, верно?
Дракон приподнял брови.
— Как ты поняла?
— Вы обращались к нему «ваше высочество». Сомневаюсь, что вы проявляете такое уважение к другим охотникам.
— В тот момент ты казалась ослабшей, почти умирающей. Я думал, что ты вообще без сознания.
Это не так уж ж далеко от правды. Использование камней обессилило меня.
— Из какого вы отряда?
Я была уверена, что они не из отряда принца Брана. Они разговаривали как соперники, соревнуясь за добычу, споря, кто первым нашёл меня и Каэли.
После паузы, чуть дольше обычной, Сейдж посмотрела на меня искоса с некой… опаской? Как будто защищалась.
— Из отряда принца Сетанты.
Я так и думала.
И всё же…
Они были под командованием самого наследного принца, и хотя я уже подозревала это, подтверждение от них самих вызвало у меня лёгкое головокружение. Они имели дело с будущим королем; говорили с ним, подчинялись его прямым приказам. Сетанта Руад был идеальным солдатом, идеальным наследником, идеальным убийцей сидхов. Его кровавые подвиги, несмотря на юный возраст, уже вошли в легенды, и он по праву носил прозвище «Потрошитель». Люди его обожали. Ему предстояло стать следующим королём Нессией и продолжить Эпоху королей.
И под самым его носом скрывались сидхи.
Своё мнение об этом безумии я оставила при себе. В любом случае ни Сейдж, ни остальные не оценили бы его.
Внезапно туннель затрясся. Глухой стон, низкий и болезненный, донёсся из глубин тьмы, словно что-то огромное и раненое скрывалось там, пытаясь предупредить нас о своём присутствии. Я запнулась и попыталась ухватиться за что-то, но земля сыпалась со стен от малейшего прикосновения, а пол под ногами дрожал. Гвен уже опустилась на четвереньки.
И в тот момент, когда остатки света погасли, надо мной нависла тёплая, массивная фигура. Мои пальцы наткнулись на что-то твёрдое, устойчивое, и я, недолго думая, ухватилась за это. Благодаря чему мне удалось устоять на ногах.
— Закройте глаза! — скомандовала Сейдж. — Потолок обваливается!
Её голос не выдавал страха. Я задержала дыхание, ожидая, что туннель вот-вот обрушится. Я бы пробивала себе путь зубами и когтями, если бы пришлось, потому что отказывалась быть погребённой заживо в месте, о существовании которого узнала лишь несколько минут назад. Мне нельзя умирать. Я должна спасти Каэли.
Однако ничего не обрушилось на меня; грохот и тряска спустя несколько секунд просто прошли мимо. Туннель перестал трястись. Эхо тяжёлого дыхания всех присутствующих вновь заполнило пространство.
В ушах остался гул, словно часть дрожи застряла там и не проходила. Я тряхнула головой, и по коже пробежали мурашки. Это было страшно. Кажется, я услышала чей-то стон
— Что это было? — выдохнула я.
— Живая легенда, — ответил дракон; его голос прозвучал прямо над моей головой, очень близко.
Слишком близко.
Я вздрогнула. Свет снова вспыхнул, и я оказалась лицом к лицу с пронизывающим взглядом Мэддокса. Янтарные радужки, казалось, пульсировали в такт с огнём в его руке; или, возможно, это пламя плясало под влиянием его глаз. Кто знает; в нём, как-никак, текла кровь драконов. Мне показалось, что призрачные пальцы коснулись моих ключиц. Легко, едва заметно.
Я отвела взгляд, смутившись, потому что только сейчас поняла, за что ухватилась во время тряски. С поразительной скоростью Мэддокс подскочил ко мне, и одно из его крыльев обвило меня. Что касается того устойчивого, за что я держалась… Это был один из острых концов другого крыла, сложенного у бедра дракона. В такой позиции оно казалось кожаным треугольником, но намного более жёстким и тёплым на ощупь.
Я резко убрала руки, чувствуя себя крайне неловко.
— Я не…
— Всё в порядке, — перебил он.
Мэддокс сделал несколько шагов назад и наклонился вперёд, стряхивая землю с тёмных волос. Я смотрела на него в замешательстве. Неужели он сам себя не прикрыл?
Гвен, сидевшая на земле, тяжело вздохнула. Очевидно, она пострадала больше всех: её руки были зарыты в землю по запястья, и вся она с ног до головы была покрыта пылью. Её волосы из почти платиновых стали каштановыми.
— Тебе обязательно было прикрывать обоими крыльями её одну? Не мог проявить немного рыцарства к своей давней подруге?
Он не ответил, даже не взглянул на неё. Сжав челюсти, он стряхивал пыль с плеч и рук, и я готова была поклясться, что его щёки немного покраснели.
Сейдж щёлкнула пальцами. Всё, что упало на неё, поднялось в воздух, образовав облако пыли, а затем осело на землю.
Гвен надула губы.
— И ты тоже?
Сейдж подняла бровь.
— Не надо было рождаться человеком, — ответила она. Затем, резко развернувшись, снова пошла вперёд. — Идём, мы уже достаточно побеспокоили Рагман’дар.
[1] прим. редактора: в английском языке knock = стук.