Принц Богов
На месте, где должна была быть статуя, которую она только что касалась, теперь стоял человек. Существо, которое двигалось, дышало и, открывая рот, произносило:
— Привет, красавица. Несколько секунд назад ты была так разговорчива и ласкова, что случилось?
Что… что?
Её сердце колотилось так быстро, что это причиняло боль, а дыхание сбилось, словно она только что пробежала марафон. Она поспешно сглотнула и сделала ещё один шаг назад. Ей нужно было думать. Нужно было реагировать. Нужно было…
Чафу несколько раз крякнул и побежал к ногам незнакомца. Потёрся уродливой головой о голую икру… молодого человека. Потому что именно так и было. Это был молодой мужчина, высокий, с кожей цвета корицы, в жёлтом схенти (*прим. Набедренная повязка), с множеством украшений и ожерельем усех (*прим. древнеегипетское широкое ожерелье-воротник с несколькими рядами бусин и иногда с фигурными изображениями-символами по краям.). В левой руке он крепко держал длинный золотой скипетр, который значительно превышал его рост.
Найла уставилась в землю, заставляя мозг работать на пределе возможностей, хотя тот упорно сопротивлялся. Она не изучала четыре года научные методы анализа и исследования, чтобы один всплеск света и странный парень в юбке разрушили весь её интеллект. Который, скромно говоря, был немаленьким.
Конечно, на это было какое-то объяснение. Этот мужчина откуда-то вышел. И ей нужно было только найти логичные и разумные слова, чтобы разрешить эту ситуацию.
И всё. Ничего больше.
Она снова подняла глаза и увидела, что он дружелюбно гладит Чафу по голове. Он немного наклонился, позволяя лунному свету скользить по его широкой бронзовой спине, и Найла воспользовалась этими краткими мгновениями, чтобы оглядеться.
Хорошо, статуи нигде не было видно. Это было странно. Но объяснимо.
Определённо.
Когда он снова выпрямился, Найла впервые осознала, насколько он высок. Возможно, метр девяносто? Следовательно, скипетр должен был быть более двух с половиной метров. И в тот момент, когда его глаза, которые из-за лунного света она не могла различить, устремились на неё, у неё перехватило дыхание.
— Понимаю твоё смятение, — произнёс он. Его баритон заставил волосы на её затылке встать дыбом и вызвал дрожь. — Не каждый день смертному выпадает удача увидеть божественное явление. И позволь сказать тебе, что за эти несколько минут перехода через ка (*прим. Ка — это жизненная сила, черты характера или судьба человека. Ка после смерти человека покидает его тело, бродит по земле и вновь возвращается, но живёт в скульптурном изображении в гробнице и питается подношениями, проходя в сердаб через «ложную дверь».), я наслаждался твоим вниманием.
Улыбался ли он? Найла моргнула раз… два… до шести раз. Когда она убедилась, что он действительно здесь и, похоже, ждёт ответа, набралась смелости заговорить.
— Можно узнать… откуда ты взялся? — Всё ещё тяжело дыша, она развела руки в стороны и повернулась, стараясь не упустить его из виду. — Я смотрела на статую, которую мой отец привёз сюда, и… Подожди! — Она открыла рот и указала на него. — Это уловка моего отца? Вы это спланировали, чтобы посмеяться надо мной? Или это его извращённый способ заставить меня вернуться?
Он склонил голову набок.
— Боюсь, я тебя не понимаю. Мне не доводилось встречать твоего отца. Вы мои жрецы?
— Твои… твои «жрецы»? — задыхаясь, повторила она. Как он мог это знать? Это был секрет семьи Бек. Несомненно, её отец должен быть замешан.
В коридоре она увидела движение. Две фигуры приближались к ним, и, когда она различила их силуэты, на неё обрушилась волна облегчения. Это был её отец и Феми.
— Что здесь происходит? — громко спросила она, делая шаг в сторону, чтобы её могли видеть. — Мне совсем не смешно.
Выражение ее отца стало серьезным ещё до того, как ответить.
— Что бы ты ни делала с гусем, но ты разбудила всю усадьбу. Не следовало… — В этот момент они как раз свернули за-за угла, и весь двор открылся их взору.
Юноша повернулся, взмахнув схенти, и их взгляды с Контаром встретились. Её отец резко остановился, и Феми наткнулась на него. Женщина ухватилась за руку мужа.
— О, дорогой, зачем ты… — Когда взгляд Феми упал на незнакомца, она тоже не смогла найти слов.
Ладно… Либо они были очень хорошими актёрами, либо они тоже не имели понятия, что происходит. Ни один из этих вариантов не подходил Найле.
—Ещё смертные, — произнёс юноша, ударяя скипетром о землю. Даже несмотря на сандалии, Найла могла поклясться, что под её ногами прошла вибрация. — Великолепно.
Найла наблюдала за реакцией отца от начала до конца. Как его глаза расширялись всё больше и больше, приобретая блеск болезненного возбуждения, к которому она так привыкла, и как его губы и подбородок дрожали. Он поднял руки в воздух, словно лаская что-то невидимое, и в итоге…
Он упал на колени, издавая бессвязные звуки.
—О, великий бог Геб, Принц Богов, бог земли и растительности и Великий Га…
Он что, только что сказал «Великий Га»? И Феми, и Найла замерли, пораженные, не зная, что сказать. Было неловко, но первым, кто отреагировал, был юноша.
—Прошу, встань. — Не приближаясь к Контару, он сделал изящный жест рукой. — Хотя я ценю преданность, ни один достопочтенный человек не должен преклоняться. Ты один из моих жрецов?
Контар, не обращая внимания, кивнул. Однако, прижав лицо к земле, он, вероятно, только что вымазал лоб и нос в грязи.
—Меня зовут Контар Бек, о, Принц Богов. Моя семья поклоняется вам и хранит ваше наследие более шести тысяч лет. Один из моих предков был первым жрецом в одном из ваших храмов.
—Большое спасибо, Контар Бек. Человечество сильно изменилось за последние столетия, и я не был уверен, кто будет заботиться о моих ка.
—Прекратите. — Найла шагнула вперёд, встав между отцом и незнакомцем, противостоя последнему. Пришло время кому-то остановить этот безумие. — Будь это шутка, спланированная всеми вами или только тобой, мне всё равно. Этому конец. А ты, папа, встань с земли немедленно!
Руки Контара, холодные и шероховатые от работы, ухватились за её лодыжки и начали тянуть.
—Не будь дерзкой, тхебан, прояви должное уважение к Принцу Богов, — бормотал он, согнувшись так, чтобы оставаться наклонённым и одновременно ругать дочь, и она понимала, что позже кому-то придётся делать ему массаж. — Склоняйся, сейчас же.
—Ты с ума сошёл? Я не собираюсь преклоняться перед…
—Её зовут тхебан? — перебил их юноша. Его голос звучал с насмешкой. — Интересно.
— Нет, её зовут Найла. — На этот раз вмешалась Феми, чем повергла её в шок.
Найла с удивлением смотрела, как её мачеха поднимает подол своей разноцветной юбки и становится на колени рядом с её отцом. Хотя она, в отличие от него, не утыкалась лицом в землю, а спокойно сложила руки на коленях.
О нет… Нет, пожалуйста. Феми не могла участвовать в этом. Она обычно была её союзницей. Единственной, кто поддерживал её, когда все остальные сходили с ума. Где же осталась та беседа, что они вели на кухне?
—Значит, Найла, — повторил юноша. Медленно, она снова посмотрела на него. Луна освещала его спереди, и она задержала дыхание, увидев, наконец, какого цвета у него глаза: зелёные. Зелёные, как листья пальм. Зелёные, как трава на кампусе её университета. Зелёные, как была кожа у статуи. Они слишком сильно выделялись на фоне его бронзовой кожи и тёмных волос, и светились, словно каким-то образом отражали получаемый свет. — Идеально.
В конце концов, гнев овладел ею. Горячий и густой, он охватил её тело и развязал горло. И это было облегчением, потому что эта эмоция была ей знакома и легко управляемой.
—Я не собираюсь слушать эту чепуху ни минуты больше. Не знаю, кто ты, как сюда попал и что задумал, но этому конец. — Она решительно шагнула к нему, игнорируя восклицания своих безумных родственников. — У тебя есть десять секунд, чтобы уйти отсюда, или я вызову полицию.
Он не сдвинулся ни на миллиметр. Только слегка улыбнулся и наблюдал, как она приближалась, протягивая руку к его предплечью.
—Ну же, ты уже опаз…
Как только пальцы Найлы коснулись его теплой кожи, всё кончилось. Её глаза закатились, и ноги подкосились. Она не успела понять, насколько сильным был удар о землю, потому что через мгновение потеряла сознание.
Когда она пришла в себя, то не была ни в своей спальне, ни в больнице. Конечно… Зачем вести её в медицинский центр, если можно положить на стол в библиотеке её отца? Она поняла это по запаху старого пергамента и чернил, который уловила носом, прежде чем открыть глаза, и по холоду, который ощущала на коже рук. Спина и ягодицы затекли, поэтому она попыталась повернуться на бок. При этом она сбросила несколько предметов на пол. Как мило… Они даже не удосужились полностью расчистить стол, прежде чем положить её туда.
Открыв глаза, она увидела розовый клюв в нескольких сантиметрах от своего лица. Желтый глаз внимательно за ней наблюдал.
— Какое великое гостеприимство, — пробормотала она себе под нос.
И не ожидала услышать сильный и глубокий голос, который ответил ей:
— Очевидно, что расул благословил тебя своим покровительством.
(*прим Расул — посланник Бога)
Она резко села, сбрасывая папку и карандаш. Крутя головой во все стороны, она, наконец, заметила его, развалившегося на бежевом диване, на котором она делала домашние задания столько лет. Он всё ещё носил схенти, хотя кто-то накинул на него футболку с логотипом Coca-Cola, чтобы прикрыть его голый торс. Это выглядело совершенно неуместно на фоне кобальтовой стены и множества полок из вишневого дерева, заставленных книгами до предела.
Его длинные ноги были вытянуты вперёд, и он оставался босым на множестве ковров, покрывавших каждый сантиметр библиотеки. Это было нормально для любого дома в Каире, но не для этого, и особенно этой комнаты. Для сохранения документов и некоторых экспонатов отец установил систему кондиционирования, поддерживающую в библиотеке постоянную температуру в пятнадцать градусов.
То что он со своими босыми ногами спокойно сидел там, заставило Найлу задуматься о всем ужасе ситуации.
— Где моя семья? — первым делом спросила она, осторожно оглядываясь по сторонам.
Слева была главная дверь библиотеки, ведущая в центр дома. Была ещё одна дверь, которую редко использовали, и которая вела только в кабинет её отца, но она находилась на другом конце комнаты, и чтобы добраться до неё, нужно было пересечь все стеллажи. А библиотека была не маленькая.
— Контэр Бек и его прекрасная супруга были очень добры и услужливы. Твоя потеря сознания их сильно обеспокоила, поэтому я сказал, что позабочусь обо всём.
— Конечно… — Осторожно передвигая ноги, она встала. Она не чувствовала их онемения, поэтому могла побежать, если потребуется. — Это значит, что они живы, верно?
Его брови слегка приподнялись.
— Почему бы им не быть живыми?
Найла подняла большой палец и натянула, как ей казалось, дружелюбную улыбку. Надеялась, что на таком расстоянии он не заметит, как дрожат её руки.
— Фантастика. Если не возражаешь, я переговорю с ними и скоро вернусь.
Он не ответил, и она этого не ожидала, поэтому помахала на прощанье — снова надеясь на то, что он выглядел дружелюбным, — и направилась к двери быстрым шагом. Она не думала ни о чём, пока не дотянулась до дверной ручки. По её венам текла неприятная тревога, кровь бурлила, а страх наступал на пятки.
Тем не менее, ручка не двигалась. Она должна была плавно опуститься вниз, но что-то удерживало её на месте.
Найла изо всех сил старалась не выглядеть как глупая героиня из какого-нибудь фильма ужасов, ломая дверь и пытаясь открыть замок, который явно был закрыт. И всё же…
— Папа! — закричала она, ударяя по деревянной двери. — Феми! Пожалуйста, прекратите это! Я сделаю всё, что угодно… но остановитесь!
— Они не предупреждали меня, что ты так отреагируешь.
Найла проигнорировала его.
— Папа! Феми! — продолжала она кричать и бить по двери, пока её горло не охрипло, а большой палец правой ноги не отказался играть роль тарана.
Она прислонилась плечом к стене, измождённая, испуганная, шокированная… и разочарованная.
— Я бы предпочёл, чтобы ты не продолжала причинять себе боль, — услышала она его мягкий голос. — Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадала.
—Мне плевать на то, что тебе хотелось бы, — ответила она, хотя прозвучало это не слишком уверенно.
Если её отец и Феми действительно были в порядке и находились по ту сторону двери, решив позволить ей кричать… Это было в тысячу раз хуже боли в ноге или руках. В тысячу раз более унизительно.
В этот момент она даже не могла вспомнить, зачем вернулась в Египет, вместо того чтобы принять предложение о той замечательной оплачиваемой практике. Им так отчаянно хотелось её заполучить, что они обещали сразу дать ей значимую должность, позволить заниматься важными делами. Могла ли она быть ещё более наивной?
—Твой отец объяснил мне некоторые моменты, но теперь я вижу, что он преувеличил твою готовность, — сказал он. Краем глаза она заметила, как он поднялся, и напряжение сразу овладело ею. Еще сильнее, если это возможно. — Хотя ты и являешься жрицей, я понимаю, что ты не ожидала того, что произошло, когда ты была рядом с моим ка. Так что…
—Не смей больше называть меня так. — Найлах собрала всю свою волю в кулак. Даже прижатая к двери, измотанная, она смотрела на него с вызовом. — Я отказалась от всего этого много лет назад. И прекрати пытаться говорить как бог, использующий свою статую, чтобы проникнуть в мир смертных.
—Это потому, что я и есть бог.
Он не проявлял интереса к тому, чтобы подойти ближе, что ей только на руку. Он продолжал внимательно наблюдать за ней, и его зеленые глаза казались раздражающе проницательными.
—Иди, расскажи эти сказки кому-нибудь другому, красавчик. Или моему отцу. Он наверняка будет рад выслушать тебя и целовать твои ноги.
Он глубоко вдохнул и кивнул. Сейчас он казался понимающим, разумным и безобидным, а скипетра нигде не было видно.
—Контар Бек не должен был оставлять тебя здесь при таких обстоятельствах. Очевидно, что ты не принимаешь то, кем ты есть. То, кем вы есть.
—О Аллах, — сквозь сжатые зубы Найла несколько раз ударила лбом о дверь. — Это не может быть правдой. Это не происходит со мной. Сорок восемь часов назад я была в прекрасном торговом центре, пила напиток с отличными и нормальными людьми.
—Полагаю, сейчас идеальное время, чтобы продемонстрировать тебе кое-что, — сказал он с некоторой долей сожаления.
Глаза Найлы широко распахнулись.
—Даже не думай раздеваться!
Она услышала только его смех, и затем глухой удар, как будто он ударил ногой по полу. Она отказалась поддаться обману, чтобы это безумие заставило её посмотреть и выглядеть как настоящая дурочка, когда, очевидно, ничего не произойдёт. Как в тот раз, когда её отец поверил, что нашёл настоящего младшего бога, живущего в теле почти умирающего нищего на базаре. Тот парень получил дом, еду и бесплатный душ, а потом ушёл с телевизором, компьютером и несколькими бутылками вина, насытившись «гостеприимством» её отца.
Прошло несколько секунд, пока она продолжала стоять лицом к двери, вспоминая похожие абсурдные эпизоды. Наконец, до нее донесся другой голос… Голос, полный эха и шепота.
—Обернись, Найла Бек.
Она сжала кулаки и крепко зажмурила глаза. Она не поддастся его уловкам. Не сделает этого, не сделает, не сделает…
—Посмотри на меня и убедись в правде сама.
Что ж, какая разница, если она сдастся и посмотрит? Она просто увидит ещё одного больного, обожествляющего себя и считающего себя богом. Она всё ещё не могла поверить, что её мачеха, её улыбчивая и доброжелательная мачеха, согласилась запереть её здесь с психом.
Хотя, конечно, она была замужем за другим психом.
Тяжело вздохнув, Найла повернулась.
—Хорошо, просвети меня, о Великий Га, Принц бо…
И он просветил её. О, да, просветил.