Азкил
Я погружаюсь глубже в листву леса Морцидеи, держась в тени. Мой взгляд останавливается на худощавом мужчине в центре городской площади, сегодняшнем представителе программы второго кануна Ночного рынка.
Магия колдуна перекликается с моей, когда он поглощает свет факелов, освещающих палатки и сверкающие темные предметы на витринах. Толпа замирает в изумлении, погружаясь во тьму, и единственным спасением становится белый полумесяц.
На его изысканной, расшитой тунике мерцают оранжевые лучи света, когда он впитывает и вплетает их сущность в свою одежду. В мгновение ока каждый кусочек ткани, покрывающей его тело, вспыхивает огненным маяком.
Поворотом запястий он заставляет искорки света покидать его одежду, а затем возвращаться к свечам. Мои губы изящно кривятся, когда я наблюдаю за опытным магом. Ему не больше тридцати, но он овладел поглощением света — одной из трех способностей, которые мой ковен может унаследовать от меня.
По всему рынку раздаются ликующие возгласы и аплодисменты, и я делаю еще один шаг назад, гадая, где же она.
Мои чувства тянутся к моей эфирной силе, каждая клеточка моего существа жаждет увидеть ведьму, которую я собираюсь убить. Листья шелестят вокруг меня, теневые змеи подползают ближе, привлеченные магией в моих жилах. С шипением они наблюдают за смертными рядом со мной, наши взгляды устремлены на Эннисмор.
С тех пор, как я был здесь в последний раз, все изменилось, кроме церкви. На месте нескольких разбросанных маленьких домиков теперь расположились магазины и рынок, превратив это место в городскую площадь.
Празднование урожая прерывается, когда звонят церковные колокола и вороны разлетаются с ветвей деревьев. Легкая улыбка изгибает мои губы, когда я замечаю свой герб, выгравированный на палатках и плащах ведьм и колдунов. Они по-прежнему поклоняются мне больше всех, но, заметив символы моих сестер и братьев, я быстро успокаиваюсь.
Я углубляюсь в тень леса, пока толпы людей стекаются со зданий и площади, направляясь к церкви. Среди них раздается оживленный, разборчивый говор, они обсуждают жатву.
Несмотря на некоторые слабости старейшин, я переполнен гордостью, наблюдая, как люди празднуют традиции, которые я создал, чтобы обеспечить им защиту после моего ухода. С каждым урожаем рождается новый старейшина, обретающий силу павших жертв, обеспечивая тем самым долгую родословную старейшин из поколения в поколение.
Взамен я мог бы вернуться в Темные Земли, зная, что старейшины запретят кому-либо идти в Тененокти, кроме ночи Жатвы, по моему приказу, и новые жертвы присоединятся к моим мертвым в защите острова. Хотя немногие пытаются. Те, кто решается, тонут, не успев добраться до места.
В то время как мои жнецы — закутанные в плащи скелетообразные существа, рожденные из тьмы и созданные с помощью магии моей сестры, — берут на себя мои задачи по сопровождению мертвых. Не то чтобы у мертвых была какая-то конкретная цель. Без Сайны мы утаскиваем большинство из них в Темные Земли, заслуживают они этого или нет.
Толпы людей на площади расходятся, одетые в свои лучшие наряды, цвета которых меняются в зависимости от того, к какому ковену они принадлежали, и направляются к церкви.
Моя магия трепещет, когда я обращаю взгляд на женщину, которая задирает подол своего платья, обнажая изношенные сапоги, испачканные чернильно-синей кровью моего Фовуса.
Я стиснула зубы, затем поднял взгляд и увидел ее длинные каштановые волосы, спадающие по спине, золотистые и каштановые оттенки которых отражались в лунном свете.
Я никак не ожидал, что мое сердце забьется быстрее, пока я впервые не увидел ее.
Я тихо рычу себе под нос, пока моя эфирная сила, живущая внутри неё, ласкает мои чувства издалека.
Каждый шаг грациозен, каждое движение гипнотически и притягательно, но я не могу не заметить тьму, таящуюся в ее глазах. В ней есть что-то знакомое, возможно, из-за силы, которую мы разделяем.
У меня неожиданно перехватило дыхание, когда она улыбнулась проходящей мимо женщине. На щеках появились ямочки, полные губы слегка изогнулись, и глубокая, мучительная печаль захлестнула меня.
Калиста.
Проходит несколько секунд, прежде чем я снова двигаюсь, пульс учащается, каждый удар даётся с трудом. Я не могу оторвать от неё глаз, пот стекает по лбу, разум затуманивается, и я не могу думать. Я качаю головой, отчаянно пытаясь избавиться от тревоги, пронизывающей мои вены.
Каждый раз, когда я вижу её в толпе, наблюдаю за тем, как она пробирается сквозь неё, и размышляю о том, как она обрела мою магию, я замираю на месте.
Мои губы приоткрываются, когда я слежу за ее движениями. Она осторожно маневрирует, сохраняя безопасное расстояние от других людей. На мгновение я задумываюсь, разделяет ли она мою участь никогда не испытывать долгого прикосновения другого человека.
Однако, когда она подходит к церковным воротам, ее обнаженные плечи касаются двух других, и ничего не происходит.
Они не превращаются в пепел.
Ярость переполняет мои вены. Она обладает моей магией, но её жизнь не обречена на одиночество.
Я складываю пальцы, подношу их к губам и наблюдаю, как она исчезает. Моя магия жаждет превратить ее в пепел и положить конец этому пророчеству.