12 октября 2022
Лавиния
«Я устала».
Все мои усилия напрасны. Я — ходячая катастрофа, которая пытается казаться нормальной, чтобы не пугать прохожих. Трудно сохранять самообладание, когда внутри полнейший хаос, когда хочется только спрятаться и больше никогда не выходить. Потому что жить труднее, чем умереть, а я никогда не просила об этой жизни. Честно говоря, я вообще ни о чем из этого не просила.
И все же я оказалась заперта в скорлупе, из которой нет выхода. Скорлупа эта слишком тесная, слишком тяжелая и временами удушающая. Я заперта в самой себе, и нет монстра страшнее.
Я открываю мусорный бак и выбрасываю пакет. До моих ушей долетают выкрики парней в конце аллеи.
— Эй, красавица, не хочешь развлечься позже? — ухмыляется один из них.
Я их игнорирую. Разворачиваюсь и иду к магазину. Снимаю синий рабочий халат, беру рюкзак и гашу свет.
«Каждый день — точная копия предыдущего».
Запираю дверь на ключ и направляюсь к главной улице. Городские огни освещают дороги, и пока холод замораживает кончик моего носа, я наблюдаю, как магазины заполняются последними вечерними покупателями. Капля воды падает мне на лоб; я поднимаю взгляд, и дождь заливает лицо. Опускаю голову и вздыхаю, блуждая взором в поисках какого-нибудь укрытия, где не будет слишком многолюдно. Кондитерская в конце улицы сразу привлекает мое внимание.
Я подхожу ближе и замираю, завороженная тортами на витрине. Элегантные, красивые и аппетитные.
«А я… когда я начала так сильно гнить изнутри?»
Указываю продавщице на белый торт справа: — Один ванильный кусочек, пожалуйста.
— Будете есть здесь или возьмете с собой?
— С собой.
«Когда я начала угасать?»
— Можно мне пакет? — добавляю я едва слышным шепотом.
Она кивает, тянется за ножом и вонзает его в торт, отрезая маленький кусочек.
«Когда я перестала жить?»
Она протягивает мне пакет с тортом, я убираю его в рюкзак и оплачиваю счет. Когда я открываю дверь, дождь уже неистово хлещет по дорогам, поэтому я останавливаюсь под навесом кондитерской. Слушаю, как стук капель захватывает каждый сантиметр земли. Рядом со мной мужчина держит за руку маленькую девочку; свободной рукой он открывает зонт и переносит его над ней, сам оставаясь под ливнем, чтобы защитить ее.
— Милая, идем! — Они бегут под дождем с такой легкостью и радостью, что кажутся невосприимчивыми к холоду.
Я глубоко вдыхаю, глядя им вслед. Делаю шаг вперед и выхожу из-под защиты навеса.
«Стало тяжело даже дышать».
Я иду, вода мочит волосы и просачивается под куртку, леденя кожу. Вокруг меня — широкие цветные зонты, заполонившие весь проспект. Пары, которые прижимаются друг к другу, чтобы укрыться вместе, в коконе любви, наполненном смехом и нежностью.
«Если бы была возможность все сбросить, начать сначала…»
Я останавливаюсь на городском мосту, нависшем над рекой. Склоняю голову вниз: яростные волны с силой обрушиваются друг на друга. Ветер заставляет меня содрогнуться. Я делаю шаг назад и открываю рюкзак. Достаю кусок торта, вынимаю из пакета пластиковую ложку и пробую кусочек.
«…я бы не стала».
— С днем рождения, Лавиния, — шепчу я. Слеза катится по щеке, смешиваясь с дождем. — С днем рождения меня.
«Я бы не стала этого делать, потому что единственное, чего я хочу сейчас…»
Я оставляю рюкзак и кусок торта на земле. Сжимаю пальцы на железных перилах, исхлестанных яростным дождем, и одним рывком встаю ногами на поручень. Руки и ноги дрожат, грудь вздымается и опадает в непрерывном порыве дрожи.
«…это исчезнуть».
Закрываю глаза.
Артур
Сегодня погода просто дерьмо. Дождь бушует так, что, судя по всему, затопит целые улицы. Я наблюдаю из окна, как люди бегут в поисках укрытия.
— Похоже, дождь будет лить еще несколько дней, — вздыхает водитель.
— Настоящий хаос, — комментирую я.
Городской мост, обычно забитый туристами, сейчас пуст. Да и кто станет торчать под дождем в такую опасную погоду? Я внезапно вздрагиваю. Тонкая женская фигура шатко стоит на перилах, нависших над рекой.
«Что она делает?»
Я приоткрываю рот. — Притормози, — приказываю я.
— Вас что-то беспокоит, Ваше Высочество? — Он бросает на меня взгляд через зеркало заднего вида.
Я указываю на нее, вскинув руку: — Та девушка…
— Я ничего не вижу.
— Останови машину.
— Но, Ваше Высочество, идет дождь…
Я испепеляю его взглядом. — Я сказал: останови машину.
Он причаливает к обочине, не проронив ни слова. Я распахиваю дверцу и выскакиваю на улицу. В воздухе поднимается хор клаксонов машин, сворачивающих при моем появлении.
— Ваше Высочество! Куда вы?!
Я бегу, и сердце колотится где-то в горле, пока дождь пропитывает меня до костей. — Эй! — ору во всю глотку, но она не шевелится. Прибавляю скорость; мышцы ног горят, одежда вымокла насквозь. Она стоит ко мне спиной, длинная светлая коса спадает на спину, руки по бокам дрожат.
Я замедляюсь в паре шагов от нее, восстанавливаю дыхание, пока грудь сотрясается от неконтролируемого сердцебиения.
— Тебе лучше спуститься. — Мои слова остаются без ответа. Я нащупываю в кармане джинсов телефон. Лучше вызвать полицию.
«С такой скоростью она в итоге просто соскользнет вниз».
Я подношу телефон к уху, осторожно делая шаг к ней, затем еще один и еще… пока не оказываюсь совсем рядом. Протягиваю руку к ее спине, но она ускользает. Она внезапно бросается вниз прямо на моих глазах. Я вздрагиваю, и телефон выскальзывает из рук.
«Нет!»
Инстинктивно, не раздумывая ни секунды, я перемахиваю через железные перила и ныряю вслед за ней. Закрываю глаза и проваливаюсь в яростные волны реки. Задерживаю дыхание, пока ледяная вода парализует плоть, словно в меня вонзили тысячи острых игл. Моргаю, с трудом двигая руками в такт ногам. Отчаянно плыву на ее поиски, но вокруг лишь темнота.
«Не могу ее найти, черт».
Выныриваю на поверхность, хватаю ртом воздух, борясь с ознобом, который буквально вшит в кожу. Провожу рукой по волосам, откидываю их назад и делаю глубокий вдох.
«Еще одна попытка».
Задерживаю дыхание и снова погружаюсь. Ухожу еще глубже и замечаю светлую косу, плывущую в воде.
«Это она».
Плыву в ее сторону: глаза закрыты, голова поникла, тело обмякло.
«Она без сознания».
Обхватываю ее за талию одной рукой, а другой толкаю себя к поверхности. Дыхание становится все короче, холод пробирает до самых костей.
«Еще чуть-чуть, я почти у цели».
Я выплываю на поверхность, кашляю от сильной одышки и глубоко вдыхаю. Крепко прижимая её тело к груди, я тащу её под непрекращающимся дождем. Хватаю за плечи и вытягиваю на берег, кладу на землю, но её тело не реагирует. Я бледнею: кожа такая синюшная, будто в ней нет ни капли крови. Оглядываюсь — вокруг ни души.
Прикладываю руку к шее, проверяю пульс. Смотрю широко открытыми глазами.
«Не чувствую биения».
Я наклоняюсь над ней, сплетаю пальцы и начинаю ритмично давить на грудину.
— Давай же, давай… — шепчу я.
«Раз, два, три, четыре…»
— Кто-нибудь, помогите! Помогите кто-нибудь! — кричу я.
Её губы становятся синеватыми.
— О Боже! — чей-то голос заставляет меня поднять голову. Грязная, рваная одежда, густая борода и испачканные сажей щеки. Он подходит, потрясенный, и бледнеет, осознав ситуацию. — Она… спрыгнула, да? Я что-то слышал, но не думал… о боже… — заикается он.
— Вызывайте спасателей, немедленно! — кричу я; дыхание сбито, руки продолжают давить ей на грудь. Он кивает, хлопает по карманам куртки и достает побитый телефон.
— Алло, здесь человек без сознания… мы под городским мостом, — он делает короткую паузу. — Тут парень делает ей массаж сердца… кажется, она прыгнула.
Я немного ослабляю хватку. Чем дольше это длится, тем больше я боюсь её сломать. Она такая хрупкая, кажется, может рассыпаться прямо у меня в руках.
«Что заставило тебя пойти на такой крайний шаг? Почему ты это сделала?»
Наконец она пару раз кашляет, хмурит брови, и из её рта вытекает струйка воды. Я останавливаюсь.
— Ты меня слышишь? — трясу её за плечи, но ответа нет. Трогаю шею и вздыхаю с облегчением, когда чувствую под пальцами слабый пульс. Звук сирены заставляет меня вскочить на ноги: я размахиваю руками что есть силы.
— Сюда! Мы здесь!
Скорая приближается, останавливается в паре метров, и через несколько секунд медики выбегают из машины и несутся к нам. Двое несут носилки, третий тащит на спине огромный рюкзак.
Они засыпают меня вопросами, на которые я не знаю ответов.
— У неё есть на что-то аллергия?
Один слушает грудь фонендоскопом, приподнимает мокрую одежду и крепит электроды. Другой надевает манжету тонометра и цепляет на палец маленькую прищепку. Ей надевают кислородную маску и вместе перекладывают на носилки.
— Я не знаю…
— Сколько ей лет?
— Понятия не имею… я её не знаю, — я отступаю на несколько шагов. — Я видел, как она прыгнула с моста, пытался остановить, но не успел.
Он кивает. — Вы должны поехать с нами. В больнице понадобятся ваши показания.
Он набрасывает мне одеяло на плечи. Я дрожу так сильно, что зубы стучат, а я этого даже не замечал. Промок до нитки, от макушки до кончиков пальцев. Иду к машине; тот бездомный провожает нас жалостливым взглядом. Сажусь в заднюю часть скорой. Медики затаскивают носилки, закрывают двери и подключают девушку к мониторам. Машина несется по улицам города, и пока звук сирены бьет по барабанным перепонкам, мой взгляд падает на это хрупкое тело, лишенное всякой капли жизни.
Один из них вводит иглу в тыльную сторону ладони и впрыскивает лекарство в вену. Она такая крошечная, что даже маска кажется слишком большой для её лица. И я снова задаюсь вопросом: что довело её до такого состояния? Один из медиков измеряет температуру, хмурится и качает головой. Её накрывают еще одним изотермическим одеялом. Их лица не сулят ничего хорошего.
Скорая притормаживает и останавливается. Парамедики выкатывают носилки. Нас встречают двое медбратьев. Короткий обмен терминами, которых я не понимаю, и вот мы уже внутри приемного покоя. Они останавливаются в боксе и начинают обвешивать её проводами, трубками и капельницами. Один разрезает ножницами её кофту, а другой задергивает занавеску, закрывая обзор. Я замираю, затаив дыхание.
— Пройдите сюда, пожалуйста. — Медсестра усаживает меня на кушетку. Оборачивает руку манжетой, измеряет температуру и записывает параметры в белую карту.
— Я в порядке, мне нужно позвонить… — лезу в карманы джинсов, но вспоминаю, что потерял телефон перед тем, как прыгнуть.
«Отлично, придется брать такси».
Поднимаю на неё взгляд. — Могу я попросить какую-нибудь одежду, чтобы добраться домой?
— У нас только больничные халаты. Если живете далеко, лучше попросите кого-нибудь вас забрать. — Она снимает манжету. — Подпишете документы и можете идти. — Она скрывается в каморке.
«Только этого мне не хватало».
Если они узнают, что я в больнице, у меня будут проблемы. Мне нельзя здесь оставаться.
Встаю и, незамеченный, выскальзываю через главный вход, смешиваясь с толпой. Дождь кончился, но мокрая одежда и холод не помогают. Кости промерзли, дрожь продолжает сотрясать тело. Так я точно заболею. У края дороги замечаю пустое такси. Ускоряю шаг и поднимаю руку.
Сажусь, пристегиваюсь. — Виа делла Паче, 92.
— Попали под ливень? Тяжелый выдался денек? — таксист протягивает коробку салфеток.
Беру, выдавив слабую улыбку. — Спасибо, да… день выдался странный.
Прислоняю голову к стеклу, и сон накрывает меня. Я плаваю между моментами паники и яростными волнами, с которыми боролся, но больше всего меня мучит бледное, безжизненное лицо незнакомки. Девушка со светлой косой, холодная и пустая, не дает мне покоя.
— Молодой человек, молодой человек… мы приехали.
Моргнув пару раз, встречаю хмурый взгляд таксиста. — Вы в порядке?
— Да, простите. Заснул. Сколько я вам должен?
— Двадцать долларов.
Лезу в карман. Карты насквозь мокрые, купюры превратились в кашу… «Как я раньше об этом не подумал?»
Смотрю на него со смущенной улыбкой. — У меня только это, — показываю размокшие деньги.
Он качает головой. — Не могу принять в таком виде.
Вспышка в сознании: — Я зайду и разменяю, дайте минуту… поверьте мне.
Он колеблется, но кивает. Выхожу.
«Если Эдоардо узнает, будет смеяться надо мной вечно».
Как только я ступаю на землю, лицо искажается от недоумения.
«Где я оказался?»
Подхожу к окну такси. — Простите, вы уверены, что привезли меня по адресу?
— Это Виа делла Паче, 92. — Он показывает карту.
Невозможно. Сердце уходит в пятки. Здесь был вход в замок… всё выглядело иначе. И где королевская гвардия?
— Простите, а королевский дворец?
Таксист смотрит с раздражением. — О чем ты вообще?
— О дворце, где живет Король.
— Какой еще Король? — смеется он. — Вода тебе в голову ударила, парень. Если нет денег, так и скажи — отвезу в участок, там с тобой разберутся.
Смятение охватывает меня. Где я? Как он может не знать о Короле? Почему эта улица совсем не похожа на ту, где я вырос?
Лавиния
Почему я всё еще жива? Почему я обречена выживать? Почему люди смотрят на меня с состраданием? Почему я обязана выслушивать одни и те же глупые слова от очередного мозгоправа? Почему всё должно быть таким… пустым.
Медсестра вынимает иглу из моей руки; от резкого жжения я вздрагиваю и стискиваю зубы. Она протягивает мне бумаги, прежде чем выдать выписку.
Она указывает пальцем на нижнюю часть листа. — Подпиши здесь. Жаль, что парень, который тебя спас, ушел.
Я хмурюсь, быстро ставя подпись. — Кто?
— Блондин с утонченными чертами, который вытащил тебя из воды. — Она забирает листы из моих рук. — Он был весь насквозь мокрый, ему нужно было заполнить анкеты, но я его больше не видела.
«Парень, который меня спас? Значит, это его вина».
Спускаюсь с кушетки; от головокружения приходится замереть на несколько секунд. Врачи, проходящие по коридорам, улыбаются мне, но в их взглядах я читаю лишь жалость. Я знаю, что они говорят. Знаю, какой они меня видят. Снова.
Мне нужно убираться отсюда.
— Лавиния, ты же знаешь, что тебе необходима госпитализация. Ты подписываешь отказ вопреки рекомендациям врача… — Медсестра протягивает мне медицинскую карту. Её монолог длится минуты, которые кажутся мне бесконечными. В животе пусто, голова тяжелая, а дыхание, кажется, вот-вот ускользнет. Единственное, чего я хочу — уйти отсюда. Сбежать. Я не должна была выжить. Этот парень не должен был меня спасать… этого не должно было случиться.
Санитар провожает меня до выхода. Мои шаги всё еще медленные и нетвердые; из-за количества воды, которую я проглотила, я чувствую себя одновременно тяжелой и слабой. Заметив выходную дверь, я вздыхаю с облегчением.
— Будьте осторожны, синьорина. Вы молодая девушка, не стоит заканчивать… вот так.
«Не стоит?»
С привычным мастерством я маскирую боль улыбкой настолько идеальной, что сама с трудом себя узнаю. — Это был просто несчастный случай, — лгу я. — Поскользнулась из-за дождя, не переживайте.
Я разворачиваюсь и выхожу из больницы. Дождь прекратился, в воздухе остался лишь беспощадный холод. Вывеска больницы — единственная надпись, освещающая окружающую меня тьму. Я должна продолжать притворяться, должна продолжать дышать… должна продолжать идти.
Перед глазами — образы яростных волн, которые бьют меня и поглощают, вкус речной воды, мешающей дышать, и холод, который не перестает замораживать. Вода, захватившая мои легкие, топит мысли, стирая любые следы моего «я». Там я была в покое. Я была легкой и не знала страха.
«Я не понимаю, почему должна жить жизнью, которую никогда не желала. Не понимаю, почему остаюсь в ловушке».
Мерцание вывески привлекает мое внимание, словно пытаясь поскорее прогнать меня прочь от надвигающейся беды. Я чувствую на себе чье-то присутствие. Поворачиваю голову направо — никого. Поворачиваюсь налево и замечаю фигуру парня, который решительно идет ко мне. Когда он приближается, я могу его рассмотреть. У него светлая кожа, а лицо обрамлено блондинистыми кудрями. Я прищуриваюсь. «Кто это?»
У него элегантная осанка и уверенная походка, а из-за его высокого роста мне приходится задирать подбородок по мере того, как он подходит ближе. Он останавливается в паре шагов от меня. Продолговатое, мягкое лицо контрастирует с мускулистым, атлетичным телосложением. Его миндалевидные глаза цвета меда сияют искрой жизни, которая меня ослепляет. Вздернутый нос придает ему аристократический вид, который никак не вяжется с нищетой этих улиц. Его красота лишена малейшего изъяна, но одежда полностью промокла.
«Минутку… Блондин с утонченными чертами вытащил меня из воды… Это он?»
Порыв ветра ударяет в лицо.
«Это он».
Замерев передо мной, он приоткрывает губы. — Я тот парень, который тебя…
Я отстраняюсь. — Убил, — шепчу я.
Что-то внутри заставляло меня бежать. Что-то внутри пыталось меня предупредить: от мерцающей вывески до ветра, старавшегося оттолкнуть меня прочь.
Каждая клетка моего тела в состоянии боевой готовности.
«Я не понимаю: почему у меня сбилось дыхание?»