Лавиния
— «Убил» — неподходящее слово, — возражает он.
Я поворачиваюсь к нему спиной. «Я не обязана стоять здесь и слушать его».
— Подожди, прошу тебя! — Он хватает меня за руку. — Знаю, я кажусь тебе безумцем, свалившимся с неба, но с тех пор, как я прыгнул, чтобы спасти тебя, со мной происходят странные вещи. Я взял такси, чтобы поехать домой, но адрес не совпадает с тем местом, где я живу. Никто, кажется, не знает о королевстве, о Короле и обо всех его потомках. Я чувствую, что схожу с ума, и у меня нет ни гроша, потому что кошелек промок. Таксист уже вызвал полицию, и я едва успел прибежать сюда…
«О чем он говорит?» Я пытаюсь отстраниться, но он сжимает руку, удерживая меня. Его фразы не имеют ничего общего с реальностью. «Какое королевство? Какой Король?»
— Не смотри на меня так, послушай… я бы и сам себе не поверил на твоем месте, но мне правда нужна помощь. Ты — единственный человек, которого я здесь знаю…
За его спиной я замечаю двух полицейских, бегущих к нам.
— Помоги мне, прошу. — Он сглатывает, явно потрясенный. — Я… я спас тебя.
Я убираю его руку со своего предплечья и делаю шаг назад. «Ложь. Ты меня убил».
Двое полицейских хватают его сзади и заставляют согнуться. На него холодно надевают наручники.
— Он сказал что-то, что вас напугало?
Я качаю головой.
— Надеялся сбежать, а? Привык дурачить людей своим видом пай-мальчика? — выплевывает один из них и резким движением поднимает его, таща к машине.
Когда он поворачивает голову, он ищет мой взгляд, и его глаза буквально впечатываются в мою память. Тяжесть сдавливает грудь, словно я только что его предала. «Почему я чувствую вину? Я даже его не знаю».
Разворачиваюсь и иду по аллее, ведущей к дому. «Это не мои проблемы. Меня это не должно интересовать. И о каком королевстве он говорил? Он был в таком отчаянии…» Трясу головой и ускоряю шаг. Если бы он позволил мне утонуть, меня бы здесь не было. Так что он не должен смотреть на меня так, будто я ему что-то должна. Я никогда не просила меня спасать.
***
Я просыпаюсь в испуге.
Тяжело дышу, лоб в поту, дыхание сбито. Провожу рукой по шее, медленно массируя её. Делаю глубокие вдохи, оглядываюсь и осознаю, что я в своей комнате.
«Это был кошмар, всё тот же кошмар».
Часы на стене показывают полседьмого. Подушка и простыни пропитаны потом. Откидываю одеяло и сажусь на край кровати. Холодный пол под стопами заставляет меня вздрогнуть. Сжимаю простыню пальцами.
«Нужно успокоиться». Встаю, иду к двери ванной, сердце колотится где-то в горле. Открываю дверь, опираюсь руками о край раковины, включаю кран и даю воде течь, всматриваясь в свое отражение в зеркале.
«Неправильная губка, которая умеет только впитывать».
Споласкиваю лицо холодной водой, тянусь за полотенцем и вытираюсь. Снова этот дурацкий кошмар. Закрываю кран, хватаю щетку и провожу по волосам. Беру две пряди и заплетаю их в длинную косу за спиной. Вздыхаю и отвожу взгляд от отражения, которое пугает меня саму. Выхожу из ванной, подхожу к шкафу и открываю створку. Звонок телефона привлекает мое внимание.
Беру его в руки, откашливаюсь. — Алло?
Одной рукой держу телефон, другой расстегиваю пуговицы пижамы.
— Вам нужно зайти в участок, чтобы подписать отказ. Вы ведь помните?
Сжимаю телефон в руках, дыхание перехватывает. — Д-да, я помню, — бормочу я, голос срывается. — Я буду примерно через полчаса. Снимаю пижаму, хватаю белый джемпер и джинсы, бросаю их на кровать.
— Отлично, это лучшее решение. Ждем вас.
Вызов завершается, а я остаюсь стоять, словно окаменев. «Мне не сбежать».
Глядя в пустоту, я пытаюсь успокоить душу. Сердце бьется как сумасшедшее, ноги не слушаются разума… они не хотят двигаться, отвергают любую команду.
Я должна сделать это усилие. Должна… просто… закрыть глаза и подписать.
— Смелее, Лавиния, — шепчу я. — Смелее.
***
В полицейском участке многолюдно, у входа тянутся длинные очереди. Проталкиваюсь сквозь толпу внутрь. Офицеры работают за столами, утопая в кипах документов и телефонных звонках. Царящий вокруг хаос заставляет меня чувствовать себя потерянной.
— А вот и ты, мы тебя ждали. Оборачиваюсь: полицейский с седой бородой улыбается мне, поглаживая подбородок. Он вскидывает руку: — Иди сюда.
Следую за ним в полном молчании, затаив дыхание и сжав кулаки. «Я справлюсь».
Он прикладывает бейдж к устройству на стене, металлическая дверь открывается. Мы идем по коридору мимо двух рядов камер — некоторые пусты, в других сидят заключенные, которые бросают на меня любопытные взгляды. В конце стоит прямоугольный деревянный стол с разбросанными бумагами и компьютером.
Полицейский указывает на стул: — Подожди здесь, я позову начальника. Он уходит, и я провожаю его взглядом, пока он не скрывается за дверью с желтой табличкой: «ТОЛЬКО ДЛЯ ПЕРСОНАЛА».
Постукиваю ногой по полу в мучительном, медленном ожидании. Прижимаю сумку к груди и кусаю нижнюю губу, пока мысли проваливаются в бездну, из которой нет выхода.
— У тебя губа в крови.
Мужской голос, глубокий и хриплый, пробуждает меня от раздумий. Провожу языком по губе и понимаю, что укусила её слишком сильно. Сажусь ровнее, открываю сумку, достаю пачку салфеток и прижимаю одну к губе.
— Спаси… — я замираю.
«Минутку… этот голос…»
Прищуриваюсь и поднимаю голову: в камере прямо напротив сидит вчерашний блондин. Он на полу, под глазами глубокие тени, одежда всё еще влажная, а лицо бледное.
«Он так и сидит здесь со вчерашнего дня?»
Он отвечает на мой взгляд, не моргая. Я отворачиваюсь, прочищая горло.
Из кабинета выходит полицейский вместе с мужчиной в синей форме — полагаю, это начальник. Он держит в руках досье, и чем ближе они подходят, тем громче их шаги рокочут вокруг меня. «Началось».
Начальник садится за стол и с довольной улыбкой раскладывает бумаги; справа от него — тот первый полицейский, который не сводит с меня глаз. — Ты делаешь правильный выбор, нужно всего две подписи. — Он кладет листы передо мной и протягивает ручку.
Дрожащими руками я беру её и глубоко вдыхаю. «Смелее, Лавиния».
Он указывает пальцем на нижний край листа, где черная линия ждет моей подписи. — Так будет быстрее всего, понимаешь? Будет так, будто ничего и не было. Поверь, ты выйдешь из этого чистой.
Чистой.
Подношу ручку к бумаге, но рука не перестает дрожать. Закрываю глаза и снова глубоко вдыхаю. «Одна подпись, всего одна подпись».
— Ты не обязана подписывать. Ей зачитали её права? — гремит голос парня с золотистыми кудрями. Полицейский поворачивает голову и испепеляет его подозрительным взглядом. Затем поворачивается ко мне, маскируя раздражение широкой улыбкой. — У тебя есть право на адвоката, если не можешь себе позволить — назначат государственного. Повторяю: ты не обязана подписывать.
Начальник бьет кулаком по столу. Его глаза наливаются яростью, он сжимает челюсти и поворачивается к парню: — Тебе лучше подумать о своем деле, у тебя всё плохо. Ни одна система идентификации не может тебя найти, а это значит, что ты преступник, скрывающийся от закона и систем безопасности. У тебя нет личности… кто знает, сколько преступлений ты совершил по всему миру.
Я хмурюсь. «У него нет личности?»
Начальник поворачивается ко мне: — Продолжим, дорогая. Не слушай этого безымянного сумасшедшего. Он пододвигает мне лист.
Я смотрю на парня в камере: он качает головой, беззвучно прося меня не делать этого.
— Подпиши здесь, — повторяет начальник.
Полицейский делает шаг, закрывая мне обзор на блондина. С сердцем, готовым выпрыгнуть из груди, я подношу ручку к листу, закрываю глаза и подписываю. Не успеваю я оторвать ручку от бумаги, как офицер переворачивает документ и указывает на другое место. Исполняю приказ, опустив голову, не проронив ни слова. Кладу ручку на стол. Начальник забирает досье и складывает его почти с радостью.
— Ты всё правильно сделала, вот увидишь. Не пожалеешь, — его слова сопровождает широкая улыбка.
Резкая боль в животе сдавливает дыхание. Чистая. Мои пальцы не перестают дрожать, словно тело восстало против меня.
— Я провожу тебя к выходу. — Поднимаю голову; полицейский снова вежливо улыбается мне, но мой взгляд падает на парня в камере. Он кашляет, прикрыв рот ладонью. «На нем всё еще мокрая одежда». Спутанные волосы спадают на лоб, и легкая дрожь заставляет его сильнее сжаться в комок.
Я указываю на него. — Я его знаю, — заявляю я.
— Знаешь его? — Начальник хмурится.
Блондин пристально смотрит на меня, и искра надежды освещает его лицо.
— Да, он… — я делаю короткую паузу, — помог мне вчера. Я… поскользнулась на городском мосту. Он прыгнул в воду и вытащил меня на берег. В том происшествии он потерял свои документы.
«Зачем я ему помогаю?»
— Значит, ты не лгал… — Начальник скрещивает руки на груди. — Почему же мы не можем найти о тебе никакой информации? Даже цифровое распознавание не работает. Ты словно призрак. Не можешь сказать ни откуда ты, ни слова о своей семье или происхождении. Ничего.
Парень молча смотрит на меня, будто у меня должны быть ответы на все эти вопросы.
— Он… он… — Дыхание застревает в легких. «Он не перестает на меня смотреть».
— Нелегал? — предполагает полицейский. — Это объяснило бы, почему его нет в базах… Конечно, они поработали на славу. Из какой страны ты прибыл?
Он не отвечает. Взгляд всё так же прикован к моему. «Перестань на меня смотреть».
Перевожу взгляд на начальника. — Вы можете его отпустить? — спрашиваю я.
Тот хмурится: — Есть ряд процедур и протоколов, которые…
— Не похоже, чтобы вы им следовали минуту назад.
Я сама не осознаю, что сказала это, пока не вижу, как он приоткрывает рот от удивления. Воцаряется гробовая тишина. «Возможно, мне стоило промолчать».
Он чешет затылок. — Ну… пожалуй, мы можем закрыть на это глаза. В конце концов, ты прямой свидетель… — он бормочет что-то еще, сыпля номерами статей уголовного кодекса. — В общем, отведи её подписать свидетельские показания. Не хочу больше ничего слышать об этой головоломке. Полицейский рядом кивает и жестом велит мне идти за ним.
Я чувствую, как спина буквально горит. «Он всё еще смотрит на меня?»
Молча иду за офицером. Мы выходим из зоны камер и направляемся к столу, который, видимо, принадлежит ему. Он достает голубую папку из стопки документов и протягивает мне вместе с ручкой.
— Подпиши здесь, и твой друг свободен.
Беру лист и пробегаю глазами первые строки. «Я прыгнул, чтобы спасти девушку…» Здесь в подробностях описано всё, что произошло вчера. Внизу страницы пустое место: я подписываю и отдаю лист. Он что-то вводит в компьютер, распечатывает документ и возвращается в ту каморку, откуда мы только что вышли.
«Правильно ли я поступила?» Зная себя, я бы не нашла покоя — то состояние, в котором он находится, преследовало бы меня весь день. Дверь открывается, и тот же полицейский выводит парня с золотистыми кудрями ко мне. Я не могу не заметить наручники, стягивающие его запястья.
— На этот раз тебе очень повезло, больше не влипай в неприятности. — Офицер берет ключи со стола и освобождает его. Парень растирает запястья, на которых остались багровые следы от металла.
Я отвожу взгляд. — Если это всё, я пойду.
Полицейский кивает, указывая на выход. Я разворачиваюсь и выхожу, не оглядываясь. Снова чувствую жар в спине и понимаю, что он смотрит мне вслед. Ускоряю шаг, прохожу через тяжелые двери, и холодный воздух бьет меня, словно ведро ледяной воды, заставляя сильнее закутаться в куртку. Будет ли ему куда пойти в такой холод? Трясу головой. «Я не должна об этом думать, сейчас не время, я и так сделала достаточно».
Тень ложится на улицы. Я поднимаю лицо: тяжелые тучи закрывают солнце, небо становится всё темнее и темнее. Порыв ветра заставляет меня вздрогнуть, первые капли дождя падают на лоб. Надвигается страшная гроза. «А у меня даже нет зонта».
Бегу по тротуару, прижимая сумку к плечу. Красный свет светофора вынуждает меня остановиться. У всех прохожих вокруг есть зонты, некоторые делят их друг с другом.
«Я единственная, кому негде укрыться. Снова».
Вздыхаю, выдох превращается в облачко пара, которое исчезает через пару секунд. Машины проносятся на большой скорости, с силой влетая в лужи. Отступаю на шаг — мне только лишней воды не хватало. Стук дождя становится громче, дрожь пробирает до костей, заставляя зубы стучать. Как только загорается зеленый, я со всех ног мчусь на другую сторону улицы. Поднимаюсь в горку, задыхаясь, сворачиваю за угол и наконец приближаюсь к своей калитке. От раскатов грома и вспышек молний я вздрагиваю от испуга.
Достаю связку ключей из мокрой сумки. — Только этого сегодня не хватало, — бормочу я себе под нос. — Ну и где же он… — Дрожащими руками я перебираю каждый ключ, но не могу найти тот, что от калитки. Пытаюсь вставить один, второй, третий… ни один не подходит.
Внезапно вода перестает хлестать мне в лицо. «Неужели дождь уже кончился?» Моргаю и спокойнее осматриваю связку, теперь, когда на меня не льет ливень. Нахожу нужный ключ и вставляю его. К моему огромному облегчению, замок поддается. «Получилось». Вздыхаю, поднимаю взгляд и мгновенно застываю. Держа руку над моей головой, на меня смотрит блондин с медовыми глазами. «Это он защищал меня от дождя?»
Я прищуриваюсь. — Ты следил за мной.
Золотистые кудри спадают ему на лоб, капли дождя будто грациозно ласкают его кожу. Он слабо кивает. — Ты убежала, а я хотел поговорить.
Гром заставляет меня вздрогнуть. — Ты сталкер?
— Я похож на сталкера? — возражает он, почти обиженно.
— Не знаю. Говорят, у тебя нет личности, так что ты можешь быть кем угодно.
Он продолжает стоять неподвижно, держа руку над моей головой, чтобы укрыть от воды. «Что мне делать? Почему он меня преследует?»
— Я принц. — Плечи напряжены, тон серьезен.
— А я принцесса. Видишь моё королевство? — Я киваю в сторону дома, старого и полуразрушенного. Хватило бы одного сильного порыва ветра, чтобы его снесло.
Он хмурится. — Думаешь, я шучу?
— Думаю, тебе пора уходить. — Разворачиваюсь и открываю калитку. Он идет следом за мной, проскальзывая внутрь. Я цокаю языком и округляю глаза.
— Какая часть фразы «уходи отсюда» тебе непонятна? — повторяю я, четко выговаривая каждое слово.
— Думаешь, мне нравится ходить за тобой? С тех пор как я прыгнул, чтобы спасти тебя, я не знаю, где нахожусь и как вернуться домой. Мне никто не верит. Я не нахожу никакой логической или рациональной связи, мне кажется, я схожу с ума. — Его грудь тяжело вздымается.
— И это моя вина? Я не просила тебя меня спасать, мне и так было хорошо.
Он расширяет глаза. — Тебе было хорошо… мертвой?
Да.
Вздыхаю. Бесполезно объясняться с незнакомцем. Разворачиваюсь на каблуках, открываю дверь дома, вхожу и закрываю её за собой. «В какую же передрягу я влипла?»
Снимаю обувь и мокрую куртку. Мне нужно принять горячий душ и забыть весь этот бессмысленный хаос.
***
Выхожу из ванной с полотенцем на голове. Деревянный паркет скрипит под ногами при каждом шаге. Провожу кончиками пальцев по батарее и морщу нос. Работает из рук вон плохо. Я замерзаю, даже находясь в доме. «Отлично».
Беру куртку, которую оставила у двери, и вешаю её.
Внезапный приступ кашля заставляет меня резко обернуться. «Что это было?» Медленно подхожу к двери и в глазок вижу сжавшуюся на земле фигуру. Открываю дверь.
Блондин здесь. Глаза закрыты, щеки раскраснелись. «Он всё это время был тут? Под дождем?» Чувство вины, пожирающее желудок, лишает меня слов.
Трясу его, но ответа нет. Прикладываю руку к его лбу. «Черт».
Закидываю его руку себе на шею. — И что мне с тобой делать, — бормочу я.
Он едва держится на ногах, я заталкиваю его внутрь. Пинком закрываю за нами дверь. Шатаясь, с трудом дотаскиваю его до дивана. Сваливаю его туда и вздыхаю. Поправляю его голову на подушке и замечаю, что он дышит с трудом.
Бегу за аптечкой, сухой одеждой и свитером. Когда возвращаюсь в гостиную, нахожу его в той же позе, в которой оставила. Спит? Ставлю всё на столик. Приближаюсь, опускаюсь на колени и снимаю с него промокшие насквозь ботинки и влажные носки. Поднимаюсь выше, пытаюсь расстегнуть пуговицы на рубашке.
— И что мне только приходится делать, боже мой, — повторяю я.
Чем дальше, тем нелепее я себя чувствую. Раздеваю незнакомого парня, развалившегося на диване в моем доме. Ладно, всё нормально. Снимаю мокрую рубашку, слегка приподняв его торс. Его голова падает мне на плечо, в изгиб шеи, заставляя меня замереть. Чувствую, как его дыхание ласкает кожу, а губы едва касаются меня. Слишком резко я опускаю его обратно. Его голова тяжело падает на подушку, он бормочет что-то невнятное.
Глубоко вдыхаю. «Сосредоточься, Лавиния», — твержу я себе. Его мышцы словно изваяны скульптором. Беру свитер и пытаюсь натянуть на него: сначала через голову, потом в рукава.
Справилась. Но брюки — нет, — решаю я, чувствуя слишком сильное смущение.
Протираю его волосы полотенцем. Вставляю термометр в ухо: 38,7 °C.
У него жар.
Укрываю его простыней. Поворачиваюсь к столику, беру жаропонижающее и стакан воды. Одной рукой придерживаю его голову, другой приоткрываю ему рот и заставляю проглотить таблетку.
Он делает несколько глотков, на мгновение приоткрыв глаза. Бормочет что-то неразборчивое и снова отключается. Иду на кухню, ставлю стакан и беру пустую миску, наполняю её теплой водой. Возвращаюсь к нему, смачиваю ткань, выжимаю и кладу ему на лоб. Он вздрагивает и погружается в глубокий сон.
— Принц, значит?.. — шепчу я сама себе. — Принц без гроша в кармане и без документов.
Его лицо расслаблено, щеки раскраснелись, губы розовые. Каждая черта утонченная и благородная, и всё же… он в полуразрушенной гостиной девушки, которая только вчера пыталась покончить с собой. Трясу говорой. Лучше приготовлю что-нибудь поесть.
Обо всем остальном подумаю позже.
***
Выхожу из ванной, закинув его вещи в стирку. Бросаю взгляд на настенные часы — семь вечера. Нужно дать ему еще одну таблетку, иначе температура снова подскочит. Иду по короткому коридору, захожу в гостиную, но место на диване пусто. Куда он делся?
Оглядываюсь. Слышу шум на кухне. Подхожу и вижу, как он, босой, сосредоточенно помешивает суп, который я оставила на плите. Он поворачивается ко мне. Лучше бы он оставался без сознания. Он смотрит на меня, и я тону в медовых радужках, освещающих его лицо.
— Не хотел вмешиваться, но он начал пригорать… — объясняет он. Опускаю взгляд на суп. Он убавил огонь. Снова смотрю на него.
— Тебе нужно лежать. — Мой голос звучит холодно, почти сердито.
Он слабо кивает. — Я подожду тебя там… — Он проходит мимо, задевая мою руку. Едва ощутимый разряд пронзает меня, заставляя оцепенеть. Выдыхаю. Когда я начала задерживать дыхание? Наверное, потому что я не привыкла, что в доме есть кто-то еще, и теперь всё кажется слишком тесным. Или это он слишком… огромный? Быстро наливаю порцию в тарелку. Беру ложку и иду к нему в гостиную.
Он сидит, согнув одну ногу и вытянув другую, с видом императора, ожидающего трапезу. Вздыхаю. Абсурдно, всё это так абсурдно.
Протягиваю ему тарелку. — Тебе нужно поесть, чтобы принять лекарство. У тебя весь день был сильный жар. — Сажусь рядом, сохраняя дистанцию.
— Благодарю тебя и за это, и за свитер… Думаю, я потерял сознание от холода. Со мной такого никогда не случалось, обычно я не болею. При дворе я всегда проходил все медицинские осмотры без малейших проблем.
При дворе?
Уголок его губ приподнимается. — Ты мне всё еще не веришь… — Он мешает суп ложкой, прежде чем попробовать. — М-м-м, наконец-то горячая еда. Я умирал от голода, — бормочет он.
Пытаюсь скрыть невольную улыбку, видя, как он поглощает ложку за ложкой без пауз. Протягиваю ему салфетку.
Что мне делать? Как вести себя с парнем, который вернул меня к жизни, когда я хотела умереть? Стоит ли верить тому, кто утверждает, что он принц?
— Ты правда принц? — прерываю я тишину.
Он проглатывает очередной кусок. — Знаю, ты не веришь, но я тебе это докажу. Я действительно принц.
— И какой же страны?
Тень грусти промелькнула на его лице. — Этой… точнее, страны, очень похожей на эту, но в то же время другой. Не могу это объяснить, но… кажется, с тех пор как я вытащил тебя из воды, я оказался здесь — в месте, где меня никто не знает и где всей моей семьи не существует.
Не похоже, чтобы он лгал, и всё же то, что он говорит — за гранью реальности. Как я могу верить в подобное безумие?
Он доедает суп, ставит тарелку на стол и вытирает губы салфеткой. Поворачивается ко мне, кудри спадают ему на лоб. Резким движением он сокращает и без того малое расстояние, между нами, и сердце начинает молотить в груди.
Его лицо в паре сантиметров от моего. Я замираю, очарованная чистотой его кожи, густыми ресницами и прозрачными радужками. — Как насчет того, чтобы заключить пакт? Позволь мне остаться здесь на несколько дней, мне хватит и края этого дивана… Я не буду шуметь и не стану обузой. Мне нужно лишь время, чтобы понять, как вернуться домой. Обещаю, я тебя вознагражу, клянусь.
Он облизывает нижнюю губу, ожидая ответа. Отвожу взгляд, комок в горле мешает дышать.
Если я скажу «нет», он вернется на улицу? Ему правда некуда идти?
— Это ненадолго, обещаю. Я больше всех хочу вернуться к себе домой.
Ненадолго, просто маленькая жертва.
— Если тебе некуда идти… тогда… — шепчу я, уставившись в пол; в голове полнейшая неразбериха. Поднимаю голову и встречаюсь с ним взглядом. — Только на время. Пока не поймешь, где твой дом… или твое королевство… или откуда ты там пришел.
Правильно ли я поступаю?
Сияющая улыбка расцветает на его лице, и я клянусь, что никогда не видела такого искреннего света у мужчины.
На щеках у него появляются две маленькие ямочки. — Артур. — Он протягивает мне руку.
Значит, вот как его зовут. Артур.
Смотрю на его руку почти в нерешительности, затем вкладываю свою ладонь в его. Мягкость его кожи встречается с холодом моей души.
— Лавиния, — шепчу я, и его улыбка становится еще шире.