Я cлезла с лестницы и вышла к Хубрику, игравшему с пожилым трактирщиком в карты.
– Tвой горный пик бьют два моих валета, – заметил Хубрик, кладя карту. Я наблюдала за нескончаемым потоком людей, проходящих, проезжающих, везущих свои повозки мимо гостиницы. Оказавшись по ту сторону ворот, они не сбавляли темпа. Сумеют ли странники добраться до городов к полуночи? Мы уже были бы на полпути к ним, если бы не эта задержка.
Я раздражённо топнула ногой. Багаж сам себя не принесёт, но, глядя на всех этих путников, я хотела присоединиться к ним, лишь бы только не зависать здесь. Тубус оттягивал мой карман тяжёлым свинцовым грузом. Как долго мы тут пробудем? Мы торчали в гостинице почти час, a я уже ощущала себя затворницей. Затворницей, ожидающей, когда нагрянет ифрит.
В тебе проявляется всё больше драконьих черт! Теперь ты понимаешь, что я чувствую, когда меня запирают в стойле.
Раолкан прав. Он научился терпению и выдержке. Возможно, и мне удастся овладеть этой наукой. Но как же трудно сидеть на месте с осознанием того, что где-то колобродит ифрит, вытворяя дракон пойми что, в то время как тебе нужно срочно передать послание от Доминара.
– Сколько времени нас здесь продержат, на ваш взгляд? – спросила я вслух.
– Столько, сколько потребуется, – ответил Хубрик и выложил ещё одну карту.
– Как насчёт белой дамы? – Старик бросил в ответ карту, глаза его блестели. Они откуда-то достали колоду карт и полуразвалившийся столик.
– Мы можем как-то ускорить процесс?
– Не можем, если только ты не придумаешь способ обойти приказ генерала. – Хубрик выбирал следующую карту, им овладела та же отрешённость, что и у Саветт.
– Три меча, – он бросил семь карт, на каждой из которых красовался меч.
Хозяин выплюнул проклятие и забрал оставшиеся карты.
– Ты выиграл.
– Едва ли, раздач будет ещё много. – Хубрик отпил из стоявшего перед ним деревянного кубка.
– Хубрик? – нетерпеливо окликнула я учителя.
– Мммм? – Он тасовал карты. Я услышала, как вдалеке кто-то закричал, и людской поток замедлился.
– Просто доставить депешу критически важно, a мы осели тут на неопределённый срок. Надо бы поторопиться.
Хубрик зыркнул на меня, во взгляде наставника читалось непоколебимое упрямство, отсекавшее дальнейшие споры. Что плохого я совершила? Он посмотрел на меня так, будто я предложила ему совершить убийство!
– Я хочу играть в карты, ученица. Ты позаботилась о поклаже? – добродушно поинтересовался учитель, он вернулся к картам.
– Нет, учитель.
– Ну значит займись этим. – Он так яро стремился от меня отделаться, что я округлила глаза. Хубрик никогда не обращался со мной подобным образом.
Разочарованная, я убрела на задний двор, расседлала драконов и проверила, хватает ли воды в корытах. Устроит ли их бывший конюшенный двор?
Мне он нравится не больше, чем тебе, но да, устроит.
– Можно оставить тебе пока ненужные вещи и сёдла?
Я никуда не денусь. Это лучше, чем таскать их вверх-вниз по лестнице.
– Спасибо.
Я взяла наши сумки, мешок с едой, бурдюки, взвалила их себе на плечо и захромала обратно к переднему крыльцу. С костылём я управлялась уже ловчее. Всё-таки в походной жизни есть определённые плюсы.
– Четыре горы, – произнёс старик, когда я перешагнула последнюю ступеньку широкого крыльца. Карты! Как это может быть важнее послания, которое нас отправили доставить?
Дошагав наконец до нашей комнаты и сгрудив общий багаж на пол, я обнаружила, что Саветт уснула, а Рактаран сидел на соседней койке, обхватив голову руками.
– Еда в сумке, – я бросила её на кровать и разложила остальные. В соседнюю комнатушку вела небольшая дверка. Зайдя внутрь, я изучила каждый угол. Её займёт Хубрик. Она ничем не отличалась от нашей. Я вернулась.
– Благодарю, – Рактаран смотрел на меня сквозь повязку – или так мне думалось. От этого становилось не по себе. – Ты должна поверить, что я сделаю ради неё всё. Саветт похожа на корабль, который проплыл мимо, зацепив меня якорным тросом. Я никогда не смогу вернуться в изначальную точку. В ней есть нечто такое, что я обязан холить и лелеять, а без этого… без этого жизнь будет пустой.
Я смерила его долгим взглядом. Слова принца казались искренними.
– Если ты говоришь правду, тогда объясни мне, что заставило тебя уплыть так далеко на юг.
Прошло несколько минут, прежде чем он заговорил.
– Среди твоих соплеменников есть люди, жаждущие крушения Доминиона, и они с радостью вступят в коалицию с иностранным принцем ради исполнения сей мечты.
Мороз пробежал у меня по коже.
– Кто именно?
– Ты знаешь кто.
Кровь отхлынула от моих щёк, когда я представила возможных изменников. Снаружи протрубила труба.
– Амель! – позвал Хубрик. – Ученица!
– Я должна идти. Но позже мы вернёмся к разговору.
Я доплелась до двери и спустилась с лестницы.
– Трактирщик говорит, за стойкой есть еда, – махнул рукой Хубрик. – Будь добра, принеси.
Я нахмурилась. В чём дело? Это не тот Хубрик, которого я знала. Расстроенно вздохнув, я обогнула стойку и взяла хлеб с сыром. Взгляд снова зацепился за орнамент, хвастливо демонстрирующий солнце. Кто-то сильно постарался, выжигая его на дереве раскалённым гвоздём.
Я как раз вышла на улицу, когда первый дракон прополз через врата. Он был зелёного цвета, под его кожей перекатывались крепкие мышцы, рядом с ним шла Артис. Артис! Кто бы мог подумать! Позади вышагивала мастер Эльфар, ведя своего дракона.
Я уронила челюсть, о чём не преминул заметить пожилой трактирщик.
– Такое впечатление, будто она видит дракона впервые в жизни.
– Мы ждём, Амель. Пять армий против твоей дамы, – сказал Хубрик, и я сделала ещё пару неловких шагов вперёд; раскладывая пищу, я не спускала глаз с ворот. Последним пробрался Астевен, высоко подняв свою золотую голову. На его спине, склонившись к драконовой шее, восседала высшая кастелянка Стари Атрелан, разодетая в причудливый панцирный наряд, столь популярный среди кастелянов, присутствовавших на празднестве на Рубиновых островах. Её глаза были прикрыты чёрной тканью. Когда они проходили через арку, голова Стари повернулась в мою сторону, но её шарф зацепился за выступ каменной отделки и сполз с глаз.
Я оторопела, когда шарф обнажил два зияющих провала, только они были не белыми, а чёрными. В отличие от глаз Саветт, излучавших свет, эти, казалось, пожирали его, отбрасывая на лицо Стари тени.