Послышался лязг подноса, который я опрокинула на стол, и мой взгляд оторвался от Стари и переместился на учинённый мною беспорядок. Я распахнула рот, чтобы извиниться, но в этот момент Хубрик схватил меня за локоть и, притянув к себе, прошептал на ухо:
– Враги. Все до единого. Рот на замке, ступай наверх и будь начеку. – Он отодвинул меня и добавил уже громче: – Спасибо за помощь, ученица, довольно: большего от тебя всё равно не добьёшься. Иди обратно в комнату.
Я развернулась и застучала костылём по ступеням. Сначала Хубрик дурачился за картами, гоняя меня туда-сюда, а теперь вот огорошил… Как это понимать? Неужели глаза Стари и правда почернели, наполнившись всепоглощающей тьмой? И что сия троица тут забыла? Я содрогнулась. Что-то тут нечисто. Своим нынешним состоянием Саветт обязана мукам. А какое событие преобразило глаза Стари?
Я распахнула дверь в наши апартаменты и ввалилась внутрь. Рактаран спал рядом с Саветт, нежно обвив своими пальцами её ладонь. Хорошо бы как можно скорее отыскать для них свадебную часовню.
Я задвинула засов и проверила ставни. Всё чисто. Оставалось только ждать. Прежде чем улечься на боковую и провалиться в беспокойный сон, я потратила некоторое время на то, чтобы умыться, расчесать космы – неизбежных спутников небесной всадницы, не вылезающей из седла, и смазать костыль маслом для лучшего скольжения механизма.
Я резко проснулась от стука в дверь и поспешила отпереть её. Рактаран уже вскочил, его рука стискивала меч, белая лента по-прежнему скрывала веки.
– Я прикрою, – прошептал принц. Не успела я отпереть задвижку, как внутрь протиснулся Хубрик, так что я едва устояла на ногах, в сопровождении седого трактирщика. Они снова забаррикадировали дверь, и пожилой мужчина выудил два здоровых кожаных мешка.
– Думаю, поместятся, – вынес он свой вердикт.
– Что поместится? – не поняла я.
– Нам дали добро двигаться дальше, – объяснил учитель. – Но обязали сопровождать только что нагрянувшую процессию.
Моя голова закружилась. Если Стари поставят в известность о местонахождении Саветт, – или, того хуже, Рактарана! – страшно себе представить, что она предпримет.
– Мы не можем так поступить. Если они обнаружат Саветт или Рактарана…
– В окрестностях бродит зло, чьё могущество сравнимо с ифритом, – перебила меня Саветт. – Что бы это ни было, его дóлжно избежать любой ценой.
– Зло не всегда можно избежать, – буркнул Хубрик. – Иногда его следует обмануть.
Почтенный хозяин встряхнул один из мешков и положил его на постель.
– Пожалуйте в мешок, прелестная госпожа.
С наших девичьих губ сорвался потрясённый возглас, Хубрик же немного замялся.
– Вы с Рактараном нуждаетесь в безопасности. А это значит, что людям незачем вас лицезреть. Спрячетесь, покуда мы не прибудем в более безопасное место. Возьмите с собой воды и немного еды, мешки привяжем к сёдлам Раолкана и Кировата, так что проблем не возникнет.
– А чем плох Энкеней? – возразил Рактаран. Маска, скрывавшая пол-лица принца, всё-таки выдала его настороженность.
– Он белый дракон. Он не может читать ваши мысли, в отличие от фиолетовых драконов. И определённо не сможет вести мысленный диалог. Так что нам потребуются драконы, обладающие этой способностью. Энкенею придётся позаботиться об имуществе.
– Они умеют вести мысленный диалог? – потрясённо переспросил Рактаран.
– Нет времени объяснять, – Хубрик раскрыл второй мешок и разложил его на соседней кровати. – Забирайся. У нас есть пара минут, чтобы собраться, оседлать драконов и присоединиться к процессии.
Рактаран поцеловал Саветт на прощание – с таким трепетом, что я покраснела, – и помог ей залезть в мешок.
– Вы доверяете владельцу? – шепнула я Хубрику.
Учитель фыркнул.
– Разве ты не смотрела по сторонам, когда за едой ходила? Зачем, по-твоему, я отправил тебя наверх? У меня нет привычки обращаться с учениками, как со слугами.
Tот самый выжженный на дереве символ над стойкой! Так вот чей это знак. Знак Светоносных! Я словила взгляд ухмылявшегося мне дедули.
– A что насчёт карточной игры?
– Нельзя постичь язык карт, пока ты не вступишь в наши ряды официально, – Хубрик вручил Саветт бурдюк с водой и небольшой свёрток с едой и завязал мешок. Товарищ моего наставника упаковал Рактарана. – А теперь собери нас в дорогу, как делала прежде. Мы с Корбином отнесём этих двоих во двор к драконам.
Я быстро подчинилась и, рассовав вещи по тюкам, обвесилась ими со всех сторон. Мне начала надоедать роль мула, но я не завидовала Хубрику и его возрастному напарнику, которые закинули Саветт и Рактарана себе на плечи, хозяин постоялого двора нёс Саветт (дотащит ли он её?), a мой учитель – Рактарана. Первый уже запыхался, когда мы, выйдя на лестницу, преодолели ступени.
– Через заднюю дверь, – распорядился старичок, ведя нас во двор мимо кухонь. Его голос дрожал от напряжения.
Драконы, тревожно подняв головы, стояли наготове. Я сбросила свой груз и поспешила оседлать Раолкана. Наш союзник аккуратно перебросил Саветт через седло и пристегнул её крепежами.
– Тебе удобно, Саветт? – осведомилась я.
– Не очень, но терпимо.
Мы оседлали двух других драконов и разместили Рактарана вместе со скарбом. Наш помощник накрыл кожаные мешки овечьими шкурами, чтобы спрятать очертания тел Саветт и Рактарана.
– Неудобств не прибавилось? – спросила я подругу, застёгиваясь. Я привязала поводья Энкенея к седлу, отчего создавалось впечатление, что мы выгуливаем его, как собачонку.
– Нет. От ремней есть кое-какая польза: они меня поддерживают.
Мы сели, и Хубрик поблагодарил соратника такими словами:
– Честь и хвала свету и тем, кто носит звание его хранителей. Защищай и оберегай то, что тебе было вверено.
Старик прошептал те же слова в ответ, и мы выстроились в линию, возглавляемую Кироватом и замыкаемую Энкенеем. Белый дракон сделал ленивую попытку цапнуть Раолкана за хвост.
Только этого мне не хватало: раздражённого дракона в арьергарде. Надо вернуть ему седока как можно быстрее. Вот только Энкеней не вызывал у меня сильного беспокойства. Ведь в его глазах не отражалась чернота самой смерти.